Сара пыталась спросить дорогу у прохожего-итальянца. Пара неудачных попыток, непонимание, смешение английских и выученных наспех фраз — и она, обречённо вздохнув, опустилась на лавочку. Развернула карту и уставилась на переплетение улиц, явно не понимая, где находится.
Тед наблюдал за ней, не в силах отвести взгляд. Он влюбился с первого взгляда.
Наконец терпение Сары иссякло: она резко смяла карту и бросила её в урну. Та не долетела, упала на землю и по мостовой её потащил лёгкий ветер. Лист, шурша, докатился почти до ног Теда.
Он поднял карту, подошёл к лавочке и, ловко отправив мятую бумагу в мусорную корзину, спросил по-английски:
— Кажется, вы немного заблудились?
Сара подняла на него растерянные глаза. Так они и познакомились: разговорились, прошлись вместе по вечернему Риму, а потом уже не расставались. Спустя некоторое время поженились, и теперь Тед, помня о её любви к древней истории, решил провести медовый месяц в самом, по слухам, загадочном городе Италии. Сара была на седьмом небе.
К этому времени город окончательно погрузился в ночь. Зажглись уличные огни, витрины небольших лавок и кафе, мигающие вывески. С открытых террас ресторанов доносился звон бокалов, смех, обрывки разговоров. Гомон заглушал музыку уличных музыкантов и крики зазывал, предлагавших экскурсии, сувениры и всевозможные услуги.
Толпа туристов текла по улицам плотным потоком. Торговцы сувенирами наперебой тянули к прохожим браслеты, открытки и магнитики. Протискиваясь сквозь людской шум и цветную суету, Тед и Сара добрались до главной площади.
По периметру, вдоль фасадов старых домов, сидели уличные художники. Перед ними стояли мольберты, на стульях позировали туристы, смеясь, поправляя волосы и шляпы. Одни заказывали шаржи, другие — романтические портреты «на память об Италии».
Сара замедлила шаг. Она любила живопись и не могла просто пройти мимо. Её взгляд притянула одна группа картин — портреты молодых девушек, выставленные чуть впереди остальных, так, чтобы их было хорошо видно.
Продавца сперва было не разглядеть: он прятался за своими работами, словно растворяясь в тёмном проёме между ними. Сара поначалу даже не поняла, что за полотнами кто-то сидит — так завороженно она смотрела на лица на холстах.
Девушки на портретах были очень разные. Одна сидела на фоне водопада, сложив белые руки на коленях; другая — в холле старинного замка; третья — за столиком кафе, очень похожего на то, что находилось через дорогу. Одна была одета в лёгкое современное полупрозрачное платье, другая — словно графиня из восемнадцатого века: широкое платье с кринолином, жемчужное ожерелье на тонкой шее, высокий парик.
По деталям костюмов и фона было ясно: девушки будто бы принадлежат к разным эпохам и сословиям. На одном из полотен Сара заметила узнаваемую лепнину, характерную для XIV века.
Но всех их объединяло одно: лица были написаны настолько живо, что создавалось ощущение, будто девушки дышат. Их глаза не просто смотрели — они следили.
Саре показалось, что одна из девушек смотрит прямо на неё. В уголках глаз блестели слёзы.
— Синьора хочет портрет? — тихий бархатный голос, донёсшийся из тьмы за картинами, вырвал её из оцепенения. — Всего тысяча лир, и Молок нарисует ваш портрет.
Молодожёны не сразу поняли, откуда исходит голос. Мужчина говорил на безупречном английском, без тени акцента. Наконец продавец отодвинул одну из картин и вышел ближе к свету, и пара смогла рассмотреть его.
Перед ними стоял очень пожилой старик. Худые, чуть искривлённые пальцы с длинными пожелтевшими ногтями лежали на рамах картин. Лицо почти полностью скрывал глубокий чёрный капюшон. Виднелась только нижняя часть: тонкие сухие губы растянулись в доброжелательной улыбке, обнажая редкие, посеревшие от времени зубы. Щёки прорезали глубокие морщины, частично прикрытые редкой седой щетиной.
Длинный крючковатый нос, местами покрытый то ли язвами, то ли пигментными пятнами, почти касался верхней губы.
Одет старик был в чёрный монашеский балахон, перехваченный на талии потёртым, местами разлохмаченным поясом.
Глаз его по-прежнему нельзя было разглядеть, но у Сары и Теда не оставалось сомнений: Молок, как он себя назвал, смотрит прямо на них.
— Всего тысяча лир? — удивился Тед. — За такой портрет? Не слишком ли дёшево?
Старик чуть повернул голову в его сторону, будто подчёркивая, что сейчас обращается именно к нему.
— Ваша спутница слишком красива, чтобы Молок брал больше, — его речь звучала завораживающе, медленно, словно вкрадчивое пение. — Молок не имеет права назначать высокую цену такой синьоре.
— Тед, посмотри, какие картины, — шепнула Сара, сжав его руку. — Давай сделаем.
— Молок не продаёт картины других девушек, — вмешался художник, едва она успела договорить. — Он напишет портрет синьоры за тысячу лир и подарит его ей.
— Подарок, за который нужно заплатить, — усмехнулся Тед. — Неплохой бизнес.
— Всё равно, это очень хорошая цена, — не унималась Сара.
— Дорогая, мы будем здесь целый месяц, — мягко сказал Тед и поцеловал её в щёку. — Давай обсудим на спокойную голову. Если ты захочешь, синьор… — он на секунду запнулся, подбирая слово, — уважаемый художник напишет твой портрет. Как это будет происходить? — он уже обратился к старику, который медленно поворачивал голову то к нему, то к Саре, внимательно следя за их разговором.
— Синьора будет приходить в студию Молока каждый день, — неторопливо ответил старик. — В течение недели, пока Молок не закончит работу.
— Вы бываете здесь каждый день?
— Молок приходит на площадь каждый вечер, после захода солнца, уже многие столет… — он запнулся буквально на долю секунды. — Многие годы.
Тед нахмурился, но быстро отмахнулся от странной оговорки.
— Хорошо, — он кивнул. — Сегодня мы всё обдумаем и найдём вас, когда примем решение.
— Молок будет здесь. Молок будет ждать синьору, — старик снова повернул голову к Саре и чуть заметно поклонился.
Отходя от картин, Сара ещё раз оглядела полотна. Ей показалось, что что-то изменилось. Улыбки на лицах девушек исчезли. Теперь их выражения были испуганными, глаза — широко распахнутыми, полными немого ужаса.
Они отошли метров на сто, и Сара уже собиралась запомнить путь обратно, чтобы потом без труда найти старого художника. В этот момент мимо проехал мотороллер. Его фара полоснула по площади, выхватив из тьмы угол здания, фигуру старика и картины.
В том же световом пятне на секунду проявился узкий тёмный проём между двумя домами — подворотня, которую раньше вообще не было заметно.
В этой подворотне стоял молодой человек.
Свет задел его лишь на миг, но Саре хватило и этого. Парень был очень молод, высок и красив. Длинный кожаный плащ плотно облегал его фигуру, подчёркивая широкие плечи и спортивное сложение. На голове был кожаный капюшон, но, в отличие от художника, он скрывал только верхнюю часть лба.
Юноша пристально следил за стариком. Его взгляд был напряжённым, цепким. Было видно: он не хочет, чтобы его заметили.
Через секунду фара повернула, свет исчез, и вместе с ним исчез таинственный незнакомец — словно его там и не было.
Оставшийся путь до отеля Сара почти не слышала мужа. Тед что-то рассказывал, то брал её за руку, то возбуждённо жестикулировал, делясь планами на завтрашнюю экскурсию. Сара кивала в нужных местах, но мыслями всё время возвращалась к картинам, к старому художнику и к юноше в плаще.
На душе было неспокойно. Тревога не отпускала её до самого отеля.
Только когда они легли в постель и Тед обнял её, прижав к себе, напряжение чуть ослабло. Сара уснула почти сразу.
Всю ночь ей снилось, как она бродит по городу: рассматривает древние здания, пьёт кофе на уютной террасе, фотографирует мостовые. Но где бы она ни оказалась, из окон на неё смотрели девушки с картин уличного художника — живые, настойчивые, с тем же взглядом, от которого по коже шли мурашки.
А юноша в длинном кожаном плаще всегда был неподалёку. Он возникал в каждой подворотне, прятался в каждом тёмном проёме, не сводя с Сары внимательного, пронзительного взгляда.
***
Два дня пролетели незаметно. Сара успокоилась: странные сны больше не мучили её, тёплое море и объятия Теда вернули ей душевное равновесие.
По вечерам, проходя через главную площадь, она ловила себя на том, что невольно всматривается в ряды уличных художников. Но старика не было. Ни картин, ни чёрного балахона — словно Молок ей просто приснился.
Зато странного незнакомца Сара замечала дважды. В первый раз — в кафе на площади. Он сидел за крайним столиком в тени, так, что его легко было принять за обычного посетителя и тут же забыть. Но Сара увидела его профиль, линию плеч, знакомый плащ. Незнакомец наблюдал за людьми, как будто выискивал кого-то в толпе, и, кажется, вовсе не замечал её настойчивый взгляд.
Во второй раз он попался ей по дороге в отель. Молодой человек шёл впереди, но Сара узнала его по походке, по силуэту.
Странно, но тревоги эти встречи не вызывали. Наоборот, рядом с ним она ощущала странное спокойствие — будто находится под чьей-то невидимой защитой.
Однажды молодожёны, задержавшись на пляже дольше обычного, возвращались через знакомую площадь уже в сумерках. Теду позвонили с работы — «очень важное дело», как он буркнул, глядя на экран.
Сара заняла свободный столик на террасе кафе, пока муж отходил в сторону, чтобы поговорить по телефону. Она заказала коктейль и, лениво помешивая лёд трубочкой, осматривала площадь: туристов, уличных торговцев, музыкантов.
И вдруг увидела его.
Старика в чёрном балахоне и капюшоне, почти полностью закрывавшем лицо.
Сара узнала Молока сразу.
Только теперь вокруг него не было ни мольберта, ни картин. Он стоял чуть поодаль от центра площади и о чём-то говорил с молодой женщиной.
Та выглядела настоящей аристократкой — словно сошла с картины. Сара мысленно так её и назвала: «аристократка».
У женщины были длинные, чёрные как смоль волосы, заплетённые в тугую косу, перекинутую на спину. На голове поблёскивал гребень или диадема с мелкими камнями — когда на них попадал свет, они вспыхивали холодными искорками. Худое красивое лицо казалось почти неестественно бледным.
Она была высокая и очень стройная. Стояла неподвижно, с прямой спиной, смотрела на Молока слегка сверху вниз, не опуская головы. Только большие глаза были полуопущены, ресницы отбрасывали тень на скулы.
Платье было прямым, без лишних деталей, кроваво-красного цвета, спускаясь до самой мостовой и скрывая обувь. Руки женщина держала скрещенными на груди, как будто сдерживая раздражение.
Сара поймала себя на мысли, что эта незнакомка выглядит так, словно привыкла командовать. И сейчас явно чем-то недовольна.
Молок, напротив, стоял сгорбившись. Он говорил тихо и быстро, чуть наклонившись вперёд, как слуга, который отчитывается перед госпожой и не смеет поднять глаза.
Выслушав его, женщина коротко ответила — Сара не разобрала слов — и, резко развернувшись, направилась в сторону кафе.
Проходя мимо, она взглянула на Сару.
От этого взгляда у девушки похолодело внутри. Тревога возникла внезапно, будто кто-то сжал сердце ледяной рукой.
Женщина смотрела прямо ей в глаза — долго, цепко, почти изучающе. В этом взгляде не было ни любопытства, ни интереса, ни враждебности — только холодное, оценивающее внимание.
И тут же прошла мимо, как будто Сара была всего лишь частью пейзажа.
Все это время Молок оставался на месте, согнув спину, не поднимая головы, пока аристократка не скрылась из виду. Лишь тогда он медленно выпрямился.
Сара вскочила со стула и стала искать глазами Теда, тревожно оглядывая площадь. Его нигде не было видно.
Когда она обернулась обратно, чтобы посмотреть, что делает старик, на том месте уже никого не было. Молок исчез.
Она снова села и, уставившись невидящим взглядом перед собой, начала лихорадочно прокручивать увиденное.
«Что вообще такого я сейчас видела?» — спросила она себя.
Мозг тут же поспешил найти простое объяснение: может, это просто недовольная клиентка? Может, ей не понравился портрет, и она устроила художнику разнос, требуя вернуть деньги?
Мысли кружились, нагоняя всё новую волну беспокойства. Размышления Сары прервал знакомый силуэт.
По площади в её сторону шёл молодой человек в длинном кожаном плаще. В этот раз капюшон был откинут, и Сара смогла как следует рассмотреть его лицо.
Светлые прямые волосы, зачёсанные назад, спадали ему на плечи. Голубые глаза смотрели строго вперёд, будто он был полностью погружён в свои мысли.
Он прошёл совсем близко, почти задев её стул, но ни на секунду не перевёл взгляд на неё — словно не заметил.
У Сары перехватило дыхание. Сердце забилось чаще, кровь застучала в висках.
Когда она осмелилась оглянуться, незнакомца уже не было.
— Соскучилась? — Сара вздрогнула.
Тед подошёл сзади и положил руки ей на плечи. Увидев её побледневшее лицо, он нахмурился:
— Дорогая, что случилось?
— Ничего страшного, — Сара заставила себя выровнять дыхание. — Тебя долго не было, я… просто начала волноваться.
— Это всё Брэд, — проворчал Тед. — У них опять аврал.
Он начал рассказывать, что-то про работу, но слова доносились до Сары глухо, как сквозь воду.
— Я тут подумала, дорогой, — перебила она мужа на полуслове. — Я всё-таки хочу свой портрет. Давай разыщем того художника. Мне его работы очень понравились.
Тед на секунду растерялся от такой резкой смены темы.
— Ну… если ты хочешь, — он слегка замялся, но тут же улыбнулся. — Конечно. Я только за. Пойдём в отель, уже поздно. Я зайду расплачусь, а ты подожди меня на площади.
Сара вышла из кафе и стала ждать мужа у фонтана в центре площади. Вода тихо падала по камню, отражая свет фонарей, а она ходила туда-сюда, не в силах успокоить мысли.
Развернувшись, чтобы пойти в другую сторону, Сара неожиданно наткнулась на чью-то грудь — твёрдую, как скала.
Она подняла глаза и замерла, раскрыв рот от удивления.
Перед ней стоял тот самый незнакомец из подворотни. Он смотрел прямо на неё.
— Вы должны немедленно уехать, — его голос был низким и твёрдым, но в нём слышалось не давление, а тревога.
— Кто вы такой? Что вам от меня нужно? — Сара чувствовала, как внутри поднимается волнение, но страха не было. От него не исходило угрозы — скорее, странное ощущение заботы.
— Уезжайте. Немедленно, — повторил незнакомец.
— Сара! — голос Теда прозвучал как выстрел.
Она резко обернулась. Муж стоял у входа в кафе и махал ей рукой.
Сара тут же повернулась обратно к незнакомцу — и увидела пустоту. Его не было.
— Я еле тебя нашёл, — Тед подошёл ближе. — Всё в порядке?
— Да. Всё нормально, — ответила Сара, чуть запинаясь. — Я просто устала. Пойдём в отель.
— Конечно, — он обнял её за плечи. — Кстати, я выяснил, где можно найти художника. Завтра сможем договориться насчёт портрета.
— Отличная новость, — настроение Сары чуть приподнялось. — А теперь пойдём спать.
***
Сара медленно подняла тяжёлые веки. Яркое солнце ударило в глаза, заставив её тут же зажмуриться. Потерев веки пальцами, она повторила попытку, щурясь от света.
— Тед?.. — в номере было тихо.
Посмотрев на часы, Сара приподнялась в кровати. Стрелки показывали двенадцать. Голова была тяжёлой и гудела, как после сильного похмелья.
Она попыталась встать, но слабость в ногах и внезапная тошнота тут же уложили её обратно. Так она пролежала ещё полчаса, собираясь с силами.
Наконец, сжав зубы, Сара поднялась и почти на ощупь дошла до душа. Тёплая вода немного привела её в чувство, но, когда она уже вытиралась полотенцем, мир вокруг качнулся. К горлу подкатило.
Не понимая, что с ней происходит, она бросилась к унитазу. Её вырвало.
Почистив зубы и приняв лекарства от тошноты и отравления, Сара почувствовала облегчение — и неожиданно острый голод.
Она заказала еду в номер, потом взяла телефон, чтобы позвонить Теду. Но не успела набрать номер, как услышала, что входная дверь открывается.
Тед вошёл в комнату, держа в одной руке бумажный пакет с ещё тёплыми булочками, а в другой — два стакана кофе навынос. От него пахло улицей и свежей выпечкой.
— Уже проснулась, соня? — улыбаясь, спросил он. — Я принёс завтрак. Точнее, обед.
— Где ты был? И почему не разбудил меня? — тихо спросила Сара.
Увидев её бледность и усталые глаза, Тед тут же посерьёзнел.
— Ты так сладко спала, не хотелось будить, — ответил он уже более настороженно. — Что случилось, дорогая?
— Меня стошнило. Наверное, чем-то отравилась. — Она поморщилась. — Так где ты был?
— Ходил к художнику договариваться насчёт твоего портрета, — сказал Тед и поставил кофе на тумбочку. — Но не застал его дома. Как ты себя чувствуешь?
Он присел на край кровати и взял её за руку.
— Жутко голодной — вот как я себя чувствую, — Сара попыталась улыбнуться. — Я уже заказала еду в номер. Что ты мне принёс? Как вкусно пахнет… ммм.
— Свежие итальянские булочки, — Тед взял пакет с прикроватного столика и развернул его. — Ещё горячие.
— Что там с художником? Ты договорился? — Сара откусила большой кусок, с наслаждением жуя.
— Я его не застал, — ответил Тед, подавая ей салфетку. — Вечером сходим к нему вместе. Соседи сказали, что его можно застать около девяти.
— Чем займёмся до вечера? — голос Сары звучал уже бодрее, а в глазах появился игривый блеск.
— Ну… я даже не знаю, — протянул Тед, забирая у неё недоеденную булочку.
Он потянулся к ней и поцеловал в губы, затем в шею, ладонью поправив сползший халат. Поцелуи становились глубже, рука скользнула ей на бедро, мягко сжимая кожу.
Сара почувствовала, как вместе с теплом возвращается и прежняя близость — то самое чувство, когда весь мир сужается до двоих на большой кровати в незнакомом городе.
Она ответила на поцелуй, обвила его шею, и вскоре их смех и шёпот растворились в шелесте простыней и гуле кондиционера.
Когда всё закончилось, Сара лежала, тяжело дыша, чувствуя приятную усталость во всём теле и странную слабость в ногах, как будто они налились ватой. Её всё ещё слегка потряхивало — и от недавнего недомогания, и от накатившей волной близости.
Тед перевёл дыхание и уже собирался что-то сказать, но в дверь деликатно постучали.
Он быстро накинул её халат и пошёл открывать.
Сара закрыла глаза и на несколько секунд позволила себе просто лежать, прислушиваясь к собственному сердцу. Оно билось слишком быстро, но внутри было удивительное ощущение защищённости.
— А вот и обед, — бодро объявил Тед, входя в комнату с подносом. — Как раз вовремя. Нам нужно подкрепиться.
Он смотрел на жену с тёплой улыбкой, и от этого ей стало чуть спокойнее: всё вокруг казалось нормальным — отель, еда, муж, солнце за окном.
Пообедав и снова приняв душ, они начали собираться на прогулку. Сара чувствовала себя уже почти здоровой, хотя где-то глубоко внутри оставалось лёгкое беспокойство, которое она старательно не замечала.
***
Побывав на пляже и пообедав в прибрежном ресторанчике, они двинулись в город, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом. Узкие улочки наполнялись тенью и жёлтым светом фонарей, камень под ногами медленно остывал. Сара и Тед шли не спеша, направляясь к дому художника — сегодня они надеялись наконец застать Молока.
Подойдя к ветхой хижине с наглухо заколоченными окнами, Тед тихо постучал. В ответ — только вязкая тишина.
Он постучал сильнее. Казалось, ещё немного — и старую дверь сорвёт с петель.
После третьего, особенно настойчивого стука, за дверью по-прежнему было пусто.
— Пойдём на площадь, — вздохнул Тед. — Может, он уже там.
Оставив бесплодные попытки, супруги повернули обратно и направились к главной площади.
К тому времени солнце окончательно исчезло, и на город опустилась ночь. Сегодня на площади было люднее, чем обычно. В небольших кафе не осталось свободных мест, туристы плотным кольцом окружали уличных торговцев, не давая им и шагу ступить.
Продираясь сквозь толпу, Тед и Сара вертели головами, пытаясь разглядеть знакомый чёрный балахон. Но из-за плотного человеческого кольца увидеть что-либо было почти нереально.
Наконец им удалось протиснуться к месту, где обычно сидел Молок со своими картинами.
Пара с облегчением выдохнула: старик был на месте. Он сидел позади ряда полотен, с опущенной головой, как будто отгороженный от шума невидимой стеной. Казалось, толпа его не касается. На миг Саре даже показалось, что он спит.
— Здравствуйте, синьор Молок, — первой заговорила Сара, не дав мужу открыть рот. — Мы ищем вас по всему городу.
Старик вздрогнул, словно вынырнул из глубокой задумчивости, и поднял взгляд. Сначала он смотрел на Сару отрешённо, будто пытаясь вспомнить, кто перед ним, где он и почему к нему обращаются. Потом перевёл взгляд на Теда.
— О, padrone e padrona1, — медленно произнёс он. — Молок всегда здесь, на своём месте. Что угодно господам?
— Я бы хотел заказать у вас портрет своей жены, — опередил Тед супругу, которая уже открыла рот, чтобы добавить что-то своё.
— Это просто замечательно! — старик всплеснул руками и окинул Сару внимательным, почти пронизывающим взглядом с головы до ног. — Цену вы знаете?
— Да, — кивнула Сара. — Мы уже подходили к вам раньше.
— Padrone e padrona уже говорили с Молоком? — старик слабо улыбнулся. — Молок стар, его память подводит. Когда вы готовы начать?
— Да хоть сейчас, — оживилась Сара. — Прямо здесь.
— Сейчас Молок не может, — нахмурился старик. — Молок не работает на площади. Молок пишет у себя дома.
— Мы были у вас, но не застали, — перебил его Тед.
Старик чуть подался вперёд.
— Вы знаете, где живёт Молок?
— Да, — ответил Тед. — В кафе неподалёку мне рассказали, где вас найти.
— Молока знают в городке, — задумчиво произнёс художник, как будто эта мысль его одновременно радовала и тревожила. — Что ж… Молок будет ждать юную padrona у себя завтра, после захода солнца.
Он сделал короткую паузу, затем добавил:
— Padrone не нужно приходить. Чтобы не отвлекать жену и Молока. Госпожа будет возвращаться к мужу на рассвете. Молок отвечает за безопасность юной госпожи.
Слова прозвучали как формула, давно заученная и много раз повторённая.
— Тед, не волнуйся, — тихо сказала Сара, мягко сжав его руку. — Со мной всё будет в порядке.
Он колебался всего мгновение, потом всё-таки кивнул.
— Хорошо. Если что, я знаю, где вас искать, — сказал он уже более жёстким тоном, глядя прямо на старика.
— Perfettamente2, — Молок улыбнулся сухими губами. — А теперь господа должны извинить старого художника. Молок должен оставить вас, чтобы подготовиться к работе. Sì, domani3.
С этими словами он слегка повернулся и принялся что-то перекладывать за полотнами, будто разговор уже завершился и присутствующий рядом молодой супруги его больше не интересуют.
Тед обнял Сару за талию, притянул её ближе и неожиданно крепко поцеловал.
— Что это было? — улыбнулась она, удивлённо подняв брови.
— Хочу поскорее вернуться в номер, — прошептал Тед ей на ухо.
— Сейчас?
— Прямо сейчас, — повторил он так же тихо.
Они стояли, обнявшись, спиной к художнику и не видели, что происходит у них за спиной.
— Я только хотела кое-что уточнить… Скажите, Молок… — начала Сара, оборачиваясь.
Фраза оборвалась на полуслове.
Тед тоже повернулся, следуя её взгляду.
На месте, где секунду назад сидел старик и стояли его картины, теперь было пусто.