Сквозь свет

Ситуация хуже не придумаешь.

Что может быть абсурднее, чем оказаться в замкнутом пространстве, не имея возможности выйти, с человеком, который за последнее время умудрился вызвать у тебя слишком много совершенно непонятных эмоций?

— Доктор Грейвс, Альварес переживёт ваше опоздание.

Услышав его голос, я посмотрела на Пола. Но его слова не успокоили меня. Я продолжила ходить из стороны в сторону, снова и снова проверяя, не щёлкнул ли дверной замок.

— Прекратите. Если вы сломаете дверь, мы точно отсюда не выйдем.

Он пытается шутить?

— Вы не понимаете. Она включила меня в команду, хотя могла взять любого старшего ординатора, и если я сейчас… — я осеклась, потому что заметила, как Пол в два шага преодолел расстояние между нами и встал совсем рядом.

Я замедлила свои шаги.

— Рика.

Его грубоватый, низкий голос вырвал меня из бешеного потока мыслей.

— Посмотри на меня, — почти мягко попросил Пол, и я остановилась, поднимая на него глаза. — Дыши.

И я сделала глубокий вдох через нос, после чего медленно выдохнула через рот.

Повторила так ещё несколько раз.

Сердцебиение замедлилось, а желание биться из угла в угол понемногу отпускало. Он снова обратился ко мне на «ты», но почему-то сейчас это волновало меня меньше всего. И произвело нужный эффект.

Но почему я послушалась его? — пронеслось в голове. Его уверенный тон не оставлял места для сопротивления. Кроме того, мне действительно нужно было успокоиться.

Я застряла на складе с главой кардиохирургии.

Ладненько, бывало и похуже.

— Лучше? — спросил Палмер, всё ещё стоя слишком близко. Я не шевелилась, глядя ему в глаза.

— Да, спасибо, — искренне поблагодарила я и присела на пол, опершись спиной о стеклянную стенку стеллажа с медицинскими материалами.

Пол опустился рядом, оставив между нами непривычно мало пространства.

— Альварес наверняка уже знает, что сработала тревога. Если хотите, когда выйдем, я сам объясню ей, где вы были, — предложил Палмер.

— Вы? — я запустила пальцы в растрепавшийся пучок на макушке.

— Представьте себе, я могу быть полезным.

Смотрите-ка, да он и правда шутит! — подумала я и бросила на мужчину удивлённый взгляд.

Палмер что-то быстро набрал в телефоне, убрал его в карман, после чего снял халат и положил себе на колени, будто действительно собирался остаться здесь надолго.

Мы снова замолчали.

Меня охватила нервная дрожь, но я приказала себе держаться.

Его близость тревожила меня. Странно тревожила.

Я почувствовала слабый запах его геля для душа: что-то острое и сладкое одновременно. Необычное сочетание. Мне понравилось.

Боже, почему мне это понравилось?

— Через пять минут, — я бросила взгляд на наручные часы. — У меня консультация с доктором Альварес по новым снимкам Гарри, а я здесь… — я грустно вздохнула.

— Неужели я настолько ужасная компания? — с едва заметной усмешкой спросил доктор Палмер.

Он как будто считал мою реакцию и ухмыльнулся шире.

— Да, я умею шутить. Не делайте из меня монстра, Рикарда.

Странно прозвучало моё имя из его уст. Непривычно. Слишком лично.

В последнее время я вообще слишком часто замечала его голос, взгляды, реакции. А теперь ещё и запах.

— О, вы даже хуже, — решила я подыграть ему. Если уж мы застряли здесь… Хоть весело будет. — Я шучу. Просто эта встреча очень важна для меня. Миранда… — я осеклась.

— Ничего. Я знаю, как вы нас всех называете, — Пол понимающе качнул головой. — Альварес хотя бы имя оставили.

Потому что она душка, в отличие… — подумала я с сарказмом.

— Не нервничайте так, доктор Грейвс. Миранда и правда переживёт ваше отсутствие.

— А я — не уверена, — покрутив кольцо на мизинце, сказала я.

— Переживёте. Вы пережили те роды на парковке со мной.

Я снова перевела взгляд на Пола. Он смотрел на свои кроссовки, и я не могла разглядеть наверняка, но, кажется, он чуть-чуть улыбался.

— Это были не роды на парковке, — уточнила я.

— В машине скорой помощи на парковке. Существенная разница.

— Для человека, который тогда даже не поздоровался, вы удивительно хорошо всё помните, — дерзко заметила я. — Вы всех ординаторов так хорошо запоминаете?

Палмер вытянул свои длинные ноги и расправил халат, лежавший на них.

Белые вансы. Надо же.

А я почему-то была уверена, что Палмер даже кроссовки выбирает исключительно по уровню их занудства. Я хихикнула своим мыслям.

— Только тех, кто забирает у меня новорождённых из рук и начинает командовать.

— Я не командовала! — возмущённо воскликнула я и глянула на него снова.

— Конечно, — со вздохом протянул он.

Он невыносим, — подумала я и всё же решила не вступать в эту очередную дуэль. Я уже не понимала, смогу ли в ней выиграть.

Перед глазами всплыли картины того дня: Пол весь в крови, предельно сосредоточенный, напряжённый, но уверенно раздающий указания всем вокруг. Я вспомнила, как он разговаривал с мужем Элизабет сразу после операции. Тогда, спеша в неонатологию, я успела застать часть его общения с родственником пациентки.

— Вы тогда с её мужем разговаривали.

— Это тоже входит в мою работу, — хмыкнул он.

— Я знаю. Просто вы с родственниками пациентов совсем другой.

Мне показалось, что сейчас выдался отличный момент, чтобы получше узнать этого хмурого и загадочного доктора. Если он позволит, конечно.

Он нахмурился:

— Какой?

— Нормальный.

Он посмотрел на меня.

— Смелое заявление, доктор Грейвс.

— Я хотела сказать — спокойный.

— Стало значительно лучше.

Не удержавшись, я закатила глаза и откинула голову на стеллаж.

— Вы всегда так разговариваете с семьями пациентов? — не оставляла я попытки перевести разговор в серьёзное русло.

— Как?

— Будто точно знаете, что им сейчас нужно услышать.

Врачебная этика и навык общения с родственниками пациентов всегда казались мне самым сложным в работе хирурга.

— Я никогда не говорю людям, что всё будет хорошо, если этого не знаю.

— Я не об этом, — потерев висок, я задумалась. — Вы просто слишком хорошо понимаете, когда нужно перестать быть хирургом и просто поговорить с человеком, — закончила я мысль.

— Наверное, такое приходит с опытом.

— С профессиональным?

— Не только.

Я уже не смогла оторвать от его лица взгляд. Его неожиданная откровенность выбила меня из колеи. Я рассчитывала, что всё время, проведённое на складе, выльется во взаимное препирательство или обмен нелюбезностями.

Между нами звенело напряжение, и вдруг никто из нас не решался нарушить тишину. Она была не такой, как в лифте пару часов назад.

— Я был женат, — неожиданно выдал он.

Он был откровенным раньше? Нет. Поэтому сейчас я действительно была в шоке. Я автоматически бросила взгляд на его левую руку — кольца всё так же не было.

— Давно, — уточнил Пол.

Заметил, как я пялилась на его руки.

— Я не спрашивала, — сказала я в свою защиту.

— Вы думаете громче, чем разговариваете.

Впервые рядом с Полом я позволила себе рассмеяться и заметила, как его плечи едва заметно дрогнули от сдержанного смеха.

Но я была бы не я, если бы не начала мысленно анализировать всю известную мне о докторе Палмере информацию. Вспомнив недавнюю тёплую встречу в холле Холда, я вопросительно посмотрела на него.

— Та женщина… мисс Фарелл?

Он нахмурился.

— Что мисс Фарелл?

— Ваша бывшая жена?

Да, я не боялась задавать вопросы. Почувствовав, что лёд треснул, меня было уже не остановить. И обманывать саму себя теперь не было сил — мне было интересно больше узнать о Поле Палмере.

— Нет, — просто ответил он.

Ну же, Пол, чуть больше данных, — мысленно молила его я.

— Вы разочарованы? — сложив ладони на своих бёдрах, спросил он.

— Нет, просто пытаюсь понять…

— Не уверен, что моя семейная история нуждается в расследовании, доктор Грейвс.

Я слышала, как он закрывался снова и переходил в оборонительную позицию, а мне так не хотелось упускать этот момент.

Ситуация сама располагала к тому, чтобы немного нарушить привычные границы. И всё же Палмер мог в любой момент прекратить этот разговор — но почему-то не прекращал. Не думаю, что он стал бы делиться подробностями своей личной жизни, если бы действительно не хотел этого.

— С Лейлой мы никогда не были женаты, — он отрицательно мотнул головой, но продолжил: — Она мать Киллиана.

Стоп, Киллиана? — мой мозг судорожно искал папку со знакомыми именами и фамилиями, и перед глазами появился обаятельный зеленоглазый парнишка.

— Киллиан Фарелл?

— Да.

— Киллиан — ваш сын? — как дурочка переспросила я и во все глаза уставилась на Палмера.

— Последний раз, когда я проверял, был им, — съязвил он, но уже без прежней строгости в голосе.

Но мои мысли уже разогнались до сверхскоростей, судорожно считая.

— Стойте. Вам тридцать девять, насколько мне известно… А Киллиан сказал, что ему двадцать один…

Проблем с математикой у меня никогда не было, но эта новая информация о нём по-настоящему вогнала меня в ступор.

— Рикарда, не стоит, — попытался оборвать меня Пол.

И остановиться на самом интересном? Ну уж нет.

— Вам было восемнадцать? — шокированно посмотрела я на него, оторвавшись от стеллажа.

— Смотрю, ваши уроки арифметики не прошли даром.

В этом весь Палмер: когда ему становилось некомфортно — он либо накидывал очередную колкость, либо просто уходил. Меня радовало, что он ещё не предпринял попыток ретироваться. Хотя куда? Мы же заперты.

— Значит… женились вы позже?

— Да, — строго ответил он.

— У вас с ней?.. — я и сама не до конца понимала, что конкретно хотела спросить.

— Мы давно не вместе.

Я поняла по его тону, что эту черту мы были ещё не готовы переходить. Немного поёрзав на месте, я думала, как лучше продолжить этот разговор, но увести его в безопасную сторону.

Пол подтянул одно колено, опершись на него локтем.

— Судя по тому, что Киллиан здесь Фарелл и обращается к вам «доктор Палмер», об этом никто не знает? — задумавшись, спросила я и перевела взгляд на его лицо.

— Среди практикантов — нет.

— Почему вы сказали мне?

— Потому что вы не перестаёте задавать вопросы, — бросил он.

— Это никогда раньше вас не останавливало.

Он снова улыбнулся, но быстро взял себя в руки, почти сразу снова став серьёзным. Я отметила, что Пол почти каждый раз, когда хотел засмеяться или улыбнуться, как будто мысленно одёргивал себя.

— Не знаю, — всё-таки дал ответ он.

Вот и я совсем ничего не понимала. Здесь, среди множества шприцов, пластырей, хирургических нитей и прочего, мы — два совершенно разных человека, которые никак не могли найти общий язык, вдруг делились друг с другом чем-то непрофессиональным.

Если сначала, оказавшись запертыми, мне казалось, что необходимо заполнить тишину и как-то разбавить неловкость ситуации, то сейчас, узнав о Палмере больше, чем могла рассчитывать, я не чувствовала, что нужно что-то говорить. Внезапно он стал для меня менее непроницаемым.

Мы всё так же сидели на полу, прислонившись к створкам стеллажа, и между нами почти не было пространства. Я чувствовала тепло его плеча совсем рядом и слышала ровное дыхание. Этого оказалось достаточно, чтобы собственное сердце снова ускорилось.

Все органы чувств странным образом обострились, и я сделала глубокий протяжный вдох, чтобы успокоить колотящийся пульс. Чуть повернув голову, я взглянула на Палмера — его кадык нервно подёргивался, как будто он стал чаще сглатывать.

Интересно, я одна это чувствую?

Опустив голову, я заметила, что наши ладони лежали между нами на полу. Между пальцами были считанные сантиметры. Я ощутила лёгкое жжение в подушечках от нарастающего желания прикоснуться к нему.

Не в силах оторвать взгляд от наших рук, я чувствовала, что Пол тоже это видит. И он не убирал кисть, не пытался одёрнуть её и так же, как и я, будто раздумывал:

А что, если?..

В следующее мгновение Пол немного двинул кистью так, что его ладонь стала открыта в мою сторону. Я не понимала, что делаю и не была уверена, что он тоже это понимал, но мир вокруг в эти секунды исчез. Я слышала только своё учащённое дыхание и, как загипнотизированная, смотрела на то, как наши пальцы соприкоснулись.

Я замерла, почувствовав покалывание в том месте, где коснулись его пальцы.

Затаив дыхание, я ждала, не решаясь посмотреть ему в глаза. Мне казалось, что вот сейчас он должен опомниться и резко убрать руку, но он всё ещё не сделал этого. Большой палец Пола едва заметно погладил тыльную сторону моей ладони.

Я чуть повернула руку, позволяя нашим пальцам соприкоснуться плотнее, и это было приятно. Его ладонь была тёплой, пальцы — чуть шероховатыми. Я еле касалась его, но даже от этого невинного прикосновения не могла собрать мысли в кучу и прерывисто дышала.

Это не случайность.

Я понятия не имела, сколько прошло времени: несколько секунд или гораздо больше.

Лицо обожгло, и я подняла глаза — он смотрел на меня. Мы были так близко, что я могла рассмотреть его глаза: в зелени радужки проступали тёмные крапинки, напоминающие тени между ветвями в хвойном лесу.

Я не могла разобрать, что в них отражалось, но заметила, как расширились зрачки, почти съедая яркий оттенок, а взгляд стал тяжелее.

Я поймала себя на мысли, что мне не хотелось, чтобы эти чёртовы двери открывались.

И в этот момент пелена начала растворяться. Палмер моргнул, и я вслед за ним.

Мы одновременно очень медленно разняли руки. По местам недавнего соприкосновения прошёлся холодок, а кончики пальцев всё ещё едва заметно дрожали — словно они не сразу поняли, что прикосновение закончилось.

Я заворожённо следила, как Пол расправил плечи и поднялся на ноги, вдруг снова показавшись мне слишком большим для этого тесного помещения. Нервно сглотнув, я всё смотрела на него и не могла отвести глаз. Нужно ли было что-то говорить? А что?

— Дверь должна была открыться десять минут назад, — осипшим голосом сообщил Палмер.

— Да, — коротко бросила я и тоже встала с пола.

Хорошо, что на складе был приглушён свет, потому что мои щёки пылали, распространяя жар на шею и ключицы.

Пол отошёл к двери, и в этот момент она с грохотом распахнулась.

— Доктор Палмер, доктор Грейвс, прошу прощения за задержку. Система не сбросила автоматический блок, — пожал плечами техник.

Пол натянул халат на плечи и двинулся к выходу.

— Ничего страшного, — сказал он и, остановившись в дверях, посмотрел на меня через плечо. — Доктор Грейвс.

Я грустно ухмыльнулась и ответила:

— Доктор Палмер.

Я больше не была Рика, и та нить, что связывала нас последние полчаса, будто оборвалась. Но всё это мне не приснилось, совершенно точно. Я ещё чувствовала его тепло на ладони и этот взгляд…

Выйдя в коридор и ощутив прохладу от кондиционера, я поняла, что на складе было действительно жарко и лонгслив под формой неприятно лип к спине.

Я вытащила телефон, чтобы проверить сообщения, и там действительно было непрочитанное уведомление.

Альварес: «Палмер сообщил мне причину твоего опоздания. Не переживай, собрание я перенесла на завтра из-за пожарной тревоги».

Я: «Спасибо, доктор Альварес. До завтра».

Он и правда сделал это — прикрыл меня перед моей наставницей. Я негодующе покачала головой, потому что абсолютно не понимала этого мужчину.

Видимо, конец света не наступил из-за моего двадцатиминутного опоздания. Чего не скажешь о моих чувствах…

Но о чём я только думала. Да, сегодня я узнала, что Палмер не такой придурок, каким я его рисовала. Ко всему прочему, он был женат, сейчас жены у него, очевидно, не было, Киллиан оказался его сыном, а сам Пол стал отцом в восемнадцать. Кто бы мог подумать?

Мой мозг отказывался это переваривать.

В критических ситуациях люди иногда ведут себя нетипично. Мы слишком долго просидели вдвоём в замкнутом помещении, я нервничала, а он всего лишь пытался меня успокоить. Потом разговор стал слишком личным, и это странное напряжение сделало своё дело.

Идя по коридору в ординаторскую, я кивнула своим мыслям, удовлетворённая тем, что нашла рациональное объяснение тому, что случилось.

Звучало вполне убедительно.

Только почему тогда при воспоминании о его пальцах, медленно скользнувших по моей ладони, в груди снова начинало что-то трепетать? Почему я до сих пор помнила тепло его руки? И тот взгляд — тяжёлый, непривычный, с расширившимися зрачками, — никак не хотел уходить из головы.

Я ускорила шаг.

Два раза за один день оказаться с Палмером в замкнутом пространстве — определённо перебор.

Лифта я ждать не стала и направилась к лестнице.