Ренне встретил её с отцовской нежностью, он души в Жюзьен не чаял и всегда жалел, особенно с тех пор, как ему пришлось поучаствовать в её родах. Он же и стал крёстным отцом Дариена.
– Как дела, дочка?
– Спасибо, Ренне, Бог милосерден. Как вы?
– Хорошо. Жена вот только приболела, совсем от кашля не спала, уже третий день мучается.
– Я её посмотрю. Кристель как?
– Да, помаленьку… – старик опустил глаза. Молва про его ненасытную дочку гудела по всей округе, соревнуясь разве что со сплетнями про Жюзьен.
– У меня к Вам дело, – Жюзьен волновалась.
– Чем могу помогу, ты же знаешь.
Она отвернулась от него и достала запрятанные деньги.
– Вот. Если Реми их увидит…
– Я понял. Нужно их припрятать.
– А ещё придумать, как я могу понемногу их предъявлять.
– Я тебе давно предлагал поработать в аптеке продавцом. В порошках ты разбираешься лучше меня и всегда можешь составить нужный сбор.
– Так деньги и оправдаются, я же ещё и заплачу. Это раньше у тебя скотины был полон двор, да дитё малое. Теперь, небось, полегче?
– Это точно, остались только куры одни, да и те скоро на еду пойдут, не хотят нестись, хоть ты что с ними делай. Дариен совсем самостоятельный уже.
– Ты мне так и не рассказала, как удалось ему зрение вернуть, в деревне разное болтают, только я и слушать не хочу, – аптекарь присел и усадил Жюзьен рядом.
– По святым местам ходила два месяца, семь благословенных мест обошла. А потом в Ренне к епископу на исповедь попала…
– Отпустил грехи?
Жюзьен кивнула головой.
– А дальше что было?
– А затем пропал Дариен, мы его с епископом разыскивали.
– Так это ты с ним на автомобиле через всю деревню проехала?
– Да. Он очень добрый и отзывчивый человек.
– Слышала новость? К нам нового священника направили, старого, говорят, за пьянство перевели куда-то. Прости, что перебил.
– Ничего страшного, – сердце Жюзьен бешено заколотилось в груди: «Не спроста сии перестановки. Бернард что-то задумал, потому и послал нового приходского священника в эту Богом забытую глушь. Он всё ещё продолжает заботиться обо мне!..» – Так вот, когда нашёлся мой мальчик, он уже прозрел.
– Так где же был Дариен эти несколько дней?
– Говорит, гулять пошёл, да и заблудился.
– Бедный ребёнок. Нет, это огромное счастье, что он прозрел, но одному Богу известно, сколько ему пришлось страху пережить…
«Даже не представляете, сколько!» – подумала про себя Жюзьен, ни словом не упомянув в своём рассказе о колдуне.
– Но нет худа без добра! Зато теперь видит! Так что решила?
– Завтра же приступаю к работе!
– Вот, и слава Богу, я уже подустал, да и дело моё оставить некому. Тебе со временем им и заведовать.
– Что Вы, Ренне, погодите ещё о покое думать, какие Ваши годы?!
Он улыбнулся и потрепал Жюзьен за плечи.
– Эх, был бы я помоложе, дочка! Никому бы тебя не отдал!
Жюзьен засмеялась.
– Ведите меня к супруге, посмотрим, что можно сделать.
Больная лежала вся мокрая от пота, под спиной три подушки, иначе кашель спасу не давал.
Жюзьен поздоровалась с нею, тут и трубка не нужна, всё сипит и хрипит.
Подложила одну руку ей под спину, другой сверху накрыла. Молитву прочла «Отче наш». И силу свою задействовала, чтобы облегчить страдания. Уже через пять минут жар спал и женщина задышала спокойнее.
– Дайте ей поспать как следует и горячего молока с мёдом, к утру будет уже на ногах.
– Не пойму, как ты это делаешь?
Жюзьен пожала плечами:
– Бог даёт, Бог и забирает.
Аптекарша так растрогалась исцелением, что даже руку Жюзьен поцеловала.
– Спите, матушка, отдыхайте, – прошептала Жюзьен, Вам ещё внуков поднимать!
– Да каких же внуков-то, дорогая? Вдовица наша не замужем.
– Скоро выйдет, вот увидите, и детишки посыпятся, как из рога изобилия.
– Твои слова, да Богу в уши! – аптекарша заулыбалась.
– Да, Вы правы, пойду помолюсь, за одно и с новым священником познакомлюсь, – Жюзьен поднялась, довольная результатом. – Завтра во сколько приходить?