– Ну это-то тут причем?
– При многом. Как же, девочка чистая, домашняя. Искать не надо опять же.
– Ой, ну что вы говорите?
– А что? Ну, а почему вы не женитесь? А? Почему? Или она так, пока, на время, да?
– Да нет, – вяло сказал он.
– Что нет? Думаете я не вижу, я не понимаю, что у вас к ней за отношение? Вы что, любите ее, да? Ну что же вам тогда мешает? Женитесь, живите, любите. Что мешает? А?
– Ну куда мне жениться? Где мы будем жить? На что мы будем жить? И вообще, куда мне в таком возрасте жениться?
– А вам в каком надо? Вы же говорите, что любите ее, а?
– Я пока ничего такого вам не говорил, а потом возраст, конечно, не главное и я вообще назвал его последней причиной, а первые две вы почему-то упустили.
– Не волнуйтесь, ничего я не упустила. Да, а почему вы в институте так плохо учитесь? Вам что, не нравится?
– Не нравится.
– Ну уходите.
– Куда?
– Куда нравится, вы же пишите хорошо, идите в литературный институт.
– А с чего вы взяли, что я пишу хорошо?
– Маша мне сказала.
– Она-то откуда знает?
– Не знаю я, откуда она знает.
– Да нет, я вообще ничего не пишу, я только прикидываюсь иногда.
– Что-то вам ничего не нравится. Нельзя же так, – вдруг спокойно заговорила она. – Знаете, что сказал один человек?
Он покачал головой.
– Он сказал, что жизнь требует мужества, понимаете, мужества.
– Да, конечно, понимаю.
– Вот вы можете же, например, на стипендию учиться, можете, и без труда особого. Правда ведь?
– А зачем? – сказал он.
– Что плохо стипендию получать?
– Да нет, хорошо, но жизнь требует мужества,– сказал он.
Она не обратила на его слова внимания.
Л. шел по улице с другой девушкой и кричал громко:
– Представляешь, какую хуйню она несет. Жизнь требует мужества. А я, как дурак, с ней беседовал лет сто. Я должен был после первых же криков встать и уйти, и никогда больше не разговаривать ни с ней, ни с ее дочкой!
– Что же ты не ушел?
– Не знаю, не подумал я как-то про это.
– Тебя оскорбили, а ты не подумал. Черт знает с кем ты спишь, разговариваешь часами с их мамами, разве…
– Да ты вообще заткнись, – грубо и по-хозяйски скакзал он, – будешь еще воспитывать меня, сучка.
Девушка замолчала, но шла рядом, посмотрев на него, наполнившимися слезами, коричневыми зрачками.
Л. сидел напротив своего очередного знакомого. Знакомый играл на гитаре, а Л. размахивал зажженной спичкой над головой. Они пели:
– Нам не надо средней школы,
Там-ба-ра-рам, ба-ра-рам, ба-ра-рам…
Ви донт нид нау баст контрол,
Там-ба-ра-рам, ба-ра-рам, ба-ра-рам…
Эй, учитель! Лив аз кидз элон,
Мы кирпичики в стене…
– Я не понимаю, зачем мы живем, в чем смысл? Передо мной все время горят буквы: "Зачем". Зачем мы суетимся, бегаем, волнуемся, – говорил Л. какому-то парню.
Они сидели в креслах и пили шампанское.
– Ради счастья, понимаешь, смысл заключается в том, чтобы испытывать ощущение счастья. – Говорила ему в баре какая-то девушка.
Л. пил кофе.
– А зачем? – сказал он.
– Счастье, оно самоценно и заключается в любви, ты любишь кого-нибудь?
– Нет, я не могу.
– А я люблю, и буду любить долго, может быть всегда.