– Мам, как ты это смотришь? – Агата допивает кофе и поглядывает на часы.
– Какая разница, что смотреть, – Анна зевает, помешивая ложкой чай. – Каждый имеет право говорить то, что считает нужным.
– Но не каждый обязан слушать и смотреть бредятину, – Агата поднимается из-за стола, подходит к раковине и в темпе моет за собой посуду. – Такие передачи убивают психику и вводят в депрессию. Насмотришься, потом сидишь угрюмая.
– Почему «угрюмая»? Обычное безмятежное состояние. Мышцы лица расслаблены, потому что я не контролирую их. Вот со стороны и кажется, что я угрюмая. Но мне не грустно. Человек не может постоянно находиться в эмоциональном возбуждении, не согласна?
– Как подобные вещи могут показывать по телевизору? – Агата осуждающе прищелкивает языком, глядя на экран. – Они отдают себе отчет в том, что кто-то может поверить в этот бред? Ты меня извини, но… – Агата берет пульт и переключает канал.
– Какой у тебя экзамен сегодня? – спрашивает Анна.
– Натюрморт, – Агата удивлена маминым вопросом. – Завтра – композиция на заданную тему, а потом вывесят списки. Если наберу пятьдесят баллов, буду допущена к экзаменам по общеобразовательным предметам.
– Ну, это для тебя сущий пустяк.
– Очень на это надеюсь. Будешь меня ругать?
– Ругать?
– Это примета такая: нужно ругать человека, чтобы тот хорошо сдал экзамен.
– В порчу не веришь, а в приметы, выходит, веришь? – ухмыляется Анна.
– Это все влияние Регинки, – Агата улыбается. – Она настолько суеверна, кому хочешь голову заморочит: поплевать через плечо, присесть на дорожку, и черных котов обходить чуть ли ни за километр.
– Беги уже, художница. Опоздаешь!
– Да, действительно. Разболтались мы что-то.
– Ни пуха ни пера.
– К черту! – бросает Агата на ходу, успев подумать с какой-то затаенной радостью: «Почему мы не можем всегда так общаться, мам? Ну почему???»
Всю дорогу в институт Агата не перестает улыбаться. С этой улыбкой она выходила из дома, и видела, что мама провожала ее с таким же выражением лица. «Как хорошо…» – думает Агата, а тепло, неожиданно подаренное мамой, наполняет ее на уровне подсознания, залечивает раны, как чудодейственная мазь. Кажется, все, наконец, налаживается, настоящее счастье совсем близко!
Агата бодро входит в аудиторию института, здоровается с членами комиссии, занимает место у мольберта.
Внимательно рассмотрев вазу с фруктами, на фоне различных тканей, она решает начать с самого темного оттенка. Работа продвигается хорошо, но Агате никак не удается передать ножку вазы, находящуюся в густой тени. Тогда она применяет хитрость, которую переняла когда-то у Вильчука – предельно точно пишет окружающее, чтобы уже на верно найденном фоне безошибочно ударить в цель, отыскав тот самый единственный нужный тон. Для Агаты это вызов, своего рода игра. Девушка сама не замечает с каким азартом включается в поиски на палитре и вот – уже пишет заветную ножку вазы! Но внезапно что-то меняется. Аура нежности, только что окружающая Агату, разлетается вдребезги, словно кто-то с силой ударил по ней. Агата чувствует резкую боль в висках и быстро отстраняется от холста, как от огня. Ей больно смотреть на свою работу: «Опять?!» Она не сомневалась, что приступ, заставший ее вчера на экзамене, был единственным и последним. Теперь же, секунда за секундой, с ужасом осознает, что приступ не просто возобновляется, но и набирает обороты: спустя несколько минут Агата уже и глаз не может открыть. Девушка продолжает работать, сначала сильно сощурившись, затем закрывает глаза, позволяя себе отдых на несколько минут и, открывая глаза, возобновляет работу. Но вскоре ей и это не удается: сбоку, где в виске пульсирует невыносимая боль, начинает мерцать что-то яркое; кажется, что в глаз вставили острый штырь и медленно его поворачивают… Агата кладет кисть. Работать невозможно. «Что со мной?! Почему???!» Ей кажется, что у нее вот-вот взорвется голова. Сквозь муть в глазах она видит обеспокоенное, незнакомое лицо; шевелятся губы; ее о чем-то спрашивают, хлопая по щеке, но она не слышит ни слова, ни звука. Далекий потолок над головой медленно поворачивается, и все исчезает…
Ее везут на машине… Кажется, воет сирена?.. Рядом (Боже, какое счастье!) оказывается Дима… Он держит Агату за руку, поглаживая пальцами ее лицо, и шепчет, что все будет хорошо. Агата пытается ответить ему, но снова и снова проваливается в зловещую темноту.
Глава 10
Дима ожидает в приемном покое, когда в коридоре появляются, запыхавшиеся от быстрого бега, Регина и Артем.
– Ты знала, что у нее уже был приступ? – Дима смотрит на Регину, одновременно отвечая Артему на рукопожатие. Никогда прежде Регина не видела Диму таким взволнованным. Даже его привычные заносчивость и высокомерие, сменяются ясно читающимся беспокойством.
– Ну, она вчера жаловалась на головную боль, но я даже значения не предала…
– Я просто в бешенстве. Как можно так наплевательски к себе относиться? Врач, который ее осматривал, сказал, что подобные приступы очень опасны, тем более, если они уже были в прошлом. И она еще додумалась ехать в институт…
– А что врачи говорят? – интересуется Артем.
– Да что они могут сказать? Я звонил знакомому, описал симптомы; говорит, похоже на гипертонический криз, спровоцированный переутомлением. Вообщем, нужна госпитализация и обследование, чтобы поставить точный диагноз. Вы привезли вещи?
– Привезли, – Регина приподнимает пакет. – И документы тоже. А как Агатка сейчас, можно к ней?
– Она спит, ей дали снотворное.
К Диме подходит медсестра:
– Вы приехали с Авериной?
– Да.
– Вы родственник?
– Ее молодой человек.
– А вы? – медсестра переводит взгляд на Регину с Артемом, – тоже не родственники?
Ребята отрицательно качают головами. Медсестра вздыхает, покосившись на руки Артема, покрытые татуировками:
– Ну, что делать? Идите тогда вы к врачу, – она снова обращается к Диме. – Нужно закончить оформление перед госпитализацией.
– Хорошо.
– А вы не могли бы отнести пакет в палату? – Регина мило улыбается и отдает медсестре привезенные вещи.
Дима заходит в кабинет врача и принимается отвечать на его вопросы. Регина слышит разговор через открытую дверь, поражаясь тому, насколько хорошо осведомлен парень ее подруги: он без труда указывает адрес, телефон и другие личные данные Агаты, словно встречается с девушкой не полтора года, а прожил вместе долгую супружескую жизнь.
– А кто тебе звонил? Как тебя разыскали? – интересуется Регина, когда Дима выходит из кабинета. – Ведь, насколько я поняла, Агату привезли сюда без сознания?
– Мой номер высветился последним в ее телефоне. Мне позвонили из института, я был неподалеку и сразу приехал. А теперь жду, когда она проснется.
– Я тоже останусь, – Регина присаживается на кушетку.
– Малыш, а я побегу, – Артем делает виноватое лицо и теребит пальцы Регины. – И так уже опаздываю. Через пол часа эфир.
– Как обычно…
– Не обижайся. Слышь, Димон, отвезешь ее потом домой?
– Без проблем.
– Ну, пока, – Артем наклоняется и целует Регину. – Я позвоню. Передайте Агатке, пусть выздоравливает.
– Он по-прежнему на радио работает? – спрашивает Дима у Регины.