Бакара переполняла ненависть. Этот человек отдалял от него всех дорогих людей, намереваясь откупиться смазливой дочерью Челангов. Преемник замолчал, пытаясь справиться с собой. Зачем отец упомянул Бикира? Вдруг он решит избавиться от него до прихода весны? Это предположение обожгло Бакара как огнем. Нет, не стоит провоцировать отца, пока нет четкого плана, а сила на его стороне.
– Больше ты к Мэй-Ланги не подойдешь! – угрожающе сказал он вместо прощания.
– Она мне более не интересна, – равнодушно ответил Митверхал, – как, надеюсь, и тебе.
Глава 5
Наконец-то сборы были окончены, и юные Кигилы возвращались домой. Карета ждала у крыльца, а на сиденье развалился Мурец, большой охотник до путешествий. Четверка Ар-Рааров-наемников скучала в седлах. Без них никак, Ки-Киялу кругом мерещились опасности. Услуги охраны оплачивались по часам, и время пошло с момента их въезда в ворота. Поэтому Ар-Раары не торопились и готовы были ждать сколько угодно.
Ги-Мле пришлось-таки оставить половину безделушек, как она ни пыталась рассовать их по сумкам. Окинув свои сокровища прощальным взглядом, она спустилась вниз. Обняв родных и не без труда спихнув с сиденья Мурца, который тут же втиснулся обратно, молодые люди тронулись в путь. Напротив них сидели еще двое охранников-Кигилов. Юношей их племени не обучали военному ремеслу, но Митверхал настоял на их присутствии, не доверяя до конца Ар-Раарам. Ки-Клату казалось, что их охраняет целая армия, но дядя был непреклонен.
Они выехали на Храмовую улицу, пересекавшую Маад по прямой от восточных до западных ворот, захватили край Храмовой площади, где возвышался громадный Храм Великого Скайларла –скала из белого мрамора с высеченными в ней ходами, комнатами и залами. В Мааде было несколько одиноких скал, но именно эта, огромная, белоснежная, остановила людей и натолкнула на мысль основать здесь город. Просторная ровная крыша была лучшей смотровой площадкой в Мааданде. К сожалению, бывать на ней могли только Пахтыхтамайи. Венчала постройку скульптура Скайларла, словно парящего над городом. Он был как живой, казалось, сейчас серебряное божество взлетит в небо или спрыгнет на площадь. Подумать только, когда-то они жили среди людей! Потом отсутствие богов стало невыносимым и скайларлы взяли на себя это тяжкое бремя, а Пахтыхтамайи самоотверженно отдали тотем на благо всех жителей Мааданда. Взгляд Ги-Млы скользнул ниже, по толстым колоннам. Говорили, что барельефы на них имеют тайный смысл, известный только жрецам высших уровней. Ги-Мла же видела лишь красивые рисунки. Дядя рассказывал, Храм имеет огромную подземную часть, точных размеров которой не знал даже он. Было бы жутко интересно увидеть подземные лабиринты, но Кигилов пускали лишь в Главный зал и публичную часть библиотеки.
Миновали Храм, вдали показались башни дворца Ар-Рааров. Ги-Мла снова вспомнила встречу в лесу. Каждый раз, думая о Бикире, девушка испытывала непонятное волнение. Она помнила его образ до мелочей, от темных волос, собранных в хвост, до плотно облегающих ноги сапог для верховой езды. Она представила, как молодой Ар-Раар сидит на траве и смотрит на нее, взгляд его красивых, темно-карих, почти черных глаз, и улыбнулась от сладкой волны, прокатившейся по животу. В ее фантазиях Бикир был великодушным, отважным и благородным, и Ги-Мла почти влюбилась в этот образ. Если бы сын Митверхала узнал, насколько глубоко проник в ее юную душу, долго бы удивлялся.
Ки-Клат, наблюдавший за сестрой, ущипнул ее за бок.
– О чем задумалась, милашка? – он всегда называл ее так, желая поддразнить.
Потом наклонился к ней и проговорил негромко, чтобы не слышала охрана:
– Уж не о том ли мужике на здоровенном пырларле?
Ги-Мла почувствовала, что краснеет. Неужели так заметно? Она хлопнула брата по руке.
– Ты совсем? С чего мне про него вспоминать? Из-за него я неделю провалялась в постели.
– Ну, не знаю, – протянул Ки-Клат, – ты так мечтательно смотрела на дворец…
– Я любовалась, как крыша блестит на солнце, – придумала девушка, – смотри, красиво же.
Она указала рукой в сторону дворца. Утреннее солнце превратило крышу в расплавленную медь. Ки-Клат посмотрел туда, потом на сестру, и сделал восхищенно-насмешливое лицо.
– В жизни не видел ничего прекраснее! Теперь не поеду в Синну, а останусь любоваться!
– Придурок! – Ги-Мла пыталась сердиться, но его физиономия была слишком уморительной.
– Нет, нет, вы посмотрите! – Ки-Клат уже обращался к охранникам, – разве есть на свете что-то восхитительнее блестящей на солнце крыши?
Охранники ничего не поняли, но на всякий случай посмотрели на дворец и кивнули. Ги-Мла всплеснула руками, подняв глаза к небу, и принялась чесать Мурца, который зажмурился и замурчал.
***
Самое обычное ущелье. Как можно было застать патруль врасплох? Вся ситуация выглядела абсурдно, будто патрульные стояли и ждали, когда найрары придут убить их. Сын Митверхала молча ехал во главе отряда из восьми патрульных, погрузившись в размышления. Кроме того, он сомневался в правильности решения, принятого утром. Перед отъездом он еще раз заглянул узнать, удалось ли что-нибудь вытянуть из пленного. Найрар висел, привязанный за локти к поперечной балке. На нем почти не осталось живого места, но крови было немного – Равтар прижигал раны каленым железом. Пахло кровью, мочой, потом и горелой плотью. Бикира слегка замутило, хотя отец старательно приучал близнецов ко всякой мерзости, заставляя осматривать разлагающиеся трупы и присутствовать при казнях и пытках.
Старший дознаватель виновато взглянул на командующего. Он сделал все, что мог. Проведя с заключенным почти сутки, Равтар был измотан и выглядел паршиво. Он терпел поражение и от этого был мрачнее тучи. Бикир взял пленного за волосы, приподнял ему голову и заглянул в глаза.
– Ты подумал?
Найрар кивнул.
– И?
Найрар отрицательно покачал головой. Бикир восхитился силой духа и решимостью, горящей в измученном взгляде. Здесь они безоговорочно проиграли. Командующий вынул нож и перерезал веревки. Найрар рухнул на пол. Бикир склонился над ним.
– Твое мужество заслуживает награды, – он показал пленному нож.
Найрар чуть улыбнулся уголками губ.
– Куда? – спросил Бикир. Он слышал, найрары таким образом показывают уважение к противнику, предлагая выбрать место, куда будет нанесен смертельный удар.
Пленный приложил руку к груди. Командующий приставил к его сердцу нож.
– Имя скажешь?
Найрар покачал головой. Бикир кивнул и одним движением вогнал нож ему в грудь. Горец умер еще до того, как сын Митверхала поднялся с колен.
– Благодарю, господин Равтар, вы свободны.
– Простите, господин командующий, – дознаватель выглядел чрезвычайно расстроенным.
– Раз его не сломали вы, не сломал бы никто. Дом Митверхала не имеет к вам претензий.
Равтар благодарно поклонился.
Хутор выглядел ужасно. Найрары забрали все мало-мальски ценное и зверски расправились с его обитателями. Тела двоих мужчин валялись прямо на дороге, изрубленные на куски. Остальных убили в доме, там в разных комнатах лежало семнадцать трупов. Ни одной молодой женщины. Нападающих было, судя по следам, от сорока до пятидесяти человек. Значит, они нашли тропу в горах, не охраняемую патрулями. Но вход в ущелье, где был уничтожен патрульный отряд, охранялся. Бикир распорядился перетащить тела с дороги в дом и поджечь его. Глядя на этот гигантский погребальный костер, сын Митверхала ощущал вину за свой клан. Их далекий предок поклялся защищать и оберегать мирных жителей, и теперь они не выполнили обязательств.
– О, Подземный, откуда они взялись? Как думаешь? – обратился он к старшему отряда Нидару.
– Я думаю, прошли верхом, господин командующий. Возле второго ущелья я видел покатый склон, вероятно, им удалось проложить там тропу. Это недалеко от тракта, помните? Там еще лежат здоровенные валуны.
– Хм. А ведь ты дело говоришь, Нидар, – задумчиво согласился Бикир, – едем туда, собирай отряд.
***
Кигилы ехали уже несколько часов. Ги-Мла задремала, используя Мурца в качестве подушки. Ки-Клат негромко беседовал с охранниками и подумывал, что неплохо бы подкрепиться. Но стоит достать хоть кусочек, тут же проснется Мурец и разбудит Ги-Млу, а тревожить сестру жалко. Солнце светило прямо в глаза, зря не натянули тент. Придется терпеть до ближайшей остановки.
Лошади бежали неторопливой рысью, кучер клевал носом, иногда ронял вожжи и просыпался. Только наемники не теряли бдительности, внимательно осматриваясь вокруг. Они ехали с четырех сторон кареты, готовые защитить подопечных в любой момент.
Внезапно ехавший впереди Ар-Раар подал знак остановиться. Сонный кучер натянул вожжи. Остальные трое подъехали к нему, старший махнул рукой в сторону валунов и стал что-то им говорить. Один из охранников-Кигилов выпрыгнул из кареты и направился узнать, что происходит. Ки-Клат встал с места, пытаясь рассмотреть, что там, впереди. Ги-Мла проснулась и сонно оглядывалась вокруг, а Мурец зевнул и потянулся, вонзив когти в бортик. Наступила непонятная пауза. Ки-Клат решил, что Ар-Раары просто осматриваются, но тут старший из наемников закричал кучеру:
– Разворачивай карету! Быстро!
Кучер оторопело схватился за вожжи. Брат и сестра тревожно переглянулись. Наемники отстегнули от седел топоры – мечами Ар-Раары пользовались намного реже и, в основном, в пешем бою – и направили пырларлов в сторону валунов, у подножия которых рос пышный кустарник. Они ехали не спеша, явно не желая въезжать в заросли и оказываться в невыгодном положении. Вдруг Ги-Мла испуганно вскрикнула – из-за валуна с криками выкатилась толпа вооруженных оборванцев. Наемники перевели пырларлов в галоп. По горам раскатился боевой клич Ар-Рааров.
– Раар!!!
– Ки-Клат, кто это такие? – Ги-Мла посмотрела на брата широко раскрытыми глазами.