– О, я узнал ужасные вещи. Говорят, что мы с тобой муж и жена.
– Да ну?
– Муж и жена.
– А кто говорит?
– Да все уже знают.
– А кто муж, а кто жена?
– Вот это я пока не выяснил точно, разное говорят, но я выясню.
– Ты выясни, браток.
Они пили уже вторую бутылку, уже было весело.
– Вот если нас сейчас повяжут, – сказал В., – то потом обязательно все скажут, что мы тут целовались, – и он нежно повел плечом.
– Сосались, – сказал Л.
– А для отмазки вина прихватили.
– Якобы выпить негде.
Через некоторое время они вывалились из подъезда, веселясь и подпрыгивая, изображали на разный манер голубых.
– А ты хорошенький!
– Я тебе нравлюсь?
– Ужасно, ты такой голубой.
– Да и ты молодец, только ты побрейся.
– Я побреюсь.
– Я не гомосексуалист, – сказал В. проходившему мимо человеку, – я просто женщина, заключенная в мужское тело. Человек отшатнулся и пошел быстрее.
– Слушай, – вдруг сказал В. – ты любишь ездить на машине?
– Люблю, – скаал Л.
– Машину угнать очень легко, надо выдернуть шнур и выдавить стекло.
Они долго бродили вдоль разных машин, но ни выдернуть шнур, ни выдавить стекло не удалось. Л. предложил разбить стекло. Нашли кусок арматуры, но стоило размахнуться, как обязательно кто-то ходил, выглядывал в окно и вообще все мешало.
– Может быть, нам поймать машину и убить шофера, – сказал Л.
– Задушить?
– Нет, можно зайти к кому-нибудь поблизости, взять нож и убить его ножом, а тело спрятать в багажник.
– А мы не будем потом страдать и мучиться, как Раскольников?
– Ну, что ты? – убежденно сказал Л., – он в идее разочаровался, фашист.
– Я всегда знал, что преступные замыслы рождаются именно так, – сказал В., – а кто же тут поблизости живет?
Через некоторое время они выбрели на кафе, рядом с которым стояли хиппи и еще какие-то тусовщики.
– Выпьем кофе? – делая ударение на "кофе", сказал В.
Они стояли за столиком, мимо шел волосатый юноша.
– Погоди, – сказал Л.
– Да? – волосатый повернулся к нему.
– Ты – хиппи?
– Да! – радостно улыбнувшись, сказал тот.
– А мы из того города, где вас очень не любят.
Хиппи помрачнел.
– Не обращай на него внимания, – сказал В., – он такой ужасный любер, да и я тоже любер. Ты что тут делаешь, – вдруг грозно сказал он.
Хиппи смотрел под ноги и молчал.
– Откуда ты, хиппи?
– Из Питера.
– О, из Ленинграда! – они переглянулись.
– Поезжай скорей домой, и чтоб мы тебя больше здесь не видели.
Приятели потолкали еще кого-то и вышли на улицу. Зашли в близлежащую столовую. Пили вино, которого оставалось еще много в сумке. Угощали солдата, сидевшего с ними за одним столом, спрашивали тяжело ли служится, рассказывали армейские истории.
– Но ты понимаешь, браток, – сказал ему Л., – на самом деле нас в армию не берут. Который год просимся, а не берут.
– Мы психи оба, будем по своим стрелять, – сказал В.
– Нам все равно, – подтвердил Л.
В. закурил. Тут же к ним подошла буфетчица: