Я сел на ковер, закурил сигарету и включил музыку, а конкретно «The Who[6 - Британская рок-группа, созданная в 1964 году. Считается одной из самых влиятельных групп 60-х, 70-х годов и одной из лучших рок-групп всех времен. Образованная Роджером Долтри, Питом Таунсендом, Джоном Энтвистлом и Китом Муном.]». Следом все тоже расположились на полу:
– Слушай Мар, ты придумал хоть пару песен? Пора первый альбом клепать. Время то идет – надо что-то делать, – сказал Рич, отхлебнув пива.
– Кое-что набросал… пару текстов… пару мелодий, материал есть, – ответил я.
Материала было и правда много: кучи черновиков и демо-версий на демо-версии, только из-за проблем с собранностью, все это превращалось в кипящую кучу мусора. Не зря когда-то мне приписывали «риталин», чтобы я мог хоть как-то сосредоточиться. Я его бывает и сейчас принимаю, но уже не по рекомендации врача. Можно кстати сказать, что этот препарат и был мостиком к более сильнодействующим веществам. Не очень радужная картинка получается, когда поймаешь откуда пошло твое пристрастие к разным пилюлям. Спасибо старому дядечке в белом халате.
– Ты мне песню обещал, не забыл? Я все помню, – сказала Мишель.
– Не забыл, уже есть, – что за дерьмо, – подумал я.
– Ну, так давай! Я же сказала, что не отвертишься.
– Не-не, не сейчас. Не хочется.
– Давай- давай, вон инструмент в углу стоит, – влез в разговор Рич. Кретин. Алану и Джейку было до лампочки, они говорили о своем.
– Да хватит вам, черт бы вас побрал!
– Давай!
– Ладно-ладно. Идите к черту, – сказал я обреченно.
Мишель смотрела на меня своими карими глазами – видно было, что она ожидает чего-то особенного: от этого становилось не очень уютно, я не знал смогу ли я оправдать ожидания. Я всегда хотел известности, но не любил публики – она меня смущала – мне было тяжело с собой справиться и собраться. Однако мне хотелось прятаться от папарацци, натягивать бейсболку на глаза. Находясь в общественных местах делать вид, как я от этого всего устал. Хотел читать небылицы из газет про себя за завтраком, – делать плохие вещи во славу себе и своей известности и прикончить себя, не дожив до тридцати пяти, – так бывает, когда имеешь все, но остаешься подростком – тем же парнем с улицы. Вот такая несуразица. Как сказал один человек «Найди то, что любишь, и пусть это убьет тебя»[7 - Фраза, сказанная Чарльзом Буковски (16.08.1920—9.03.1994) – американским прозаиком, литератором и поэтом немецкого происхождения. Является представителем «грязного реализма» в литературе.]
– Хорошо, слушайте демоны.
Я подстроил гитару, покрутив колки. Прокашлялся и начал:
– Там – там – пам – пам.
Я уже не помню ту песню, ей богу, найти бы черновики, но думаю все это тщетно. А жаль. Хотя сейчас она бы мне показалась диким бредом. Как и вся эта ситуация. Как и все ситуации до сих пор.
Все… самое сложное выступление в жизни: один на один – уж слишком интимно и близко. Мишель смотрит на меня, ее глаза блестят, излучают радость и легкое смущение. Все мне похлопали – секунд пять – вроде понравилось.
– Нормально мужик, мы должны добавить в альбом эту песню, ты не против? Не то чтобы мне очень понравилось, чисто для количества, – сказал Алан, валяясь на полу в позе сытого моржа.
– Можно, конечно, почему бы и нет. Мог бы и соврать, сказать что она блестящая.
– Спасибо Марлон, мне очень понравилось, лучший подарок для меня, серьезно, – наконец прокомментировала Мишель.
– Я старался, Мишель, – сказал я, не слишком обрадованный вынужденным исполнением, красный как спелый помидор.
– Ты молодец.
Я снова включил музыку и вечер пошел в привычное русло. Я снова закурил сигарету; подумал о разговоре с отцом, стал проигрывать в голове варианты развития событий – что ответить, что он может сам сказать. Ничего толком в голову не приходило – в смысле ничего путного – только хуже становилось. Я решил поддаться общей волне – раствориться в сейчас, а это очень тяжело, почти невозможно, это сводит с ума: время замедляется, множество деталей открывается взору. Если честно, в состоянии «сейчас» мне удавалось пробыть не более двадцати минут за раз, может год или два в своей жизни я и прожил по-настоящему, – в остальном, жизнь просто автоматика, рефлексы. Пустые оболочки, передвигаются по улицам и я вместе с ними, такой же манекен. Кусок пластика кем-то отлитый. Но это нормально, стараться быть необычным вообще моветон. Но не об этом.
– Мар, ты чего загнался! – крикнул, пытаясь напугать Джейк и бросил в меня пробкой – попал в щеку.
– А?.. Что?.. Ничего… просто задумался. Слушайте – может, пиццу закажем? Есть охота ужас.
– Заказывай, че. Я за, – сказал Рич.
– Сейчас… а сколько?
– Я думаю, стоит взять две, ведь нас много, – рассудила Мишель.
– Всякую фигню едите. Это же яд форменный, – сказала Линда, очень гордым голосом – как обычно. В шутку или нет – не понятно.
– Подтираешься капустным листом? – произнес Ричард.
– Черт, Рич, помолчал бы – говнюк.
– Да, не груби тут, – сказал Джейк, в шутку грозно.
– Хрен вам.
Мишель, Алан и Рич, вышли на улицу проветриться. Остался я, Джейк и Линда. Наконец стало чуть тише.
– Кстати Джейк, ты работу нашел? Приоделся смотрю. Глядишь и долг отдашь мне когда-нибудь, – cпросил я. Он, к слову, так и не вернул мне те деньги, которые я ему занял полгода назад.
– Да… работу, мать твою за ногу.
– Работник месяца на криминальном поприще, – сказала неодобрительно Линда.
– Что? В каком смысле? Бабулю свою ограбил?
– Твою мамашу. Магазинчик одного араба… только не никому.
– Эмм… ясно. А зачем? Все так плохо? Не верится, что в этом была такая уж нужда, – поинтересовался я.
– Просто так…
– Что значит просто так? Решил в тюрьму угодить? Странно, что тебя еще ни разу не сцапали – ты прямо ловкач. Ха.
– Нравится мне. Нравится быть гаденышем. Ощущать это все – понимаешь? Делать что нельзя, переступать запреты назло. Деньги не главное, хотя это не плохое дополнение.
– Вот не осел ли, а Мар? – спросила Линда чуть не плача.
– Не знаю даже. В принципе я понял, что он имеет в виду. Даже не знаю, – как отнестись к этому? Что-то тут есть. Но все равно советую бросить этого Чарльза Мэнсона[8 - Чарльз Майлз Мэ?нсон – известный преступник, музыкант. Лидер коммуны «Семья»].
– Ну ты и… – не успел договорить Джейк.
Все вернулись, разговор был окончен… Я взял банку «гинеса», откупорил ее и решил пойти постоять на балконе. Не было такого уж настроения участвовать в разговорах; вообще надоели вечные посиделки у меня дома. Я закурил сигарету и просто смотрел вдаль. Бывает такое, что как будто отключаешься; почему так происходит? Интересно… сатори на несколько секунд. Приятно стать ничем хотя-бы ненадолго: не мыслить, не хотеть. Однако реальность коварно подкрадывается сзади и тут-же пытается изнасиловать с особой жестокостью. Эх, стресс явно ударяет мне по мозгам. Мой любимый, выдуманный стресс. Я хотя бы это признаю, правда?
Снова из пучины мыслей меня выловил голос:
– Марлон, ты чего тут делаешь? – спросила Мишель, тихим приятным голосом с небольшой хрипотцой – мне понравилось.