Бикир поставил шест и вышел, оставив мастера делать свою работу. Он был уверен, к вечеру язык у этого скота развяжется. Задумавшись, Бикир снова облизал палец и сплюнул кровь, в очередной раз удивляясь, что маленькая царапинка может так сильно болеть. Никто так и не выяснил, почему уколы шипов пырларла такие болезненные. Предполагали, что они содержат яд. Но в ходе опытов выяснилось, что размолотые шипы не вызывают боли, и действие их оставалось загадкой. Молодой человек едва не посочувствовал найрару, представив, что тому предстоит. Он вспомнил, как отец еще подростками заставлял его и Бакара отжиматься на кулаках, удерживая между согнутых пальцев шипы, готовые впиться в руку при любой оплошности. И как однажды его вспотевшая рука соскользнула, шипы пробили ладонь насквозь, и отец выдернул их щипцами с тыльной стороны. И как он потерял сознание от боли. И как месяц не мог пошевелить рукой. Бикир взглянул на три маленьких шрама возле запястья, поежился и тряхнул головой, избавляясь от воспоминаний.
Осень заявила о себе внезапной прохладой, начал моросить дождик. Бикир не надел куртку, но не идти же в другой конец заставы. Он осмотрел тела погибших патрульных и останки пырларлов. Двое были убиты дротиками с близкого расстояния, еще двое погибли в рукопашной. Явно засада. Как могли опытные воины допустить подобное? Убить даже одного вооруженного Ар-Раара верхом на пырларле – задача не из простых. А тут четверо… Он не видел места происшествия, но уверяли, что устроить засаду там негде. Бикир с сожалением посмотрел на останки пырларлов. Пырларлы были для Ар-Рааров не просто домашними животными, а верными друзьями и соратниками. Хозяева получали от них все, начиная от преданной службы и заканчивая оружием и обмундированием. Благодаря их тушам, тысячи лет пролежавшим под слоем донных отложений Древнего Моря, Ар-Раары имели богатый источник прекрасно сохранившихся шипов и шкур. Найрарам же удавалось заполучить пырларла крайне редко. Вот и у убитых в стычке пырларлов отсутствовали шипы на ногах. Быстро их не добудешь, значит, враги не торопились и не боялись. Сын Митверхала надеялся, что разобраться поможет осмотр места нападения и разоренного хутора.
Вечером командующий вновь зашел в допросную. Измученный, весь в крови, пленник не сдавался, хотя от прежней бравады не осталось и следа. Бикир невольно восхитился его мужеством. На этот раз найрар молча взглянул на него, а старший дознаватель только развел руками.
– Продолжайте, – отдал Бикир короткий приказ, и обратился к найрару, – рано утром я уезжаю, меня не будет почти сутки, а поскольку я пообещал лично прекратить твои страдания, то придется долго ждать. Подумай. Лучше б тебе стать поразговорчивее.
– Клянусь… прахом… предков… вы ничего… не добьетесь…, – с трудом выговорил найрар. – Счастливого…пути…господин…
***
Сидя в своем кабинете, Бакар пытался разобраться с бумагами – отец постарался загрузить его по самые уши. Он ненавидел это занятие, казалось, мозги сейчас вскипят. Да еще мысль о брате и экспедиции никак не шла из головы. Как ни старался, он не мог придумать способа уговорить отца не посылать Бикира. Однако работа требовала внимания, и он с трудом заставлял себя сосредоточиться.
В кабинет вошел его слуга, Ки-Сиел, и почтительно остановился у двери.
– Да, Ки-Сиел? – не отрываясь от бумаг, сказал Бакар.
– Господин Бакар, к вам посыльный.
– Пригласи.
Вошел Ки-Лен, конюший Мэй-Ланги, бледный и потерянный. Преемник нахмурился.
– Ки-Лен?
– Госпожа… хочет вас видеть, – пролепетал Ки-Лен.
– Что случилось?
– Госпожа… хочет вас видеть, – повторил мальчишка, готовый разрыдаться.
Понятно, у Мэй-Ланги проблемы, но обсуждать их конюшему запрещено.
– Буду через час, – сказал Бакар, больше ничего не уточняя.
Кипиш нечасто видел хозяина, не то что счастливчик-Малыш. Спасало то, что он был намного покладистее собрата, и не возражал, когда за ним ухаживали и выпускали на прогулку. Он с радостью покинул конюшню и мигом домчал Бакара до дома Мэй-Ланги. Взволнованная служанка провела Бакара наверх. На лестнице им встретился целитель, внутри шевельнулось недоброе предчувствие. Мэй-Ланги лежала на кровати бледная, точно восковая кукла. Увидев синяки и ссадины у нее на шее, Бакар приподнял одеяло. Все тело куртизанки было сплошным синяком, с кровоподтеками, ранами, царапинами и укусами. Бакар чуть не задохнулся от жалости и горячей волны бешенства. Огромным усилием взяв себя в руки, он аккуратно присел на край кровати и коснулся руки девушки.
Мэй-Ланги слегка приоткрыла глаза. Этот зверь не тронул ее лицо, оно было по-прежнему прекрасно, несмотря на мертвенную бледность. Бакар знал этот почерк.
– Мне так жаль, Мэй…– слова застревали в горле, – кто это сделал с тобой? Это он?
Бакар знал ответ, но хотел убедиться. Мэй-Ланги вздохнула, поморщившись от боли.
– Неважно, – с трудом проговорила она, – просто хотелось тебя увидеть.
Бакар сел на пол, чтобы быть ближе, осторожно взял ее руку и стал целовать кончики пальцев.
– Все будет хорошо, я пришлю к тебе нашего целителя.
– Целитель мне ни к чему, – Мэй-Ланги грустно улыбнулась.
– Не говори глупостей, Мэй! Борись, ты ведь сильная!
– Я стараюсь, Бакар, но мне так больно… А целитель сказал, что не может помочь.
– Это пройдет, Мэй. Я знаю, боль проходит. Только не уходи!
Мэй-Ланги не могла больше говорить и закрыла глаза. Из-под сомкнутых век по щеке пробежала слезинка.
Бакар спустился вниз. Смотреть на страдания девушки было невыносимо, он привык видеть ее совсем другой. Целитель сидел в гостиной и давал прислуге наставления по уходу.
– Что ты можешь сказать о ней? – резко спросил Бакар, – она выживет?
– Да, господин, ее жизнь вне опасности. Повреждения поверхностные, но обширные и болезненные, выздоровление может затянуться. Поэтому, если хотите, могу рекомендовать другую…
– Молчать! – рявкнул Бакар. Он испытал огромное облегчение, но слова целителя задели, – почему ты сказал, что не можешь помочь?
– О, я имел в виду только облегчение боли, – опешил целитель.
Бакар ворвался во дворец, словно разъяренный пырларл. Все, кого он встречал в коридорах, поспешно расступались, опасаясь попасть ему под руку. Задыхаясь от бешенства, Преемник распахнул дверь в кабинет отца. Сидевший за столом Митверхал сделал вид, что несказанно удивлен его появлением.
– Бакар, сынок, что с тобой? Ты нездоров?
– Не прикидывайся, отец! Ты прекрасно знаешь, что! Зачем?!
– Ты о чем? – округлил глаза Митверхал.
Оттого что отец пытался сделать из него дурака, Бакар распалялся еще больше.
– Мэй-Ланги!!! – крикнул он ему в лицо.
– Ах, вон что, – протянул тот, – и что, из-за этого стоило так кипятиться?
– Почему ты это сделал?
– Это она тебе пожаловалась?
– Она не такая дура!
– Хорошо, иначе я бы объявил ее изменницей. А почему же ты решил, что это я?
– Потому что я не такой дурак!
– Тоже хорошо, приятно говорить с умным человеком, – невозмутимо сказал Митверхал, – а раз так, ты, наверное, знаешь, что девушки вроде Мэй-Ланги существуют, чтобы развлекать мужчин.
– Вот именно, нужно развлекаться, а не калечить!
– Ну-у, каждый развлекается по-своему, тебе ли не знать… И вообще, Бакар, забудь о ней, у тебя есть невеста, которую ты должен сделать счастливой. Этим и займись. Ты знаешь, на что способен твой отец, подумай-ка о брате… А эту истерику я, ладно уж, пропущу мимо ушей.