И мир, в котором была весна с её громами и молниями, буйной зеленью и затем сразу же жаркое лето, следом за которым снова весна, а за весной – лето, а за летом опять… Ну, вы поняли.
В мире осени и зимы люди и животные жили и умирали в полном согласии и взаимопонимании, так как за те полгода, что длилась плодоносящая осень, все успевали запастись более чем впрок едой, и таким образом зима была не в тягость, а в радость. Холодной, снежной порой народ и прочая живность целыми днями напролет гуляли и веселились, а ночи напролет – сладко спали. И, пожалуй, единственное, на что люди этого мира могли пожаловаться, так это на отсутствие остроты ощущений и перемен в их жизни. А всё потому, что им покровительствовала Мара, которая была богиней плодородия и жатвы, зимы, колдовства и справедливости.
А вот в мире, которому покровительствовал Перун – бог грома и молнии, солнечного света и жара, а также воинской доблести и страсти, все было наоборот. Чего-чего, а остроты и перемен народу хватало с излишком. Настолько, что люди совсем не прочь были бы, хотя бы какое-то время пожить спокойно и размеренно. Ведь с таким покровителем как Перун жили они будто бы на склоне извергающегося вулкана.
Сотни раздробленных племен, промышлявших охотой, бесконечно кочевали и воевали друг с другом. Подчас, останавливаясь на одном месте лишь для того, чтобы переночевать.
Небо без конца и края подкидывало им сюрпризы в виде то неделями непрекращающихся дождей, то месяцами продолжающейся засухи. Иначе говоря, при такой жизни, даже несмотря на благодатное тепло и то, что недостатка в дичи, а значит, и пище, они не испытывали – жизнь им малиной не казалась и покой им только снился.
Даже всевозможные торжественные мероприятия, в том числе свадьбы и похороны у поклоняющихся Перуну организовывались исключительно в соревновательно-агрессивном ключе. Либо устраивались турниры и первенства – это в случае празднования, либо набег на соседние племена – это для того, чтобы притупить боль от потери безвременно почивших друзей или близких.
И вот однажды Перун увидел Мару и полюбил её со всей страстью, на которую была способна его душа, а она, наполненная светом и жаром самого Солнца, была способна на просто-таки испепеляющую страсть.
Умная, мудрая и хладнокровная Мара, наслышанная о непостоянной натуре Перуна, понимала, что им движет скорее жажда завоевателя, чем истинная любовь, а её отказы просто лишь распаляют огонь его страсти, а не закаляют или углубляют его чувство к ней. Поэтому долгое время, почти тысячу лет, она снова и снова давала Перуну отворот-поворот.
Однако бог огня был красив, умен, обворожителен и настойчив, а Мара, к её сожалению, прежде всего, была женщиной, а лишь потом уже богиней.
Поэтому, в конце концов, она не устояла и сдалась на милость победителя.
Мара и Перун настолько были влюблены и счастливы, что решили всё делать вместе. Они объединили свои миры и стали ими управлять совместно. Благодаря чему и появились четыре времени года: зима, весна, лето и осень.
Только это были не такие как в современном маранском королевстве – холодная зима, ветреная весна, жаркое лето и слякотная осень, а очень мягкие и умеренные, плавно переходящие друг в друга времена года. И при этом осадков, тепла и холода было ровно столько, сколько необходимо людям, флоре и фауне для райского существования.
Другими словами, наступил благословенный, цветущий и изобильный период, который позднее в легендах прозвали Золотым Миллениумом.
А когда родилась у Мары и Перуна дочь, которую они назвали Макошь, то на радостях Перун и Мара закатили пир на весь мир, который длился семь дней и ночей. Макошь стала почитаться, как и её мать, богиней плодородия, смерти и волшебства. И в том числе, под её патронажем оказались священные колодцы и точки силы.
Однако Макошь была ещё и дочерью своего отца Перуна и потому она почиталась также как богиня грозы, любви и солнечного света.
Ну а так как она родилась в любви и согласии, то её стали почитать ещё и как богиню домашнего очага, счастья и удачи.
Возможно, если бы существовало только два разных мира, то счастье Перуна, Мары и Макошь было бы вечным, однако существовали и другие миры.
Однако случилось так, что в одном из своих путешествий Перун встретил Лелю, богиню утренней зари, которая полюбила его с первого взгляда и тут же призналась ему в своих чувствах. Более того, она заявила, что она так его любит, что готова делить его с другой только бы они были вместе.
И, так она была прекрасна, непосредственна и порывиста в своей откровенной, страстной речи и неприкрытом ложной скромностью желании, и так отличалась этим от Мары, что Перун не устоял и соблазнился.
Ясное дело, когда об измене супруга узнала Мара, то это прочувствовали все. Потому что вылилось это… в ледниковый период.
Согласно легендам мир сковал такой лютый холод, что он даже страсть разлучницы Лели остудил. И остудил настолько, что она не просто оставила своего любовника, но попросила его идти к жене и молить её о прощении до тех пор, пока та не смилостивится и не оттает.
И Перун пошёл. И стал молить свою супругу о прощении. Долго молил. Столетие за столетием.
Однако гордая, оскорбленная до глубины души и всё ещё страдающая Мара была непреклонна: она ничего не хотела слышать ни о своем непутевом муже, ни от него.
И тогда Перун пошел на хитрость, он обратился к их единственной дочери: «Макошь, поговори с матушкой, – обратился он к ней, – убеди её, что она ведет себя неразумно! Ведь страдаю же не только я, но и вся реальность!».
Макошь согласилась с доводами отца и обратилась к матери, попросив ту сменить гнев на милость, однако не ради лжеца и изменника Перуна, а ради всех тех верноподданных, которые в неё, Мару, верят и ей, несмотря ни на что, всё ещё поклоняются.
И Мара, будучи богиней справедливой, не просто услышала дочь и вняла её просьбе, но и наградила тех, кто, несмотря ни на что, не утратил в неё веры – даром ясно мыслить и читать намерения других.
Таким образом, решила она защитить верных своих подданных от боли, скорби и отчаяния, постигших её.
И даже более того, наиболее ярых и преданных своих последователей она наградила так называемым дыханием Мары, благодаря которому они могли понижать температуру воздуха и превращать воду в лед.
Вот только, верных последователей у Мары осталось совсем немного.
И дабы это исправить Мара решила спуститься с небес на землю. Причём в буквальном смысле.
Немалой привлекательности данной идее добавлял также и тот факт, что спустившись на землю инкогнито, у богини, наконец-то, появлялась возможность – отомстить мужу-изменнику. Ибо наставить рога воинственному и агрессивному Перуну не решался ни один из богов.
Вот так и получилось, что в один прекрасный день богиня в виде простой смертной девушки, проповедующей веру в великую и справедливую Мару, спустилась с небес на землю. И в обличии простой смертной сумела она так очаровать одного из земных князей, что он, несмотря на то, что девушка была сиротой без роду и племени – женился на ней.
И не прогадал, потому что девушка была не только необыкновенно красива, но и чрезвычайно умна, и потому оказалась она ему весьма полезна в делах как мирных, так и военно-политических. И вскоре понял он, что не было у него никогда советчиков равных ей по гениальности.
И всего десятилетие спустя князь уже звался королем. Его маленькое княжество разрослось до размеров почти всего северного континента, а обширные колонии его королевства простирались далеко и на восточный и на западный и даже на южный континенты.
Потому король жену свою не просто любил, а практически боготворил. И печалило его лишь одно, что долго не было у них с женой детей. Однако спустя десять лет один за другим родились у них три сына. И счастью короля не было предела.
Вот только дети одновременно и пугали и радовали своего отца, потому что обладали они ну просто огромной магической силой, такой, какой никто на земле до сих пор не обладал. Поэтому пришлось Маре ради того, чтобы его успокоить да детей своих защитить, признаться своему смертному мужу, что она богиня зимы, жатвы, справедливости и колдовства.
К несчастью, это её признание подслушало Лихо одноглазое, которое, как известно, питается страданиями и болью.
И поняло Лихо, что если донесет оно новость эту Перуну, то придет в королевство беда, потому как громовержец скор на расправу. А это ж сколько ему Лиху еды… Наконец-то оно заживет, смакуя припеваючи, отборным горем да злосчастьем деликатесничая.
Однако Лиху повезло даже ещё больше, чем оно рассчитывало, потому что Перун как раз накануне получил весть от буреносной птицы Стратим, что дочь его богиня Макошь связалась со смертным и родила ему дочь. Услышав это, бог с необузданно-вспыльчивым и горяче-буйным характером в такую ярость пришел, что разверзлись небеса, содрогнулась земля, и моря, реки и океаны вышли из берегов.
Не смогли Мара и Макошь позволить, чтобы из-за них страдали миллионы людей, и потому они вынуждены были уступить требованию Перуна и оставить свои земные семьи.
Так как рыльце и самого Перуна было в пушку, да настолько, что счёт его изменам потеряла даже вещая птица Гамаюн, то взяв с дочери и жены обещание, что они больше ни одной ногой не ступят на землю, он на том, что своего всё-таки добился, и успокоился.
Вот только, как раньше в любви и согласии у Мары и Перуна больше жить не получалось. И зима, весна, лето и осень – больше умеренными никогда не стали.
Осень всегда была слякотной и промозглой, зима – более снежной и суровой, чем маранцам хотелось бы, весна излишне ветреная и дождливая, а лето чересчур жаркое и часто засушливое.
Думаю теперь читателям понятно, откуда у представителей королевской семьи Марано такое могущество, откуда в жилах Элизабет кровь богини Макошь и почему на земле также более чем достаточно тех, кто обладает поистине великой огненной силой.
Что же касается названия «Маранского королевства», то это его так назвал в честь своей жены богини тот самый легендарный король. Он хотел, чтобы его потомки всегда помнили, чья именно кровь течет в их жилах.
Глава 11
– Не на меня смотрите! Туда смотрите! – потребовала Элизабет, указывая рукой королевскому прокурору за спину.
Мужчина нехотя обернулся и застыл: – Не может быть! Терастиодонтозавров не может быть здесь! Это совершенно невозможно! – замотал он головой. Тем не менее, схватил девушку за руку и скомандовал: – Чего стоишь? Бежим!
Марано рванул с места с удивительной прытью для канцелярской крысы, какой Элизабет его считала, и понесся к берегу, тащя её за собой как баржу на прицепе. – Надеюсь, успеем добежать до берега, – уже на бегу объяснил смысл предложенной им тактики поспешного отступления. – Терастиодонтозавры совершенно не способны передвигаться по суше…
– А-а-а пппппо-а льду? – сбивчиво поинтересовалась она, уже начав задыхаться. Так как та скорость, с которой заставлял её нестись прокурор, несколько превышала физические способности её только, что побывавшего в бессознательном состоянии, а потому ослабленного организма.