Обратная сторона Солнца. I. Нигредо. Созданный из пепла
Игнорируя бешено колотящееся сердце, он вгляделся в биополе Светы. Днём он увидел лишь размытое золотое пятно, по пятам следующее за ней на порядочном отдалении. То, что её биополе ещё не сформировалось к пятнадцати годам, было действительно странным, но, хоть и редким, всё же встречающимся явлением.
А вот то, что он увидел в этот раз, встречалось раз в тысячелетие.
За спиной сотрясающей землю под собой Светы хищно скалился ослепляющий золотым светом, самый плотный, что Богдан когда-либо видел, силуэт волка!
Света — чёрная волчица???
Теперь в этой жизни Богдан, пожалуй, видел всё…
Адепт же подозревал, что его жизнь может оборваться уже совсем скоро. Вероятнее всего — от сердечного приступа.
— Как тебя зовут?
Он нисколько не удивился, когда его голос дрогнул. От страха неизвестности и сильнейшего за всю жизнь смятения колени предательски тряслись, а вопрос вырвался сам собой. Но в этом бою ему во что бы то ни стало нужно хотя бы попытаться защититься. Может, у другого отдела и был протокол для подобной ситуации, но ему по всем правилам организации следовало сбежать отсюда, не оглядываясь, ещё когда девчонка двумя руками схватилась за его цепь.
И если она ответит именно так, как он ожидает, сразу после побега обязан будет сообщить о ней куда надо. Будет ещё лучше, если с этим вообще самолично разберётся босс…
Однако девчонка не ответила.
Остатки асфальта взметнулись в воздух, земляное цунами волнами прошлось едва ли не по всему стадиону, чудом не задев застывшего в шоке Богдана. Адепт закашлялся от поднятого облака пыли. И в тот же миг поблагодарил всех известных ему богов за то, что он хотя бы успел увидеть.
Увидеть, как, рассекая земляную волну, на него мерцающей кометой летит чёрная волчица с огненными боксёрскими перчатками!
— Эй вы!!!
«Цунами» быстро повалилось обратно на землю, Света от неожиданности затормозила так резко, что едва не упала лицом в кучу каменно-земляной каши: смогла выровняться, только изо всех сил размахивая руками, как колибри; адепт глубоко выдохнул, хватаясь за сердце.
Грузный пожилой охранник, пыхтя и обливаясь потом, с большим фонарём в руках мчался, разбуженный жутким грохотом на заднем дворе школы. За поднятой пылью он даже не видел, кто стоит на стадионе.
— А ну стоять! Руки вверх!
Всё ещё подрагивающий адепт пулей метнулся к образовавшемуся в каменном ограждении пролому и исчез в темноте. Невесть откуда взявшийся за спиной застывшей в ступоре и вернувшей человеческий облик Светы Богдан подхватил её за капюшон и прошмыгнул туда же.
Пыль осела окончательно, и наконец-то добежавший до места преступления охранник, задыхаясь от неистового бега, метался округлёнными от ужаса глазами от разрушенного векового кирпичного ограждения до уничтоженного почти полностью стадиона.
Да сюда бомба прилетела, не иначе!
Охранник ещё долго озирался по сторонам, гадая, что же здесь случилось, пока Илларион Розенкрейц, стоя на крыше школы, задумчиво провожал взглядом убегающих волчат.
Он видел весь ход боя и благодаря хорошему зрению примечал каждую деталь. Нельзя было винить Марка, он работал в отделе, никак не связанном с Пророчеством, и ничего толком не знал. Даже Илларион никак не ожидал, что у волчицы проявится иммунитет к огню.
И тем более, способности к пирокинезу.
Одна версия гласит, что избранным будет сильнейший чёрный волк. Это пророчество легендой слагалось среди оборотней на протяжении вот уже нескольких веков. Как и версия пепельных среди адептов, где избранным окажется один из них.
Но ни в одной не сказано, что на свет появится чёрный волк, способный управлять пепельным огнём.
Иллариону очень хотелось бы самому уметь предсказывать будущее. Других способов понять, что здесь только что произошло, увы, нет. Он был вынужден лишь наблюдать за всем издалека, сжимая сцепленные за спиной руки. Так какому Пророчеству верить? Что есть истина?
Он догадывался, что Линда знает куда больше остальных. Допускал даже вероятность того, что ей известна точная формулировка Пророчества.
Но и её спросить уже никогда не сможет.
Глава 10. Что было до?
Света не знала, почему продолжает бежать за Богданом, а тот её не прогоняет. Она вообще не помнила ничего с момента, как вдруг избавилась от паники и замерла на месте, окружённая кучей огненных цепей. Очнулась от противного громкого крика охранника и едва смогла устоять на ногах. Ещё не успела толком понять, где находится, как Богдан схватил её за шкирку, как беспомощного котёнка, и умчался через взявшийся невесть откуда пролом в кирпичном ограждении. Краем глаза она успела заметить превратившийся в руины стадион.
Что тут вообще произошло?..
Несмотря на замешательство, благодаря ещё бурлящему в крови адреналину, Света вскоре смогла бежать и на своих двоих. Богдан был только рад избавиться от балласта и с охотой дал ей вырваться из хватки. Они с нечеловеческой скоростью молча бежали куда-то, не оборачиваясь, пока не оказались на крыше одной из пятиэтажек.
Богдан остановился, одним прыжком оказавшись у края парапета, а вот Света едва смогла затормозить и опереться руками на колени раньше, чем распластается на покрытом острыми камнями бетоне. И без того учащённое дыхание, подгоняемое неистово бьющимся сердцем, сбилось окончательно. Она шумно хватала ртом воздух так, будто целый час находилась в вакууме без возможности вдохнуть. Богдан равнодушно наблюдал, как она задыхается, и ждал чего-то.
В глазах потемнело, голова закружилась; чудо, что Света вообще сохраняла равновесие. Мышцы ног жгло, в лёгкие будто залили раскалённый металл. Она надеялась, что ещё немного, и боль стихнет. Всегда ведь была крепкой, синяки у неё заживали куда быстрее, чем у напарников из секции. Но этот металл с каждой попыткой вдоха накалялся только сильнее. В придачу теперь всё тело ломило разом. Каждый сантиметр горел, каждая клетка словно плавилась.
Колени больно ударились о бетон, а в ладони впилась каменная крошка.
Вот же чёрт. Она стоит тут на четвереньках перед этим белобрысым ублюдком и задыхается. И почему он просто стоит в сторонке, глядя на неё сверху вниз? Это из-за него её тело теперь разрывается?
Да что там произошло, чёрт возьми?!
В голове ни одной связной мысли, только ругательства в сторону проклятого адепта и этого самоуверенного…!!!
— Просто дыши ровно уже. С этим больше ничего не поделать, — лениво отозвался, наконец, Богдан. В ответ Света яростно зарычала. Вернее, зарычала бы, если бы вместо этого не продолжила судорожно пытаться протолкнуть в лёгкие хоть каплю воздуха. — Чудо, что тебя вообще не разорвало на части. Затянись этот бой ещё хоть на полминуты, и охранник упал бы в обморок при виде изуродованного трупа получеловека-полуволка на месте разодранного в клочья стадиона. Дыши ровно, говорю.
Как бы ни хотелось, упрямиться сейчас было и впрямь опасно. Постепенно дыхание действительно выровнялось, а вместо белого шума перед глазами теперь стоял потрескавшийся бетон. Она с трудом подняла голову. С ореолом полной серебряной луны за спиной Богдан теперь выглядел ещё более мерзко. Чёртов… мальчик-загадка. Что такое ему известно, чего не знает Света?
А ведь верно. Сама она не знает толком ничего.
Она без сил упала на спину, широко раскинув руки и ноги, и глядела на небо, лишь бы не видеть эту наглую физиономию. Тело уже не болело так сильно, жар в лёгких стихал. Надо признать, совет дышать ровно — первое, что Богдан сказал за вечер, не рискуя быть побитым. Пока Света пыталась отдышаться, он сунул руки в карманы и заговорил:
— Я надеялся, что пока ты бьёшься с адептом, сможешь показать хоть пару ответов на мои вопросы. Но теперь их стало в сто раз больше. Начну с базы, — светло-серые глаза, обрамлённые длинными тёмными ресницами и отражающие лунный свет, подозрительно прищурились, а серые брови сошлись на переносице, — не похоже, что ты заранее знала об этом. Ты — чёрная волчица.
— Какого… — У Светы не осталось сил даже ругаться, но не попытаться она не могла. — Что ты несёшь? Что произошло на стадионе?
— Это ядолжен у тебя спросить. — Кажется, Богдан был искренне раздражён. Света усмехнулась: наконец-то они чувствовали одинаковую степень негодования. Хоть одна маленькая победа в этой ментальной битве… — Чёрная волчица золотой масти, если быть точнее. Но даже не это удивляет больше. Десять минут назад ты беспрепятственно схватила двумя руками цепь того адепта, запустила её обратно, ранив его, а после уничтожила все цепи, которые насквозь пронзили твоё тело. Не распахивай пока глаза так широко, это тоже не всё. — Его взгляд потемнел, завершающую фразу он зловещим полушёпотом процедил сквозь зубы. — Ты сама подчинила себе огонь и накинулась на него с огненными перчатками на руках.
Рот Светы распахнулся так широко, как никогда; ещё немного, и глазные яблоки выпадут и укатятся прочь.
Она… что???
Света резко села. Её глаза скрывала растрёпанная чёлка, но Богдан чётко видел, как едва выровненное дыхание теперь исчезло вовсе. Поняла, что просчиталась, или тоже впервые слышит о подобном? Вряд ли первое.
— Имей в виду, что я не отпущу тебя отсюда, пока ты мне всё не расскажешь, — холодным тоном предупредил Богдан. — Целой уж точно.
Света нервно хмыкнула. У неё и не было сил сбегать. Похоже, придётся выложить всё.
И зачем она только попёрлась в эту чёртову библиотеку среди ночи…
Она нехотя принялась перечислять всё, что рассказала ей об обелисках Амалия в самый первый день, вспомнила объяснения Захара. Завершила тем, что понятия не имела о своих силах и вообще не верит во всё, что сказал Богдан, но глаза его засверкали яростнее прежнего.
Пришлось всё-таки разболтать и подробности поиска артефактов.
Умолчала лишь о призраке у сгоревшего дома. Вряд ли Богдан верил в привидения, эта глупая подробность обнулила бы всё, что Света перечислила ранее. Она и сама не до конца верила, что призрак был реальностью, а не частью её разбушевавшегося после странного кошмара воображения. Слышать громкий смех из уст Богдана она бы не хотела даже в страшных снах, это окончательно разбило бы её самооценку на мелкие осколки, и Богдан с удовольствием растоптал бы их, обратив в крошки.
— Даже не знаю, смеяться или плакать, — заговорил Богдан, свободной рукой откидывая длинную белую чёлку назад. Света мысленно поблагодарила его за то, что хотя бы не выбрал первое. — Я бы на твоём месте рыдал навзрыд. — Мелкий ублюдок…
— И что такого печального ты услышал? — развела руками Света, нагло улыбаясь и смотря на него исподлобья. — И такое в жизни бывает. Кто ж виноват, что мои родители — обычные люди? — Она медленно поднялась, слегка покачиваясь, но быстро вернув равновесие. — Подумаешь, ещё и огнём управлять умею. Разве не круто?
— «Круто»? — искренне удивился Богдан, выгибая бровь. Света готова была поспорить: ему очень не хватало трёх жирных знаков вопроса над макушкой. Однако недоумение его быстро сменилось холодной, едва сдерживаемой яростью. — Куда ты собралась? Мы ещё не всё обсудили.
— Да что тут обсуждать?! — не на шутку вскипела Света. — В следующий раз я просто не пойду одна среди ночи искать приключения на свою… — И тут она вспомнила, зачем изначально направлялась в библиотеку. Кулаки сжались сами собой, а указательный палец ткнул замершего от возмущения Богдана в грудь. — А какого хрена там делал ты? Ты следил за мной?!
— Разумно опасался, что тебя подослали Розенкрейц, — он небрежно отбросил рукой её руку, вновь нахмурившись. — Не сказать, что я на сто процентов верю в ваши игры в шпионов, но теперь это хотя бы объясняет, почему Тихон вдруг решил потратить время в пыльной школьной библиотеке, а не дома за играми. Значит, первый дневник вы нашли в городской?
— Всё так, — процедила сквозь зубы Света, отряхивая отброшенную руку. — Тоже, что ли, хотел сыграть в шпиона и найти дневники?
— Ни за что бы не решился гоняться за тем, чего не существует, но теперь, похоже, придётся. — Света вскинула бровь, а Богдан устало выдохнул, глянув на небо. — Без меня вы дальше работать не будете.
С какого такого перепугу?!
Света невольно отстранилась. Богдан, как ни в чём не бывало, глядел на неё устало полуприкрытыми глазами, сунув руки обратно в карманы. И по какой же причине она сейчас должна была согласно кивнуть и проговорить: «Да, конечно, не смею противиться вашей воле, господин мелкий ублюдок»? С таким же успехом они могут взять в команду и Егора с Олегом!
Богдан был далеко не идиотом и прочитал все эти мысли на её лице как открытую книгу. Очередная порция воздуха протяжно вырвалась из его лёгких.
— Всё, что я увидел — верные признаки того, что на тебя кто-то очень давно, вероятно, в далёком детстве, действительно наложил печать. В какой-то момент она раскрылась, а сила понемногу распределялась по твоему телу. Но сегодня из-за сильного эмоционального потрясения и мощного выброса адреналина процесс нарушился и ускорился, в сотни раз отклонившись от нормы. Представь, что кто-то ножом проткнул огромный шар с водой, но спустя какое-то время, когда он опустел только частично, начал давить на него гидравлическим прессом. Не занимайся ты спортом с детства, этот шар с лёгкостью лопнул бы, высвобождая всю энергию разом. На стадионе произошло почти то же самое: поэтому от него ничего не осталось. Но твоё тело не разорвалось, ты отделалась лёгким испугом и коротким болезненным приступом. Даже так мне неясно, — Богдан пристально глядел Свете в глаза, пока та задумчиво потирала затылок, шурша растрёпанными чёрными прядями, — точно ли случайность, что тебя с детства приучали к спорту? И вот ещё что: не могла ты родиться чёрным волком, да ещё и золотой масти, будь твои родители двумя обыкновенными людьми. Это противоречит нашей физиологии. Даже если бы оба твои родители были медными, ты не смогла бы родиться и серебряной.
— А пепельной прям могла? — съязвила Света, усмехаясь собственной шутке, но осеклась, когда Богдан уставился на неё, как на раздражающую жужжащую возле уха муху.
— Понятия не имею.
И не поспоришь.
— Лучше ответь на другой вопрос. Почему кубки были на чердаке именно вашего дома? Валялись среди кучи хлама, да ещё и вместе с подсказкой о дневнике.
— Я не ясновидящая, — развела руки в стороны Света. — Захар сказал, что их там оставил другой обелиск, который тоже пытался найти остальные артефакты, но умер раньше, либо бросил это дело, оставив его другим. А что, звучит нереалистично?
— Из уст чёрной волчицы со способностями к пирокинезу нереалистично будет звучать всё. — Света хмыкнула, пиная камень подошвой ботинка. — Захар наверняка и сам понимает, как подозрительно это звучит.
Света ожидала, что Богдан начнёт что-то объяснять. Однако тот вдруг умолк и хотел было сказать ещё что-то, но почему-то не стал. Она вопросительно склонила голову, теряя терпение. Богдан, потирая рукой висок, нехотя проговорил:
— Я уже понял, что ты рассказала всё честно. Хоть и не с первой попытки. И даже не со второй. — Света закатила глаза. — Видимо, придётся рассказать всё и мне. Предупреждаю: все, кто по неосторожности видели то, что я тебе сейчас покажу, далее не проживали и секунды. Я вообще не должен был возиться с тобой и давно устранил бы, как потенциальную угрозу, но твой случай… несколько особенный. Однако, если расскажешь ещё кому-то, — я не посмотрю на то, что ты чёрная волчица.
Света сунула руки в карманы и ещё протяжнее закатила глаза в другую сторону в ответ на этот напускной пафос. Но, когда краем глаза заметила, как рядом с Богданом что-то блеснуло, машинально вперила в него острый внимательный взгляд.
Воздух справа от него взволновался и пошёл кругами, а из пустоты медленно выплывал какой-то блестящий предмет. Богдан не спеша, отточенным плавным движением поднял руку и мягко обхватил рукоять, словно прикосновение к мечу всякий раз доставляло ему удовольствие сродни глотку ароматного горячего кофе ранним утром. Рукоять была инкрустирована белыми драгоценными камнями в чёрную крапинку, по каждому камушку прошёлся блик от света луны, пока меч продолжал выплывать из пустоты, ведомый рукой Богдана. На месте навершия из рукояти, как из стебля, рос искусно сотканный из маленьких серебряных пластинок розовый бутон; точно такой же, но побольше, украшал стык рукояти и гарды. От бутонов тянулись металлические шипастые лозы: нежно окутывали рукоять и часть острого клинка, заставляя меч сверкать мириадами маленьких звёзд.
Богдан размашисто, со свистом взмахнул мечом, рассекая воздух перед собой.
«Ишь как красуется», — усмехнулась Света, но тут же замерла как вкопанная, ошарашенно метаясь взглядом с Богдана на меч и обратно.
Это ж… меч Луны!
Она машинально отпрянула, шаркнув подошвами и порывисто вынув руки из карманов.
— Меч светлой стороны Луны. Веками хранившаяся в нашем клане тайна, о которой не дозволено рассказывать никому, кроме носителей фамилии Полюсовых, — начал он. У Светы сложилось впечатление, что это не её ровесник, а побывавший в сотне битв воин раскрывает побеждённому противнику свои секреты, чтобы тот хотя бы перед смертью узнал, через что прошёл победитель, чтобы достигнуть такого уровня. — С раннего детства меня обучали сражаться, готовили к становлению официальным Хранителем меча. Чтобы свести риски к минимуму, запрещались и чрезмерные контакты с людьми и другими обелисками. Тихону тоже ничего об этом неизвестно. — Лёгкий взмах, и меч исчез в пустоте, Свете отводилась лишь минута, чтобы рассмотреть меч. — Я не мог использовать его в битве с адептом: так он увидел бы его. За подобные нарушения Полюсовы без разбора уничтожают и того, кому не повезло увидеть лишнее, и того, кто это лишнее имел наглость показать. А потому имей хоть толику здравого смысла и не распускай язык.
— И не собиралась, — фыркнула Света, но посерьёзнела. — Значит, сам нашёлся. Кубки тоже хранил какой-то клан?
— Понятия не имею. — Света цыкнула, пиная ещё один камень. — Даже если и так, неудивительно, что об этом больше никому неизвестно. Любой подобный нашему клан ни за что не будет распространяться об артефактах, которые хранит. Где второй меч — я тоже не знаю. Может, об этом сказано в дневнике.
— Точняк. Тебе-то он зачем? Инструкций от клана не хватило? И как он вообще у тебя оказался? Пока я была в библиотеке, к тайнику больше никто не прикасался.
— Попробуй ударить меня.
— …
Вот шизик… Света склонила голову, окидывая Богдана жалостным взглядом. В его клане все такие отбитые? Богдан вертикально поднял ладонь, как бы отгораживаясь от Светы, и указал подбородком:
— Бей сюда.
— В ладонь?
— Нет, можешь ударить бетонную стену. — Света не сдержала короткий раздражённый рык. — В ладонь.
Свету не надо было просить дважды. Уже больше часа она хотела лишь одного: выбить из Богдана всё… желание ещё хоть раз противно улыбнуться и пригрозить ей расправой.
Она резко размахнулась, сжатый кулак молнией устремился ровно в цель.
И ударился о невидимую стену в сантиметре от ладони Богдана. Это ещё что?..
Не успела она, яростно рыча, нанести второй удар, как Богдан заговорил:
— Это особая техника клана Полюсовых. Мы превращаем воздух в твёрдую материю и пользуемся им, как барьерами. Такие же я установил за и перед подвижным кирпичом. Преграда была достаточно тонкой, чтобы ты ничего не заметила.
— Так это ты… — ошарашенно протянула Света. — Ты ими и книги с полки скинул? Так вот когда…
— Именно так.
Света уже почти остыла: устала удивляться каждому слову. Но не скрыла отвращения, когда Богдан в очередной раз блеснул своей противной, теперь даже самоуверенной улыбочкой. Точно упивается своим превосходством.
Он быстро посерьёзнел вновь, усмехнувшись спектру эмоций, которые успела изобразить Света за долю секунды:
— Мы должны сходить к моей бабушке.
— Я уже не могу удивляться, говори нормально.
— Это она обучала меня всему. Должна знать что-то, что поможет понять природу твоей силы.
— Да она ж убьёт меня на месте! Ты сам мне свой меч показал. Так и скажи, что убить хочешь. Неясно, правда, почему сам этого не сделал, но откуда мне знать ваши устои?
— Не убьёт. Я не говорил, что мы расскажем ей об артефактах, — устало проговорил Богдан. — Скажем только о твоём происхождении. Да и будь ты пепельной, она вряд ли убила бы тебя: контракт ещё действует, а нарушить его раньше времени — значит нарушить естественный ход событий, предсказанных Пророчеством. Полтора века назад Илларион убил Ольгу и заключил с обелисками контракт, тогда же все кланы чёрных волков оборвали связи с другими оборотнями. Всё это время никому не было известно, выжили ли они вообще. А когда оказалось, что выжили, — Богдан невесело усмехнулся, — эта же волчица сражалась с адептом огненными перчатками. Одно твоё существование уже противоречит Пророчеству. Всё ещё считаешь, что здесь нечего обсуждать?
Света похвалила бы его за это дерзкое напоминание, но не стала из принципа. Однако, его слова всё-таки заставили задуматься. Единственная зацепка, которую они с Амалией нашли, — упоминание Линды Козыревой в заголовке статьи о сгоревшем доме, рядом с которым Света встретила призрак. Она была больше чем уверена, что даже поход в особняк не принёс бы никаких результатов: там попросту сгорели все возможные улики. Похоже, у неё не осталось выбора.
Богдан тоже его не дал. Просто махнул рукой, чтобы Света следовала за ним, и направился к лестнице в подъезд.
Всё это время они стояли на крыше его дома. Да он с самого начала планировал показать Свету своей бабушке… Хитрый говнюк.
***
Света с трудом успела остановиться прежде, чем в её грудь вонзился бы клинок.
Даже во время битвы с адептом сердце не ухало так ощутимо. Она больше не видела ничего вокруг: только сверкнувшее белой вспышкой острое лезвие. На секунду ей показалось, что здесь она и встретит свой конец. Тишина леденила душу достаточно, чтобы у Светы остались силы только на то, чтобы нервно сглотнуть.
Но раздавшийся рядом смешок слегка привёл в чувство. Она резко подняла глаза. Перед ней с мечом в руках стояла, улыбаясь, высокая женщина в спортивном костюме, лет тридцати, может даже меньше.
Под обтягивающей майкой было прекрасно видно, что женщина занимается спортом, наверное, тренировалась с малых лет. Всё ещё опасаясь за свою жизнь, Света молча завидовала её бицепсам и широким плечам. По ним волнами спадали белые волосы с кремовыми концами, выбившиеся из пучка, закреплённого на затылке шпилькой в форме короткого кинжала. Левая рука женщины покоилась в кармане брюк, а правая мёртвой хваткой направляла на Свету остриё меча. Не такого витиеватого вида, как меч Богдана, но оттого не менее смертоносного.
В обычной ситуации милая улыбка женщины ободрила бы Свету и сразу расположила. Однако никто в здравом уме не станет доверять тому, кто с улыбкой направляет в его сердце клинок. Но не это пугало больше всего.
Света впервые не могла распознать чужие эмоции.
Весело смеющемуся человеку вряд ли плохо в данный момент времени, а горько рыдающему — хорошо. Скрытые мотивы она тоже распознавала быстро: хоть и не могла объяснить это, почти всегда от людей с недобрыми намерениями едва заметно бросает в дрожь или становится неуютно. Только к Богдану не появилось никаких подозрений утром, тогда он, похоже, ещё не планировал нападать. Ясное дело, при виде обнажённого клинка уютно не станет. Но даже если не брать меч в счёт…
При взгляде на эту женщину Света не чувствовала в ней вообще ничего.
Света рефлекторно застыла, увидев остриё, однако в её груди ещё не было дыр. Женщина улыбалась, по-доброму сощурив глаза, и с интересом разглядывала на Свету. Но всё её нутро словно пропиталось дёгтем, пока она пыталась понять, что на уме у этой женщины. Судорожно копаясь в воспоминаниях, не могла найти ни одного похожего случая, от напряжения крепкие струны психики опасно натягивались, рискуя оборваться от следующего непредсказуемого действия женщины.
Она на секунду забыла всё, что произошло прежде, чем дверь квартиры Богдана открылась.
— Бабушка, это немного негостеприимно.
Бабушка?
Женщина весело рассмеялась, длинная чёлка слегка разметалась по лбу. Но рука, державшая меч, не дрогнула, а остриё не отклонилось от цели ни на миллиметр. Света снова сглотнула. Богдан и его родственница очень странно шутили.
— Нечасто мы принимаем гостей, — немного успокоившись, низким голосом протянула женщина, — что-то я отвыкла.
— Может, хватит каждый раз направлять на меня меч, когда я возвращаюсь? — почти не скрывая раздражения, с широкой улыбкой проговорил Богдан. — Мы ведь даже не сражаемся после этого. В чём юмор?
— Юмор? — Её голос резко похолодел, а улыбка стала снисходительной. Света готова была сжаться под пристальным взглядом сощуренных, прикрытых длинными белыми ресницами светло-карих глаз. На миг ей показалось, что клинок снова блеснул в полумраке. Только сейчас она заметила, как зловеще выглядит скрытый в тенисилуэт женщины при свете люстры в гостиной. — Разве я направляю меч на тебя? — Улыбка окончательно сошла с её лица, губы сжались в узкую розовую полоску. От низкого, пропитанного не скрытой угрозой голоса кровь в жилах словно превратилась в застывший цемент. — Кто из вас объяснит мне, кого я вижу перед собой?