– Да, – недовольно отвечает она, глядя Артему вслед. – Музыкальная программа, диджейство, группа – все никак не может повзрослеть… Бедняга Агатка, – добавляет Регина со вздохом. – Что будет после обследования?
– Проведут курс лечения. А почему ее мама не приехала? – вдруг возмущенно спрашивает Дима.
– Да как тебе сказать… – Регина скрещивает руки на груди. – Вообщем, считай, что Анна Сергеевна на работе. Я позвоню ей позже и подробно обо всем расскажу.
– Мда-а… – Дима сдвигает брови. – Анна Сергеевна…
– Знаю. Странная.
– Это еще слабо сказано! Я бы, наверное, с северного полюса примчался, зная, что моего ребенка увезли на скорой, в тяжелом состоянии. Что же это за мать такая?
– Ох, Дим, не суди строго. Она не всегда была такой. У тети Анюты диагноз: агорафобия. Каждый выход на улицу для нее – пытка. Она и на работу ходит только ради Агаты.
– Серьезно?
– А ты как думал? Она такая с тех пор, как сын погиб. Сейчас намного лучше стало, а в первое время тетя Анюта словно дикая шарахалась от людей.
– Я понимаю – погиб сын, но ведь у нее по-прежнему есть дочь. Разве можно опускать руки?
Регина печально вздыхает, не зная, что ответить:
– Иногда мне кажется, что Агатка настолько самостоятельная, что вообще не нуждается в родителях. С тех пор, как умер Вадим, отец стал выпивать, а мать замкнулась в себе, она, видимо, поняла, что рассчитывать может только на себя и заставила себя повзрослеть. Чтобы ни от кого не зависеть.
– Слушай, а какой она была в детстве? – вдруг с интересом спрашивает Дима. – Я тоже учился в вашей школе, но совершенно не помню Агату.
Регина задирает брови, в готовности разрыдаться:
«Чтобы молодой человек интересовался какой ты была в детстве?! Боже мой, как мило! Надо будет ей потом рассказать!»
– А почему ты Агату об этом не спросишь? – удивляется Регина.
– Когда я прошу ее рассказать о себе, она отвечает, что это скучная тема для разговора.
– Знакомая отговорочка.
– Постоянно прошу ее показать детские фотки, но она всегда отказывает.
– Ну, а что тебя интересует? – Регина улыбается: «Кажется, Димка представил пухлые щечки, кукольные светлые локоны… Даже жаль его разочаровывать. А ведь действительно странно – как из невзрачной, нелюдимой девочки выросла такая красотка? И когда только эта перемена произошла в Агатке? Даже черты лица, будто, изменились с возрастом. Да и волосы у нее были намного темнее, не имели ничего общего с тем уникальным оттенком, которым теперь все восхищаются…»
Регина рассказывает Диме нехитрую историю о переезде семьи Авериных в конце девяностых из Казахстана в Москву. Они приехали к матери Михаила Юрьевича, которая была уже в возрасте и вскоре умерла. Анна – мать Агаты и Нелли – мать Регины, дружили со времен студенчества, и именно Нелли поспособствовала тому, чтобы обе их девочки учились в школе с углубленным изучением иностранных языков, а также договорилась, чтобы Агату приняли в тот же гимназический класс, куда зачислили Регину.
– До сих пор не понимаю, как мы стали лучшими подругами?
– Почему?
– Потому что мы из разного теста.
– Разноименные заряды притягиваются, хотя, я всегда считал, что у вас с Агатой много общего.
Регина отрицательно качает головой:
– Ничегошеньки подобного. В детстве Агатка была очень молчаливой, задумчивой, редко смеялась – полнейшая моя противоположность. Однако, чем больше я ее узнавала, тем больше убеждалась, что мне ни с кем и никогда не было и не будет так интересно, как с ней. Да, она была тихая, словно заброшенная всеми, девочка. К слову сказать – совсем не такая, какой мы знаем ее сейчас, потому не удивительно, что ты ее не помнишь. Но тому, кому удается завоевать ее доверие, кому она раскрывается и впускает в свою жизнь, начинает казаться будто он…
– Стал героем кинофильма, – заканчивает Дима.
– Да, – зачарованно подтверждает Регина, поразившись точному сравнению.
– Мне это знакомо. С Агаткой не соскучишься.
– Артем так же говорит. Он обожает разговаривать с ней о музыке. Знаешь, в детстве Агатка постоянно рассказывала удивительные истории, сказки, а какие игры выдумывала! Настоящие головоломки с поисками приза по карте – мне бы до такого в жизни не додуматься. Ее фантазия, как будто, безгранична! Мы устраивали для родителей кукольные спектакли – кукол изготавливали сами, из пластиковых бутылок, из носовых платков, представляешь? А сценарии писала Агата. Делали комиксы, которые раскрашивали вручную. Когда папа подарил мне видеокамеру, мы стали снимать любительские фильмы и музыкальные клипы. Все, конечно, режиссировала Агата, а вот макияж и прически были на мне.
– А как погиб ее брат? – вдруг спрашивает Дима. Он чувствует, что Регина обходит эту тему стороной.
– Выбросился с седьмого этажа. Вчера было ровно десять лет.
– Вот это да…
– Тебе Агата не рассказывала?
– Мне было неловко ее расспрашивать.
– Да, собственно, она почти ничего и не помнит из того времени.
– В каком смысле?
– Ну, как тебе сказать… Смерть Вадима была, мягко говоря, неожиданной и очень странной. У него не было повода сводить счеты с жизнью. Он был очень веселый, открытый, перспективный молодой человек. Отличник, опора семьи, и все такое. Мы хоть и детьми были, но мне мама очень подробно эту историю рассказывала, поэтому я в курсе. У Вадима была невеста. Они любили друг друга. Был назначен день свадьбы. Все складывалось шоколадно, а потом, безо всяких причин, в одно прекрасное утро Вадим выбросился из окна. Поэтому этот поступок так и потряс всех, понимаешь? На улице перед их домом такое творилось… Тетя Анюта головой об асфальт билась, кричала без остановки, что ее сын не умер! Ужас. Агате было всего семь – для нее это было настоящей детской травмой. И после этой загадочной смерти, у Агаты начались видения. Даже к психиатру пришлось обращаться. Все было достаточно серьезно.
Дима потрясен:
– Как ей удалось выйти из этого состояния?
– Помогло общение с врачом. Он применил какую-то экспериментальную методику, и сделал так, чтобы Агата забыла обстоятельства смерти Вадима. Кажется, это называется «добровольной амнезией». После этого болезнь Агаты пошла на убыль, и Агата, как будто, отрезала от себя часть прошлого, связанную со смертью брата. Поэтому, если речь заходит о Вадиме, Агата вовсе не скрытничает, просто она толком ничего не помнит. Даже Нина Юрьевна – наша классная, просила учеников не заговаривать с Агатой о смерти Вадима, чтобы не травмировать ее.
– А это точно было самоубийством?
– Конечно.
– Откуда ты знаешь, если говоришь, что у Вадима не было для этого повода?
– В суициде Вадима никто никогда не сомневался.
– Я сомневаюсь всегда и во всем. Не верю даже, что смерть Вильчука была самоубийством.
– Не напоминай… – Регина встряхивает руками, будто отгоняет духов. – А то у меня опять нервный тик начнется. Как вспомню этот наш выпускной…
– Странно это все.
– Вадим выбросился из окна своей комнаты, в этом нет никаких сомнений, – отрезает Регина. – В комнате он находился один и, главное, мне мама говорила, Вадим оставил предсмертную записку.