Сквозь свет

Войдя в огромное округлое помещение, Киллиан сразу же направился к зоне самообслуживания, где врачи, ординаторы и практиканты, посетители больницы могли свободно выбрать для себя сытное блюдо или быстрый перекус. Я попросил парня захватить мне рыбный стейк с салатом, а сам отправился занимать свободный стол у панорамных окон.

Столовая была очень светлой и отличалась от остальной обстановки больницы. Множество круглых столов было хаотично расставлены по помещению, потому что их постоянно кто-то двигал для своего удобства, у дальней стены стояли вендинговые аппараты, а огромные окна от пола до потолка пускали столько света, сколько позволяла погода за окном. Мониторы, висевшие с двух сторон под потолком, сообщали последние новости и состояние очереди приёма в те или иные отделения.

Когда Киллиан вернулся с двумя тарелками еды, мы сразу принялись за обед. В столовой было достаточно шумно, вдалеке играла джазовая мелодия и стоял фоновый гул голосов.

— Есть новости по маминым исследованиям? — откладывая вилку, спросил сын.

— Я сегодня как раз встречаюсь с ней в нейроонкологии, — спокойным тоном сообщил я, отпивая уже не помню какой по счёту кофе за день.

Килли, откинувшись на спинку стула, перевёл взгляд в окно, за которым всё ещё не прекращался дождь. Я видел, как изменилось поведение парня, но восхищался его выдержкой — он действительно вырос. Погружение в профессию учило его не выпячивать каждую эмоцию наружу, а может, просто делало сильнее.

Я слегка похлопал его по лежащей на столе руке и кратко улыбнулся уголками губ. Он ответил тем же.

— Сегодня на бумажках в общей? — спросил я сына и посмотрел в сторону арочного входа в столовую — громко смеясь, в помещение вошли Рикарда и Киара Беккер. Я постарался сосредоточиться на сыне, но взгляд упрямо возвращался к ней.

Ну что за идиот.

Девушки быстро выбрали себе по лёгкому перекусу и по большой кружке кофе, отчего я ухмыльнулся в руку. Боже, как легко было распознать измотанного работой ординатора.

— Да, разбираем операционные протоколы… А что ты смеешься?

Встрепенувшись, я поднял глаза на сына и уже собирался придумать какой-то нейтральный ответ, как Рика и Кия заняли стол по соседству с нами.

— Привет, — сразу откликнулся Килли.

— Привет, Киллиан, — одновременно поздоровались ординаторы, а Рика задержала на нас внимательный взгляд. — Доктор Палмер, — кивнула она.

Я на секунду прикрыл глаза и качнул головой в ответ.

Прекрасно, я и толпа ординаторов. Один вообще ещё студент… — подумал я, снова отпивая из бумажного стаканчика.

Киара расположилась за столом и вскинула голову, поправляя очки на переносице. Киллиан же следил за взглядом Рикарды.

Я понял, что они уже успели познакомиться и, очевидно, общались достаточно неформально.

— Он сказал тебе? — спросил сын, переводя взгляд с меня на Грейвс.

— Если ты о том, что доктор Палмер твой отец, то да, — с лёгким сарказмом в голосе сказала Рика. Киара резко повернула голову сначала к Киллиану, потом ко мне. Глаза у неё стали совершенно круглыми.

Прекрасно. Теперь ещё и Беккер.

— А вы удивляете, доктор Палмер, — ухмыльнулся сын. — Вы сами раскрыли государственную тайну?

Не глядя на собравшихся вокруг меня шутов, я ответил:

— Ещё минута — и я пересмотрю своё решение. И советую оставить это за этим столом, — недвусмысленно сказал я.

Они тихо засмеялись. Я заметил, как Рика прикрыла рот кончиками пальцев, пряча улыбку.

— Что? — она поймала мой взгляд. — У вас слишком много семейных тайн для одного человека.

— Грейвс, — предупредил я.

— Я ничего не рассказывала о нашем разговоре.

— Пока.

— Не переживайте, ваши тайны мне совершенно неинтересны.

— Поэтому вы полчаса мучали меня вопросами? — поддел я её снова.

Рика посмотрела на меня так, будто ответ был очевидным.

— Мы были заперты. Мне было скучно, — бросила она и наконец-то села на стул.

— Конечно.

Сколько ещё секретов сегодня станут достоянием общественности?

— Подождите, — вмешался Килли. — Какие ещё полчаса?

Я перевёл на него взгляд.

— Неважно.

— Очень убедительно, — пробормотал он и снова посмотрел на Рику. Потом на меня. — Вы двое всегда так разговариваете?

— Нет, — одновременно ответили мы.

Чтобы не развивать неловкую тему дальше и не давать повод «детишкам» копать глубже, я отошёл к кофейной стойке. Пить уже не хотелось, но вырваться из кружка по интересам имени меня и Рикарды стало необходимостью.

Налив в новый стакан тёплой воды, я развернулся лицом к столовой. Рика и Киара начали поглощать свой скромный обед, а Килли, придвинув к ним стул, упёрся локтями в стол и весело смеялся. Они оживлённо болтали, и Рика даже по-дружески пихнула сына в плечо, очевидно, он снова сморозил какую-то глупость. Я почти закатил глаза, пока наблюдал за ними.

Не понимал, когда Киллиан успел так хорошо влиться в компанию старших коллег, но не был этому удивлен — он всегда легко вписывался в новый коллектив и становился там своим. Но видеть, как Грейвс и Килли вот так непринуждённо общаются, было странно.

Не разгоняй, — приказал я себе и, оттолкнувшись от стойки, двинулся к их столу.

— Мне нужно переодеться и на операцию, — сообщил я сыну. — Ты идёшь?

— Мы все идём, — вклинилась в разговор Киара и забрала грязные подносы со стола. Киллиан галантно перехватил их у неё и невинно улыбнулся.

Я сделал вид, что не заметил, но про себя отметил, что всё-таки неплохо воспитал сына.

На выходе из столовой я пропустил всех вперёд — последней выходила Рикарда. Она ринулась к двери, но я непроизвольно выставил руку и придержал для неё открытую створку.

Какого чёрта?

Рика подняла на меня вопросительный взгляд, когда мы оба покинули столовую.

— Что?

— Приступ галантности, доктор Палмер? — сострила она.

Я пожал плечами и машинально скинул халат с плеч, потому что направлялся в раздевалку. И тут от меня не ускользнул тот факт, что она внимательно проследила за моими действиями.

— Не привыкайте… доктор Грейвс, — и я ушёл, не давая возможности ни себе, ни ей развивать очередной обмен остротами.

После плановой операции я направился в диагностический центр — соседнее с основным корпусом здание Холд Госпиталя. Не придавая значения тому, что остался в хирургическом костюме, я накинул пальто и вышел на улицу.

Дождь продолжал моросить, но я остановился на секунду в узком проходе между строениями и, закрыв глаза, подставил лицо под мелкие капли. Я старался очистить голову и наполнить лёгкие свежим воздухом. Прохлада обжигала, и я растёр влагу по лицу, после чего лёгким бегом направился в нейроонкологию, где меня ждала Лейла.

— Ты уже три раза спросил, кружится ли у меня голова, — сердито сказала подруга и отдала мне своё пальто.

— Два.

— Пол!

— Ладно, три, — согласился я и сдал нашу верхнюю одежду в гардероб.

Корпус онкологии был совсем другим: здесь было тихо. В стенах Госпиталя всегда царил хаос, шум лился из каждого отделения. Здесь же только внешние звуки говорили о том, что вокруг ещё была жизнь. Холодный свет резал глаза, а ожидающие пациенты были… другими. Даже для меня атмосфера этого места была гнетущей, хотя я, как врач, не впервые сталкивался с онкобольными.

Поднявшись на этаж выше, мы с Лейлой сразу же отправились на консультацию с онкологом. Я, конечно, отказался пускать её одну.

Врач объяснил нам, что они более точно определили локализацию образования и назначили биопсию. Все результаты исследований они будут направлять Александру, чтобы он мог оценить возможность вмешательства и заранее планировать дальнейшую тактику. Пока доктор Лейлы вышел за копией снимков, она строго посмотрела на меня:

— Не смей.

— Что? — недоумевал я.

— Смотреть на монитор с таким лицом.

— Каким?

— Тем самым. После него ты начинаешь лечить человека, хотя тебя никто не просил.

Но это была моя работа. Кто отменил профдеформацию?

— Я врач.

Она больше не смотрела на меня.

— Здесь — нет.

Спорить с Лейлой было сложно, да и не было необходимости. В этом случае я мог признать, что она была права. Сейчас ей не нужен был доктор Палмер, ей нужен был её лучший друг — Пол.

Вопрос об операции становился всё более реальным, но я старался рационализировать события. Это, как я знал по собственному опыту, было ещё не худшим вариантом, а иногда самым лучшим.

Снова оказавшись на свежем воздухе, мы оба глубоко вдохнули. Онкокорпус душил. Находиться там дольше необходимого было почти невыносимо. Вызвав для Лей такси, мы спрятались под козырьком ближайшего здания и наблюдали за въездом в основные ворота больницы.

Заметив на себе внимательный взгляд Фарелл, я вопросительно развёл руками.

— Со мной занимаются врачи.

— Я знаю.

— Нет. Ты знаешь это головой. А ведёшь себя так, будто должен контролировать каждого человека, который ко мне подходит.

Конечно!

Но я не ответил ей вслух, только взял её под руку и приобнял.

— У тебя есть жизнь за пределами моей головы.

— Сильно сказано, — отшутился я.

Я думал об этом же этим утром. И всё ещё не понимал, как ей удавалось настолько точно попадать в больное место.

— У меня опухоль мозга. Мне разрешены драматические формулировки.

Эта фраза резала слух.

— Ой, не начинай, — ласково пихнул я её в бок.

— Сходи куда-нибудь. На свидание, например, — неожиданно, но не глядя на меня, выдала Лейла.

Я фыркнул в ответ:

— С кем?

— Это уже твоя проблема.

Когда такси подъехало, и я усадил Лей, захлопывая дверь машины, перед глазами снова появились эти чёртовы цветные косы.

Свидание. Ещё чего… — подумал я и побежал в Госпиталь обратно.

Вечером, завершив все плановые операции и проведя несколько консультаций в приёмном отделении, я направился в симуляционный центр Холда.

Одним из первых проектов Александра Беларда на посту главы хирургии стало создание целого блока тренировочных помещений для хирургов. Три кабинета с манекенами, 3D-макетами органов, лаборатория, симуляционные станции для отработки хирургических швов и многое другое. Друг был помешан на внедрении инноваций и весьма в этом преуспел. Процесс обучения молодого поколения хирургов стал значительно проще и увлекательнее, надо признать.

Я направлялся подготовить кабинет с тренировочными станциями, чтобы проверить его перед завтрашним занятием с ординаторами второго года.

Пройдя через раздвижные двери центра, я заметил свет в кабинете, где стояли симуляторы швов и анастомозов. Оказавшись ближе, я увидел открытую дверь и заглянул внутрь.

Рикарда стояла у одного из симуляторов и заметно хмурилась. Её густые волосы были небрежно собраны на макушке, две тонкие цветные косички — розовая и голубая — выбились и упали на правое плечо. В одном ухе торчал проводной наушник, а сама она сосредоточенно работала руками в окне модуля.

Процесс работы отображался на экране справа от Грейвс, так что я мог детально рассмотреть, какие швы получаются у неё лучше всего.

— Да чтоб тебя, — тихо выругалась Рика и начала распутывать одну из нитей.

Я приложил руку ко рту, чтобы не рассмеяться, и продолжил наблюдать.

Третий шов — сойдёт.

Четвёртый — идеально.

Пятый — повторить не вышло.

Шестой — почти, даже сносно, но Рика снова начала нервно распускать материал.

Было очевидно, что эту девчонку не удовлетворяло «достаточно хорошо» — она хотела сделать правильно. Её упорству можно было позавидовать: остаться после окончания смены, чтобы отработать технику сшивания ткани. Что-то мне это напоминало…

Это мне тоже в ней нравится.

В этом тоже оказалось несложно признаться. Я ещё на той операции с Доусоном усвоил, что Рикарда точно на своём месте в операционной.

Я так увлёкся наблюдением за её работой, что не сразу заметил, что она смотрела в мою сторону. Я не шелохнулся: так и остался стоять в проходе, скрестив руки на груди.

— Вы давно там стоите? — спросила Рика.

— Достаточно.

— Очень информативно, — сухо бросила она.

После этого я подошёл к столу, а она осталась стоять с другой его стороны. Достаточное расстояние, чтобы не нарушать личных границ.

— Четвёртый шов был лучше, чем шестой, — сказал я, указав на модель.

Она проследила за моей рукой, а потом подняла на меня свой карий взгляд.

— Вы считали?

— Я наблюдал, — уточнил я.

— За швами?

Я нервно дёрнул уголком рта.

— Разумеется, доктор Грейвс.

В этот раз Рика даже не смутилась от собственного вопроса, явно вырвавшегося раньше, чем она успела его обдумать. Она свернула модель и отложила инструменты в сторону, после чего на секунду задержала взгляд на мне.

— А звучало подозрительно.

— Это уже особенности вашего восприятия, — я не собирался спасать её.

Мне нравилось наблюдать за её реакциями, и пока что они были достаточно непредсказуемыми.

Я проверил помещение на готовность к завтрашнему занятию, отключил все оборудование и краем глаза наблюдал за тем, как Рика собирала свои вещи.

— Вы не только персональные аттестации проводите? — продолжая складывать сумку, бросила она очередную колкость.

Я же посмотрел на неё достаточно выразительно, давая понять, что уловил эту дерзость.

— Я обучаю, доктор Грейвс. А вам нужно учиться справляться с давлением, — выключая свет в помещении, парировал я.

Рикарда молча направилась к выходу, а я снова придержал для неё дверь, жестом приглашая пройти вперёд. Почему-то сейчас это меня уже не удивило.

Оказавшись в коридоре, мы оба направились в сторону примыкающего корпуса, но Грейвс неожиданно затормозила у кофемашины, стоявшей на небольшом велком-островке. Я автоматически остановился и стал наблюдать, как она набирает комбинацию на сенсорном дисплее и ждёт свой напиток.

Аппарат почему-то начал наливать второй стакан кофе вслед за первым, и Рика, быстро среагировав, поменяла ёмкости. Закрыв второй напиток крышкой, она посмотрела в мою сторону, чуть вскинув голову.

— Хотите?

Я очнулся от своих мыслей и вопросительно глянул на неё.

— Что именно?

Рика перевела взгляд с меня на стакан кофе в своих руках.

— Кофе, доктор Палмер.

Я позволил себе улыбнуться. Совсем чуть-чуть.

— Я вижу, что кофе.

— Тогда в чём вопрос? — всё так же глядя мне в глаза, спросила Рика.

— Вы довольно широко сформулировали свой вопрос, — не унимался я.

Под вечер контроль над эмоциями и репликами, вырывающимися изо рта, ослаб до непозволительного.

Рикарда, явно уставшая после тяжёлой смены и дополнительной работы, просто впихнула мне стакан в руки.

— Господи, да возьмите его уже.

— Вы всегда так нервничаете, Грейвс, когда предлагаете мужчине кофе?

Палмер, хватит, — одёрнул я себя, прекрасно понимая, как двусмысленно это прозвучало.

— Только когда мужчина невыносим, — быстро нашлась с ответом Рикарда.

— Значит, мне повезло.

— Вам не повезло с характером.

Я засмеялся.

— Спасибо за кофе, кстати, — добил я.

Рика отвернулась от меня и двинулась по коридору чуть впереди. Отпивая откровенно невкусный кофе из автомата, я направился следом за ней.

Она размашисто шагала, чуть размахивая своей сумкой, успевая делать частые глотки из бумажного стаканчика. Каждый раз, когда она пила, я немного кривился, вспоминая вкус напитка. Ей, похоже, было всё равно: даже эта водянистая бурда, видимо, дарила ей бодрость. Я шёл чуть позади и позволил себе впервые рассмотреть не только её лицо: мои глаза задержались на линии изящной шеи, которая была открыта из-за высокой прически, спустились ниже к талии, едва проглядывающей под хирургической футболкой, и к её длинным ногам…

Я не успел даже поругать себя за то, что стал откровенно пялиться на неё, потому что Рика резко развернулась ко мне лицом и продолжила шагать спиной назад.

— Доктор Палмер, так почему мой четвёртый шов был лучше шестого? — она задумалась. — Может быть, потому что…

Договорить я ей не дал и почти дёрнулся в её сторону, когда заметил, что она движется прямо на медицинскую тележку.

— Смотри, куда идёшь, — вырвалось из меня.

Рика остановилась и повернула голову, заглянув себе за плечо.

Остановившись, я чуть нахмурил брови, глядя на неё. Я снова обратился к ней неформально. Судя по её лицу, она это заметила.

— Ещё шаг — и познакомились бы с тележкой куда ближе.

Постаравшись не акцентировать внимание на смене обращений, я медленно двинулся дальше по коридору.

— Вы снова сделали это?

— Что?

— Ничего, — догнав меня, ответила Грейвс.

Она заметила. Конечно, — мысленно закатил я глаза и свернул к лифтам.

— Тогда идите вперёд, Грейвс. Желательно лицом по направлению движения.

— Очень ценный совет, доктор Палмер, — огрызнулась она и, поспешно попрощавшись со мной, двинулась в сторону ординаторской.

Переодевшись уже в третий раз за день, я снова оказался в стеклянной галерее между корпусами Холда, направляясь на парковку для персонала. Дождь наконец-то закончился, оставив мелкие капли на стекле и мокрый асфальт внизу.

День выдался длинным и ещё более странным, чем прежде. Конечно, я задавался вопросом, почему стал так часто встречаться с ординатором Грейвс в стенах больницы, но понимал, что мог найти этому вполне рациональное объяснение. Раньше она меня просто не интересовала и проходила практику в общей хирургии, потом оказалась на ротации у Альварес — я же в обоих хирургиях бывал крайне редко. А теперь, когда случай Гарри Молла связал оба направления, Рикарда стала частой гостьей моего отделения.

Но стоило ли обманывать самого себя? Всё просто: по глупейшим законам вселенной или чего-то подобного, стоило кому-то тебе понравиться — и ты начинал замечать этого человека повсюду. Мозг словно сам выхватывал его из пространства.

Чтоб эту науку и её законы.

Я давно жил один. В том смысле, что у меня просто не было времени на романтический интерес. Я уже не помнил, когда в последний раз после тяжёлой смены просто шёл по коридору с кем-то и смеялся над полной ерундой.

На экране мобильного, который я сжимал в руках, всплыло два уведомления.

Лейла: «Я долетела. Встретимся на следующей неделе. Можешь больше не проверять мобильник каждые десять минут».

Невыносимая женщина, — подумал я, читая её сообщение.

Киллиан: «Задержался в больнице. Останусь ночевать у одногруппников».

Да уж, у одногруппников, — ухмыльнулся я своим мыслям и уже в куда лучшем настроении направился домой, предвкушая пустую квартиру и несколько часов тишины. Мне было что проконтролировать, о чём подумать и о чём лучше было не думать вовсе.