Обратная сторона Солнца. I. Нигредо. Созданный из пепла

— А кого ты, по-твоему, видишь?

Испытывать людей на прочность, похоже, было семейным ремеслом Полюсовых наравне с хранением меча Луны. Богдан и его родственница, казалось, уже пять минут прожигали друг в друге дыры взглядами. В конце концов, меч опустился и звякнул, вернувшись в чёрные как смоль ножны на поясе женщины. Света приглушённо выдохнула. Все эти «пять минут» она, кажется, не дышала вообще. Был велик соблазн приложить руку к сердцу, но рядом с подобными людьми демонстрировать слабость опасно.

Женщина взъерошила рукой чёлку, откидывая белые волнистые пряди назад, вновь широко улыбнулась и отошла в сторону, пропуская Свету и Богдана в дом:

— Заставлять гостей стоять на пороге действительно не гостеприимно! Проходи. Любишь чай?

А направлять на гостей меч — гостеприимно, значит?..

Света выпрямилась и прошагала внутрь, за её спиной хлопнул дверью Богдан. Не снимая с пояса ножны, женщина лениво шаркала тапочками по кухне и на ходу обратилась к Свете:

— Кто бы мог подумать, что когда-нибудь появится гибрид пепельного и оборотня! — с весёлым смешком она обернулась к гостье. — Да ещё и чёрного волка. Расскажешь, как так вышло, и где вы всё это время скрывались? Жуть как интересно!

С каждым новым знакомым оборотнем скорость их реакции всё увеличивалась.

Она ещё и пепельную в ней сходу разглядела?! Не хотелось признавать, но Света сейчас с удовольствием развернулась бы и побежала без оглядки прочь из этого дурдома!

Богдан поспешил ответить за Свету, перед этим незаметно ткнув указательным пальцем ей между лопаток и заставив дёрнуться. Спасибо, она и без того знала, что с этой женщиной лучше не разговаривать. Словесные битвы в тысячу раз сложнее обычных!

— Мы пришли как раз, чтобы это выяснить. — Богдан облокотился на стену возле стола, сунув руки в карманы. Повернулся к Свете и указал рукой на копошащуюся над ароматными травами женщину. — Это моя бабушка — Алина Григорьевна.

— Кхм… — кашлянула Света, пытаясь подобрать слова и прикрываясь сжатым кулаком, чтобы Алина Григорьевна не видела отразившийся на её лице... названия этой эмоции Света дать не смогла. Чем оборотни тут питаются, если в таком возрасте выглядят на тридцать?! — Здравствуйте. Я Света… Козырева.

— О, можешь звать меня Алиной, Света! — Набрав в чайник воды, она вдруг со всей силы ударила по крышке свободной рукой так, что Света чуть не подскочила на месте. — Да уж, надо наконец-то купить нормальный чайник… Ты сильно удивилась, когда Богдан назвал меня бабушкой. Что тебе известно об обелисках?

— Э…

Богдан вновь не дал ей высказаться:

— Не так уж и много. Да и стали бы мы просить у тебя помощи, если бы она знала больше, чем пятилетний оборотень?

Желание побить Богдана держалось недолго: он оперативно пересказал Алине всё, что Света рассказала ему. Отчитался и о битве с адептом.

Оказывается, ночная прогулка до городской библиотеки была обыкновенной прогулкой, а битва с пепельным — побегом от местных пьяниц. Просто Света по незнанию высвободила так много силы, что ударная волна прошлась по школьному стадиону неподалёку. Богдан уверил, что счастливчиков-свидетелей устранять не придётся. Они были на сто процентов убеждены: волчий облик Светы и её огненные перчатки — галлюцинации от количества выпитого алкоголя. Свете даже стало жаль несуществующих пьяниц, которых Полюсовы по своим уставам могли вот так просто «устранить». Наверняка ни Богдан, ни Алина даже не поменялись бы в лицах и как ни в чём не бывало по пути домой беседовали бы на какие-нибудь бытовые темы, как только избавились бы от трупов.

Алина так и не выразила ни одной эмоции: по-прежнему улыбалась, глядя, как Богдан и Света попивают травяной чай из маленьких чашечек. Отрава это или нет, но чай был вкусным. Хотя, если вспомнить, обелиски не восприимчивы к ядам. Но кто знает? Может, Полюсовы ещё сотни лет назад разработали особенный яд, парализующий и убивающий даже обелисков.

Богдан договорил, а Алина анализировала отчёт, слегка хмурясь и вглядываясь в вид за окном. Света молча удивлялась актёрскому мастерству Богдана. Годы сокрытия ото всех меча Луны не прошли даром: за такое короткое время придумал настолько складную историю, что не придраться.

Алина тряхнула кремовыми кончиками волос и оперлась локтем на стол, подперев ладонью подбородок и уставившись Свете прямо в глаза. Та всё не могла понять, какие эмоции скрыты за этой симметричной фарфоровой маской, выражающей лишь лёгкую заинтересованность. Да и в этом Света не была уверена, под этим взглядом чувствовала себя как на допросе: будто в глаза светил ослепляющий прожектор, и сознание путалось от дезориентации. Наконец, Алина негромко заговорила, неторопливо и чётко проговаривая каждое слово:

— Никогда бы не подумала, что воочию встречу чёрного волка. — Света вновь сглотнула. — Жаль, что ты сама ничего о себе не знаешь. Но вы сделали правильно, обратившись ко мне. Эти родители тебе не родные.

Сердце пропустило удар.

Что?.. Опираясь на какие факты, она вдруг сделала такие выводы, да ещё и сказала это с такой уверенностью? Сначала каждое слово Богдана в библиотеке острой холодной иглой пронзало внутренности, теперь их кинжалами резал каждый звук, произнесённый Алиной.

В каком смысле «не родные»?..

Заметив, как с лица Светы сошли краски, Алина вздохнула, откинувшись на спинку стула:

— Ох, не верь этой старой карге с полуслова! Я, наверное, погорячилась. Но пока всё, что я услышала, говорит об этом. — Снова этот украшенный широкой улыбкой холодный, испытующий взгляд заставил Свету забыть выдохнуть, а следующие слова — окончательно потерять способность трезво мыслить. — Ты рассказала Богдану не всё. До твоего приезда в Новый Оскол произошло ещё что-то?

Как… Как, чёрт возьми, она это поняла?!

Богдан покосился на притихшую Свету. Ну вот… Если и этот мелкий манипулятор заметил, Алина — уж точно.

Вряд ли она поняла, о каком именно временном промежутке умолчала Света, но факт остаётся фактом: с призраком она встретилась до въезда в город. От этой женщины лучше ничего не утаивать. Вряд ли она поверит этим бредням о призраках и, скорее всего, станет доверять ещё меньше. Но тут Света вспомнила ещё кое о чём.

Она забыла рассказать Богдану о двух подозрительных мужчинах в кафе!

Призрак пока подождёт, ещё рано отправляться в психбольницу.

Алина разочарованно опустила голову, услышав краткий ответ Светы. Похоже, ожидала большего, но всё же поверила.

— Не знала, что Розенкрейц работают и в Белгороде. Впрочем, это не так важно. Главное, что обе стороны всё ещё придерживаются нейтралитета. — Алина устало отмахнулась. — Ближе к делу. Устанавливая печать, обелиск закрепляет магией особое условие, при котором печать можно будет снять — событие, происходившее во время установки. Чтобы снять печать, нужно оказаться в похожей ситуации. Это может быть сочетание слов, сказанных тем, на ком установлена печать, или тем, кто её устанавливал. А может быть и любое другое действие: фантазия мага никак не ограничивается. Если печать не так важна и установлена, например, ночью, чтобы снять её, достаточно дождаться следующей ночи. Но если это заклинание автор планирует держать на обелиске долгие годы, может унести секрет условия снятия хоть с собой в могилу. Если на тебя наложили печать, когда в метре от тебя восьмидесятилетняя бабуля делала сальто, и «вписали» это в алгоритм заклинания, чтобы снять его, придётся дождаться, когда восьмидесятилетняя бабуля сделает сальто в метре от тебя ещё раз. — Богдан прыснул. — Снятие всегда сопровождается временным ступором и заторможенностью, твоя реакция на дым очень похожа на это. Пожар — событие нечастое. Условием снятия печати как раз мог быть он.

— О… — только и смогла выговорить Света, неловко скребя ногтями по скатерти. Она едва ли что-то запомнила.

— Никому неведомо, где были чёрные волки всё это время, но среди обелисков ходит слух, что тринадцать лет назад сгорел дом одного из скрывающихся кланов. — Алина посерьёзнела, но всё ещё выглядела расслабленной и неспешно закинула одну ногу на другую. — Он стоит на краю города у самой кромки леса. Весь обуглившийся, но вполне себе целый. Говорят, пожар устроили адепты, но поскольку здание не обернулось горой пепла, скорее всего, просто облили дом бензином и подожгли обычной зажигалкой. Может, почувствовали, что родился избранный, решили избавиться от его родственников и забрать с собой, дожидаться его пробуждения. А может, это был обычный пожар в доме совершенно обычных людей. Никто из соседей не был знаком с жителями, никто не знает, остались ли те в живых. Но мне этот пожар с самого начала показался странным. Золотые обелиски чаще прислушиваются к своим ощущениям, наша интуиция на совершенно другом уровне. Так вот: к чему я веду… — Она внимательно вгляделась Свете в глаза, заставив её вновь напрячься всем телом. — Ваша семья переехала из Нового Оскола как раз тринадцать лет назад, примерно в то же время, когда сгорел дом. Скажи-ка, твои родители часто рассказывали о своей жизни до переезда? И как много?

Снова тот особняк. Но Алине не было известно даже о шкатулке с кубками, не то что о странном заголовке подкинутой кем-то газеты. Интуиция золотых обелисков поистине пугала. Может, поэтому и у Светы с детства было развитое чутьё? Печать не смогла ослабить его?

То ли ароматный горячий чай успокоил, то ли Света больше не чувствовала от Алины угрозы, но мысли становились всё яснее. Родители часто говорили, что им особо не о чем рассказывать, за всю её жизнь обмолвились парочкой историй и всякий раз повторяли их, как нечто, что Света ещё никогда не слышала. Если так подумать, она действительно почти ничего не знала о родителях, иногда ловила себя на мысли, что они и сами ничего не помнят. Скрывать не было смысла, она озвучила догадку.

— Тебе известно, что пепельные могут гипнотизировать обычных людей без каких-либо подручных средств и психиатрических техник?

— …

Свете не нужно было ничего говорить. Алина всё поняла, просто взглянув на её лишённое всяких эмоций, кроме ужаса, лицо. Теперь и способность превращать предметы в пепел не выглядела такой уж опасной.

Что значит «могут гипнотизировать людей»?! Почему тогда ещё не поработили человечество?!

— Вряд ли у твоих родителей есть причины умалчивать о своём прошлом. Если ты и вправду связана с пожаром, имеет смысл полагать, что им неаккуратно подчистили память, а может, заодно точно так же запечатали и их силы. В таком случае, скажи, у них чёрные волосы и янтарные глаза?

— Нет, они оба шатены... Погодите, — очнулась Света. — Думаете, что мы втроём жили в том доме тринадцать лет назад, но Розенкрейц устроили пожар, стёрли память моим родителям и запечатали во мне силы? А потом ещё и позволили уехать из города. Зачем им это?

— Нет, вряд ли всё было так, — замотала головой Алина. — А ещё непонятно, знают ли вообще твои родители о том, что ты им не родная. Не строй такую кислую мину, обелиск не может жить обычной размеренной жизнью простого человека, тебе придётся столкнуться ещё не с одним таким сюрпризом. Гибрид пепельного и золотого чёрного волка не мог родиться от союза двух обычных людей. Если произошло то, что вы мне перечислили, почему Розенкрейц не смогли забрать тебя к себе? Как обычные люди смогли спастись и спрятать тебя? Пепельным незачем накладывать на тебя печать: им нужна сила чёрного волка, и чтобы забрать её, необязательно заставлять твоё тело тринадцать лет копить энергию. Хотя, в нашем случае они скорее вообще не знали, какой ты обелиск: биополе проявляется только с шести до восьми лет, а тринадцать лет назад тебе было всего два года. Если ты, конечно, не была уникумом до такой степени. Живи ты тогда с двумя обычными людьми, даже Илларион никак не понял бы, что ты чёрная волчица: он наверняка отслеживал семейное древо каждого клана чёрных волков, но смог бы упустить ребёнка, которого родители тайно отдали другой семье, сымитировав смерть плода. Тогда у Розенкрейц вообще не возникло бы нужды нападать. — Алина устало рыкнула, взъерошив падающую на лоб чёлку. — Ничего не понимаю…

Если золотой обелиск ничего не понимал, что могла понимать Света?.. Она уже десять минут перебирала свисающий со стола край кружевной скатерти, пытаясь прийти хоть к каким-то выводам, но всё было без толку. Каждая теория была высосана из пальца, за что хвататься?

Постойте-ка…

Света замерла и вскинула брови, удивившись собственным мыслям.

Призрак женщины возле сгоревшего дома.

Она ещё не рассказала о нём!

Плевать, что они скажут. Света окончательно вошла во вкус и, движимая азартом, вскочила с места, опершись руками о стол и нависнув над Алиной. Та широко распахнула глаза и без комментариев дала Свете высказаться.

— Я вспомнила ещё кое-что!

Она ожидала какой угодно реакции. Перспектива отправиться в психбольницу уже не так пугала. Но, выслушав короткий рассказ, Богдан и Алина заметно нахмурились и переглянулись. На секунду Свете показалось, что они уже обсуждают что-то телепатией. Ещё через миг неловко чесала затылок под пристальным, пугающе настороженным взглядом Алины.

— Призрак женщины с чёрными волосами… — задумчиво протянула та. — Судя по тому, какая мощь высвободилась из твоего тела, тебя нельзя назвать обычным чёрным волком. Даже для золотой масти и яркости твоего биополя такая сила — нечто за гранью. Избранный из Пророчества не просто чёрный волк — он сильнейший. Но поскольку других волков никто не видел, сравнивать нам не с чем. Да и в Пророчестве не говорится, что избранный будет способен управлять огнём. Но что, если ты и вправду единственная выжившая чёрная волчица?

Света глупо захлопала глазами. Почему Алина заговорила об избранных после её рассказа о призраке? Мало ли у кого ещё были чёрные волосы при жизни, та женщина вовсе необязательно была чёрным волком. Но что ещё им остаётся? Это единственная зацепка…

— Призраки никогда не появляются просто так, — продолжила Алина, — всегда есть чёткая причина, не дающая их душам упокоиться. Проявиться в случайном месте они тоже не могут — только в том, с которым связаны напрямую. Чаще всего это место их гибели. Женщину с чёрными волосами что-то держит в мире живых, и это что-то наверняка связано со сгоревшим домом.

— Получается, она могла погибнуть во время пожара? — догадалась Света. — Но зачем его устроили? Чтобы избавиться от «лишних» чёрных волков и оставить в живых только избранную? — Света запнулась. Как-то странно называть саму себя избранной. — Как так вышло, что я не сгорела вместе с остальными? — Она чуть не упомянула, как без труда хваталась за огненные цепи голыми руками... Это было близко.

— Розенкрейц ты нужна живой. Но и благодаря способности к пирокинезу у тебя мог проявиться иммунитет к огню. Вот что мне больше интересно: как Илларион допустил твой переезд в Белгород вместе с неродными родителями, никак не связанными с делами обелисков? — Алина хмурилась всё больше. — Будто это и не дело рук Розенкрейц вовсе. Тогда чьих же ещё?..

— Звучит так, — вдруг вмешался в разговор Богдан, — будто ни пожар, ни переезд не входили в план Иллариона. Вы уверены, что это сделали он? Пожар мог начаться из-за повреждённой проводки, утечки газа — от чего угодно.

— Знаю! — раздражённо процедила Алина, сцепляя ладони на затылке и устало потягиваясь. — В том-то и дело. Боюсь, об этом надо спрашивать бывшую обитательницу.

Света была уверена, что Алина шутит, но они с Богданом вдруг уж очень серьёзно переглянулись. Сам факт того, что они оба верили в призраков, уже смущал. А теперь Алина предлагает… Пообщаться с призраком?

Реально?..

Прошлый опыт Свете показался не самым удачным, она лишилась чипсов и едва не умерла от страха. И каким вообще образом она с ней свяжется?..

— Если ты в самом деле имеешь тесную связь с призраком, он явится сам, — ответила на немой вопрос Светы Алина. — Возможно, по этой же причине она и появилась в первый раз. Обычно, если призрак не агрессивный, показывается только тем, с кем был связан при жизни. — Так они ещё и нападать могут… — На тебя она не напала, значит, позволила тебе себя увидеть не просто так. Лицо скрыла, вероятно, по собственному желанию, поскольку не хотела, чтобы ты узнала её. Уж не знаю, как она себе это представляла: вряд ли ты запомнила её тринадцать лет назад. Может, вы действительно родственницы и очень похожи внешне. Определённое время для появления призраки выбирают редко, но лучше искать контакта тогда же, когда ты увидела её в первый раз. Да и шастать по заброшкам среди ночи — не самое безопасное занятие. — Гордей согласился бы.

— Нужно просто походить по дому, пока она не появится? — неуверенно уточнила Света.

— Пожалуй, да. Если страшно, возьми с собой Богдана. — Богдан недовольно покосился на Алину. — Будете бояться вместе. — Богдан нахмурился ещё сильнее. — Но если она долго не будет выходить на связь, придётся остаться в доме без посторонних.

Не то что бы Света прямо боялась призраков. Но с какой стати ей усиливать дискомфорт присутствием раздражающего белого пятна, следующего за ней по пятам и противно улыбающегося, когда улыбаться не следует?

Однако надо отдать ему должное: если бы Богдан не привёл её к Алине, вряд ли Света с Амалией смогли бы хоть на миллиметр приблизиться к разгадке. Понемногу пазл складывался. Хоть и по-прежнему не доставало большого фрагмента в центре, по краям вырисовывался едва различимый образ.

Мозг уже начинал пухнуть от объёма поступившей, моментами вбитой в него информации, давя на череп изнутри. Услышав, как Света всё чаще и тяжелее вздыхает в попытках уместить в своей не слишком умной голове объяснения бабушки, Богдан не спеша поднялся со стула:

— Если это всё, мы пойдём проветримся.

— Время видел?! — театрально воскликнула Алина, скрестив сильные руки на груди. — Ты-то ладно, а Света, наверное, уже давно должна спать. — Света не планировала ложиться раньше трёх часов ночи... Алина посмеялась над собственной шуткой и махнула рукой. — Ладно, идите. Я уже слышу, как у неё мозг кипит.

Богдан не оставил Свете возможности застыть посреди кухни и сразу направился к выходу. Свете пришлось догонять его и спешно прощаться с хихикающей Алиной. Та с широкой улыбкой дружелюбно помахала в ответ.

Снова они стояли на крыше. От прохладного ветра взметнулись короткие чёрные волосы, и заметно очистилась голова. Света поглубже вдохнула свежий, пахнущий влажным асфальтом воздух. Богдан остановился у парапета и наблюдал за ночным городом. Похоже, и сам часто приходил сюда, когда нужно было прийти в себя. Света устроилась неподалёку прямо на бетоне и опёрлась спиной о парапет. Она вдруг поймала себя на мысли, что никогда не сидела на краю крыши пятиэтажного здания. Даже странно…

А ещё странно то, что сейчас она сидела на крыше дома Богдана вместо того, чтобы наконец-то пойти домой. Она протяжно зевнула и лениво бросила:

— Ты чё хотел-то? Мы вроде всё узнали, я могу свалить.

Богдан, никак не меняясь в лице, вскинул голову и вгляделся в тёмное, полное блеклых звёзд небо. Луна по-прежнему освещала город ярким серебряным светом, но Свете показалось, что он не отражался в глазах Богдана. Молчит, значит. Она тоже принялась рассматривать неизвестные ей созвездия и невзначай спросила:

— Почему Алина выглядит так молодо?

Богдан усмехнулся. За вечер он узнал о Свете больше, чем о себе знала она сама. Выходило как-то нечестно.

Придётся отплатить за информацию другой информацией.