– Я тебе звонила вчера весь день, Аверина… – с обидой заявляет Регина, как только Агата перезванивает. – Куда ты провалилась?
– Ну, прости. Не до того было. Я у Димки ночевала.
– Так, с этого момента поподробнее…
– Давай не по телефону, – резко прерывает Агата, предвидя какой поток вопросов ожидает ее после подобного заявления. – Сможешь сюда приехать?
– Спрашиваешь! Буду у тебя через полчаса. А что случилось-то?
– Расскажу при встрече. Пока.
К приходу Регины Агата успевает смастерить нехитрый обед из того, что находит в холодильнике, и просмотреть в интернете список художественных ВУЗов, в которых все еще не закончились вступительные экзамены.
– Не парься ты с этим институтом, – говорит Регина, проходя в гостиную и осматриваясь, – подумаешь, не поступила. Димка не сегодня-завтра замуж позовет. Зачем тебе вообще учиться?
– То есть? Я не собираюсь сидеть у него на шее. К тому же я не привыкла бросать начатое дело на полпути: хотела поступить и поступлю.
– Учти, Аверина, главный источник, питающий невроз – это незавершенный гештальт. Отпусти ситуацию, и все наладится само собой. Я всегда так делаю. Я тоже пролетела с институтом, и что? Нисколечки не переживаю.
Агата удивленно поднимает брови:
– Как это «пролетела с институтом»?
Регина плюхается на мягкий диван, раскинув руки:
– Юридический факультет? Пф-ф… Аверина, не смеши. Ну, какой из меня юрист? Это был выбор родителей. Им хотелось, чтобы я попыталась. Я попыталась. Все.
– Причем здесь родители? Не хочешь учиться на юриста, есть множество других профессий.
– Ну уж нет, хватит с меня. От конспектов уже голова квадратная. Что ты так переживаешь? Выйдем замуж, нарожаем детей, и на кой черт нам тогда эти дипломы? Чтобы в рамочке на стенку повесить? Главное – не высшее образование, а высшее соображение. К примеру, у моего отца нет высшего образования, но он многого добился. А мама потратила пять лет на институт, и чем она занята? У плиты торчит! Печет твои любимые пироги.
– Дело твое, конечно, – Агата пожимает плечами, – но у меня другая точка зрения. Если бы не эта болезнь…
– Хреново ты выглядишь.
– Да?
– Да. Синяки под глазами… – Регина поднимается, оглядывая комнату. – Так, давай-ка садись сюда, – она хлопает по сиденью стула. – Пора, моя дорогая, начинать соответствовать новому статусу невесты Дмитрия Лазарева.
– Чего?
– В порядок тебя приведу, «чего»!
До того, как Агата успевает что-либо возразить, множество кисточек, разноцветных баночек и коробочек всех размеров и форм беспорядочно высыпаются на журнальный столик. Регина приступает к макияжу Агаты и каждый раз, произнося «последний штрих», вдруг вспоминает об очередной мелочи и суматошно начинает искать нужную баночку или кисточку. Она хмурит брови, прищуривает глаза, как творец над своим шедевром, а под занавес принимается за прическу – брызгает лаком, проделывает невероятные фокусы с феном. Агате кажется, что этому не будет конца:
– Регинка, а долго еще?
– Молчи, Аверина, молчи, – Регина закручивает очередную прядь на большую круглую расческу, – красота требует жертв. Или ты устала? Голова не болит?
– Нет. Порядок.
– Кстати. Я тут все больше думаю о твоей странной, загадочной болезни и связываю ее, не поверишь, с твоей злополучной стрижкой волос.
Агата исподлобья смотрит в зеркало:
– Ты опять за свое?
– Аверина, поражаюсь твоему легкомыслию! Ты в курсе, что волосы – это мощные накопители энергии? Не зря ведь есть поговорка: «Ворон волос украдет – человек с ума сойдет».
– Впервые слышу такую поговорку.
– Да ты вообще мало что слышала, темнота ты несусветная. А между тем, в традициях многих народов существует правило – беречь свои волосы. – Регина кивает, указывая подбородком на золотистый тюбик на столе, и Агата передает его через плечо. – Спасибо. С помощью срезанных волос, – продолжает Регина, откручивая тюбик одной рукой, придерживая приготовленную прядь, другой, – можно не только наслать на человека болезнь, но и воздействовать на его поведение. А если оставлять волосы на полу, выметать их, топтать, то появятся головные боли.
Пока Регина говорит, Агата пытается подсчитать в уме: сколько денег находилось у нее в шкатулке, с учетом последних трат? А также думает: где можно недорого заказать установку новой двери? Ей с трудом верится, что Дима выполнит свое обещание и займется поисками квартиры.
– Ты меня слушаешь, Аверина? Я говорю, йоги не остригают волосы по той же причине, чтобы удержать энергию внутри себя. Мало того, еще чалму закручивают таким способом, по часовой стрелке и…
Агата нажимает кнопку фена, в шуме которого утопает голос Регины и, комично подняв брови, показывает жестами, что не слышит ни слова.
Регина укоризненно качает головой и выключает фен:
– Аверина, ну до чего ж ты дикая, упрямая!
– Регишка, ну не обижайся. Не могу я всерьез принимать твои слова. Как можно связать «стрижку волос» и «болезнь»? Неприятное стечение обстоятельств, не более того. Я не спорю, что волосы – это генетический материал, который несет некую уникальную информацию человека, – Агата изо всех сил старается не засмеяться, – но если бы все было так фатально, как ты говоришь, то половина человечества… уже давно бы вымерла.
– А может, так и есть? Может, и вымерла? Просто откуда нам об этом знать?
– Извини, я не верю.
– Мой отец – взрослый, состоявшийся мужик, и тот верит в «дурной глаз» в отличии от тебя, невежды; много лет сотрудничает с эзотериком, которая помогает ему в бизнесе, создавая благоприятную ауру. А ты даже этим не интересуешься!
– А ты даже Этим интересуешься! – огрызается Агата.
Раздается звонок в дверь.
– Димка? – Регина указывает большим пальцем на дверь.
– Непохоже. Я не ждала его раньше шести вечера.
Агата идет открывать в смутном предчувствии. На пороге стоит Вероника Аркадьевна Лазарева и кажется куда менее дружелюбной, нежели в день знакомства с Агатой.
– Я могу войти? – холодно спрашивает Лазарева.
Агата отступает и вежливо здоровается. Лазарева по-хозяйски проходит по коридору и осматривается:
– Вы здесь теперь живете?
– Нет, – твердо отвечает Агата, пока Регина закусив губу, осторожно выглядывает из комнаты. – Я здесь в гостях, Вероника Аркадьевна. А это – моя подруга.