А может и нет. Или да?
Надо в винный заглянуть…
– Ты понимаешь, что говоришь вообще?! Идиот… дурак! – выкрикнул отец.
– Все! Хватит… еще месяц времени есть подумать, а сейчас давайте спокойно посидим как семья, – сказала Джоан, поняв, что разговор все равно зайдет в тупик из ругани и недопонимания.
Остаток вечера мы просидели изредка задавая банальные вопросы, меня это устраивало. В общем – мне нравилось: тепло, вкусная еда, семья, детёныш бегает вокруг стола. Но… но… но… это был не мой дом – я его уже потерял, а нового еще не нашел. Не смотря ни на что, я чувствовал себя лучше, чем обычно. Мое было только моим, хоть это и были – две пары штанов, две кофты, заплесневевший сыр в холодильнике, ковбойская шляпа, пару маек и гитара – круто. Перед уходом я заглянул в комнату Инны, она сидела на полу и рисовала что-то цветными карандашами.
– Привет братик. Почему ты не с нами живешь, я скучаю.
– Так получилось. Когда вырастешь и будешь взрослой, у тебя тоже будет свой отдельный дом. Будешь гулять допоздна, там, есть конфеты сколько влезет. Все такое.
– А ты уже взрослый?
– Наверное… сравнительно. Где-то между тобой и отцом.
– А где твой дом? – спросила Инна, распахнув свои голубые глаза.
– Не знаю, не здесь. Нарисуй мне рисунок Инночка и я пойду уже.
– Хорошо, сейчас.
Я вышел из комнаты, позвонил заказать такси, после пошел попрощаться со всеми. Я хотел дождаться такси на улице – курить хотелось жутко. Перед тем как выйти на улицу, я снова заглянул к Инне – она как раз закончила рисунок на клочке бумаги: на нем была нарисована машинка, тучка и солнце сверху. Машинка ехала перпендикулярно вверх. Есть ли символы в таких вещах? Маловероятно… хотя… Я взял рисунок и заложил его в паспорт, поцеловал Инну в макушку и, наконец, вышел из дома. Пошел небольшой дождь – в самое время, а то было слишком жарко и душно: много людей – много напрягов. Я достал сигарету, зажег ее и крепко затянулся, выдохнул дым, запрокинув голову, чтобы ощутить капли дождя на лице, они были прохладные, было чертовски приятно. Свежий воздух, смешавшись с сигаретным дымом, вырвался изо рта, затем из носа и сразу, подхваченный ветерком растворялся в вечерних сумерках. Вдалеке я увидел фары моего такси, – желтый «форд». Я быстро докурил, как раз к тому моменту как оно подъехало, сел внутрь и уехал прочь.
***
Через пару дней мы с группой пошли в студию записать несколько песен для первого альбома. Все происходило по отработанной схеме: мы просто собирались вместе и пытались родить хоть что-то приличное, потом все превращалось в шабаш и хаос. Попутно работе много пили, курили до тех пор пока не свалимся с ног. Часто там же и просыпались – в этой студии. Вообще я знал до жути много таких команд – просто бунт плохой музыки какой-то. Честно говоря мы были все похожи, все местные коллективы играли одно и тоже, поэтому я собирал все их кассеты, пересушивал и думал, – нужно такое добавить в свою музыку, чтобы выбиваться и толпы. Пока ничего не придумал…
Не вино, а моча ослиная, господи.
Зачем покупал, надо было виски брать.
Луис следит за мной, как пить дать…
Давно замечаю такую странную вещь: если я сочинял песню, то потом все происходило примерно так, как поется в ней. Наверное, в момент сочинения, ты, от части, принимаешь на себя эти слова, и те, для кого поешь, делают также – ищут себя, свою роль в этой маленькой истории, а потом неосознанно следуют этому тайному плану. По моему я это уже говорил? Или нет… Так вот, через пару дней мы поехали загород, и я как будто оказался в строках, почуял это всей кожей, – тогда я понял, что уже никогда не остановлю мелодии в голове. Вообще, честно говоря, я не чувствовал, что кроме меня кто-то относится серьезно к нашему делу. Ну да ладно.
О чем я?
Сперва, мы решили исполнить недавние хиты «Something in the way»[9 - Песня Американской рок-группы Nirvana. Написанная Куртом Дональдом Кобейном в 1990 году.], затем «Come As You Are»[10 - Песня Американской рок-группы Nirvana. Написанная Куртом Дональдом Кобейном предположительно в 1991 году или ранее.] еще пару песен Alice in Chains[11 - Американская рок-группа, образованная в Сиэтле Джерри Кантреллом и Лейном Стэйли в 1987 году.]. Напоследок, сыграли совсем свежую песню, которая особенно хорошо у меня получалась – «Black Hole Sun»[12 - Песня Американской рок-группы Soundgarden.]. Потом Джейк отправился за пивом, мы решили перекурить. Студия была небольшая, но хорошо оборудованная, ее соорудил один знакомый Рича, молодой мажорчик, отец помог ему деньгами на бизнес – вот он и решил сделать студию и сдавать ее в аренду, тем более он сам записывал, правда, набивавший последнее время популярность – хип-хоп. Пока Джейк отсутствовал, Рич разговаривал с тем парнем, а ко мне обратился Алан:
– Такое дело, Мар, мне скоро домой.
– Алан, черт тебя побрал, мы только начали. Что за дерьмо. – Меня аж тряхнуло. Медиатор вылетел из руки и куда-то завалился. Пока я ползал в его поисках, разговор продолжался:
– Чтоб тебя… еще недолго только.
– Ладно, только вот тебе самому не хочется разве остаться? – Говорил я ползая на карачках.
– Да так, мы же просто развлекаемся? Правда? – спросил Алан с сарказмом.
– Да-да, конечно… – О! Нашел.
Пришел Джейк с виски – посчитал что пива недостаточно – дело пошло лучше. Удивительно, – только сейчас заметил, – откуда он все время это тащит, в два часа ночи? Ближе к утру мы записали три песни, – довольно продуктивный денек вышел, – решили их разослать нескольким знакомым, как «demo» еще не существующего альбома. Нужно послушать оценки нашей деятельности, хотя бы дилетантские.
***
Через пару месяцев прошла неожиданная весть – Джейк и Линда решили сыграть свадьбу. Я не очень понимал этого. Варварские ритуалы, ей богу, еще и в таком возрасте. Не сложно догадаться, кто были свидетелями, да-да – я и Мишель. У меня такое чувство, что все давно решено за меня, – происходящее чей-то большой план и все мои друзья в нем замешаны. Может, конечно, я просто параноик – так видимо и есть. Нас уже считали парой, хотя об этом и речи не было. Не скажу, конечно, что я был так уж против. Там, – в смысле на свадьбе, – было мало что интересного, а вот через три дня у нас было первое выступление в рок баре – об этом стоит рассказать.
В баре было довольно круто: гитары на стенах, и даже мотоцикл подвешенный цепями к потолку. Темно и небезопасно – самое то. Байкеры, рокеры, бунтующая, – пока что, – молодежь и прочее «отребье», считающее, что свободу можно купить за цену мотоцикла или косяка. Страждущие революций и перемен, ведомые гормонами, а не идеями и созидательными намерениями – вечно недовольные маргиналы. Что было еще? Виниловые пластинки на стенах, плакаты с музыкантами – то, что надо. Ближе к делу стало действительно страшно. Я уже говорил, что боюсь публики? Я решил предпринять срочные меры и покурил травки за углом бара заранее, – вот такая стратегия. В баре была небольшая сцена, на который мы еле убрались. Благо нам сказали исполнять спокойные песни под фон часика четыре с перерывами, лучше всего кого-нибудь из Сиэтлитов. После того как мы отстроили инструменты, установили всю аппаратуру, – провели саундчек, – до начала еще оставалось минут сорок, мы решили не терять время и выпить немного. Расселись за барной стойкой и заказали по виски со льдом, бармен мужик лет сорока с каменным лицом налил нам за счет заведения.
– Ну как себя чувствуете? Готовы? – спросил я.
– Черт. Мужик, страшно немного, – сказал Алан.
– Да нормально, сейчас отыграем спокойненько и все, думаю, никто особо не будет вслушиваться, – встрял Рич.
– Я лично рад, черт. Там всем побоку вообще – невнятно пробурчал Джейк, уже борясь с рвотными позывами.
– Как у вас с Линдой? – спросил я, сделав вид, что мне интересно. Я до сих пор не понимал, зачем они это делают.
– Отлично, квартиру берем скоро, чтоб его.
– Она тебя прямо в свои тески заманила, привыкаешь к семейной жизни? Придется изменить свои привычки, ответственность там, все это дерьмо, ну ты понял.
– Давно уж привыкаю – пришлось на работу автомехаником устраиваться, чтоб ее вывезти, времени нет почти, хорошо, что университет бросил. Хм… Да.
– И зря, будешь неучем. Я вот стараюсь побольше учиться, думаю это необходимо в наше время, – сказал с волчьей долей уверенности в голосе Рич, снова влезая в разговор, – будешь куском говна как Марлон.
– Эй!
Я решил что-нибудь спросить у Алана, а то он молчал и думал о своем:
– А ты как думаешь Алан?
– Не знаю, каждому свое.
– Пора начинать ребят, – сказал Джей-Джей, местный заправила.
Мы решили исполнять только каверы, не стали рисковать и играть свое. В списке были: «Alice in Chains», «Pearl Jam»[13 - Американская рок-группа, одна их самых популярных в 90-х годах. Входит в четверку ключевых групп направления «Гранж». В 2017 году, Pearl Jam были включены в Зал славы рок-н-ролла.], «The Smashing Pumpkins»[14 - Американская рок-группа, образованная в 1988 году. В 1993 году коллектив получил широкое распространение благодаря альбому Siamese Dream.]. Мы начали, все пошло как по маслу, никто и в правду не вслушивался, но вроде всем нравилось, по крайней мере, никто ничего в нас ни кинул – уже хорошо. Так мы спокойно отыграли все четыре часа, в процессе перекуривая, немного выпивая, нас даже угостили закусками. Я чертовски устал, весь вспотел и охрип с непривычки, но был очень рад. Джей-Джей предложил нам играть каждую пятницу в тоже время, дал двести баксов – по пятьдесят на каждого. Мы решили еще посидеть немного – выпить и отдохнуть, в итоге, уже утром, разъехались кто куда потратив все деньги.
***
В тоже утро, я лежал и смотрел в потолок освещаемый первыми лучами солнца, думал о следующей пятнице и о походе в студию. Решил уволиться из магазина завтра же, чтобы больше времени уделять любимому занятию. Подумал, что уже несколько дней не видел Мишель, – нужно позвонить ей завтра, может, даже сходим куда-нибудь. Что-то желудок болит и бок – не к добру это.
В обед я встал, сходил на работу, забрал деньги за отработанные дни и больше никогда там не появлялся. После пошел обратно домой и позвонил Мишель:
– Ало, привет, как дела?
– О, привет Марлон, хорошо, я думала… ты про меня забыл… – ответила Мишель, как-то печально.
– Не забыл. Чем сегодня занималась? Может, придумаем что-нибудь вечером?