– Бикир! Не бросай меня, прошу тебя! Я не смогу один… Не смогу без своего отражения…
Он аккуратно опустил брата на подушки и вытер с него кровь.
– Слабак… – слегка улыбнулся Бикир.
– Хорошо, я слабак. А ты – лучший воин в Мааданде, – всхлипнул Бакар, – я буду кем хочешь, только не оставляй меня, я не смогу без тебя.
– Вижу… – откашлявшись, Бикир почувствовал небольшое облегчение, – постараюсь… честно…
– Все, что хочешь, братишка. Проси, что угодно. Я все сделаю, только не умирай.
На лице Бикира появилось подобие хитрой улыбки.
– Так я… зайду к вам… после свадебного… торжества…
Бакар рассмеялся сквозь слезы.
– Я так буду рад тебя видеть!
Десять дней Бакар не отходил от постели брата. Первые трое суток тянулись нескончаемым кошмаром. Он сбился со счета, сколько раз ему казалось, что Бикир умирает, и он впадал в отчаяние, пытаясь что-то сделать или просто уговаривая его продолжать дышать. Он постоянно разговаривал с братом, чтобы отвлечь, утешал, когда от боли у Бикира по щекам текли слезы, а когда становилось совсем невмоготу, плакал вместе с ним. Он поил близнеца отварами, аккуратно переворачивал и придерживал голову, когда его рвало кровью, обтирал, когда у Бикира был жар, менял повязки и ухаживал за ним. Даже Ба-Лонг удивлялся его умениям. Целителю оставалось только наблюдать со стороны эту битву за жизнь. Бакар почти не спал, лишь иногда забывался на несколько минут, лежа рядом с братом и прислушиваясь к его дыханию. Для Бикира же в эти дни существовала только боль, вначале резкая и ослепляющая, перешедшая потом в тупую и изматывающую. Каждый вздох стоил нечеловеческих усилий, и он точно знал, единственная ниточка, удерживающая его в этом мире – близнец Бакар.
И только через десять дней Ба-Лонг осторожно сказал, что угроза жизни отступает, скорее всего, Бикир поправится, хотя окончательное выздоровление займет месяцы. Преемник был даже рад слышать это. Длительное выздоровление означало, что брат не сможет поехать в экспедицию.
Митверхал пару раз заглядывал спросить о состоянии сына. Но Бакар знал, это только для приличия. Пихомор не любил никого, даже собственных детей. Когда Преемник попросил его перенести свадьбу, отец ответил, что не видит для этого причин. Вот если Бикир умрет, тогда можно вести разговор. Он произнес эти слова совершенно спокойно, стоя у постели раненого сына. Бакар не попытался убить его только потому, что боялся потревожить близнеца.
***
Ги-Мла места себе не находила, не зная, жив ли Бикир. Бакар обещал прислать за ними, но уже десять дней молчал. Лишь одно обнадеживало: если бы умер сын Митверхала, об этом тут же узнал бы весь город.
Их дядя чуть с ума не сошел, представляя, какой участи избежали племянники. Он оплатил услуги наемников в тройном размере и отправил солидную компенсацию семье погибшего, хотя даже главный Кигил не мог похвастаться тугим кошельком. Решено было, что молодые люди остаются в Мааде, тем более, скоро свадьба Преемника Ар-Рааров, а через месяц после нее – Всенародные Игры, которые традиционно начинались в первый день зимы.
Однажды, когда Ги-Мла уже была близка к тому, чтобы просить брата нанести визит Бакару, к их крыльцу подъехал юноша в униформе прислуги дома Ар-Рааров. Он хотел увидеть господина Ки-Клата и госпожу Ги-Млу.
– Господин Бакар, Преемник Митверхала клана Ар-Рааров Пихомора, желает вас видеть и приказал узнать, когда вам будет удобно встретится с ним, – объявил юноша, когда племянники Митверхала Кигилов вышли к нему.
– Мы поедем прямо сейчас, – вырвалось у Ги-Млы прежде, чем Ки-Клат успел что-то сообразить.
Бакар принял молодых Кигилов в кабинете Бикира, который пока использовал, как свой. Он выглядел сонным и измотанным, смотрел напряженно, то и дело потирал глаза. Тем не менее, Преемник постарался привести себя в порядок, был гладко выбрит и причесан. Ги-Мла, постояв немного в нерешительности, обратилась к нему:
– Господин Бакар, можно спросить о самочувствии вашего брата?
– До хорошего, разумеется, далеко, – ответил Преемник, – но сегодня целитель сказал, что угроза жизни отступает.
– Господин Бакар, могла бы я… увидеть его? – Ги-Мла сама не поняла, как осмелилась сказать это.
Бакар удивленно приподнял бровь и заинтересованно оглядел девушку. Очевидно, он остался доволен увиденным, поскольку с улыбкой произнес:
– Ну что ж, думаю, это пойдет ему на пользу. Идите за мной, юная госпожа.
Заметив в глазах Ки-Клата беспокойство, Бакар сказал:
– Расслабься, Ки-Клат, брат не в состоянии даже перевернуться без посторонней помощи.
Ги-Мла проследовала за Бакаром в просторную, светлую спальню Бикира. Войдя, она потеряла дар речи. Бикир полулежал на подушках, бледный и исхудавший, больше похожий на тень, чем на живого человека. Глаза его были закрыты, было непонятно, жив ли он. Девушка застыла на пороге, не решаясь подойти и пытаясь держаться ровно, но Бакар, казалось, не увидел ничего необычного. Он взял стакан с целебным настоем, присел на кровать и слегка потряс руку брата.
– Бикир! Эй, Бикир! Ты меня слышишь?
Бикир промычал что-то невразумительное и открыл глаза. Бакар поднес к его губам стакан.
– Твое любимое лекарство.
Сделав несколько глотков, Бикир поморщился и отстранил питье.
– Издеваешься?
– И в мыслях не было! Я бы мог выпить эту дрянь за тебя, но она так не работает. Но теперь тебя, брат, ждет что-то поприятнее. Тебя пришли навестить.
Бакар отошел чуть в сторону, указывая на стоящую у порога девушку, и жестом пригласил ее подойти поближе, а сам направился обратно в кабинет поговорить с Ки-Клатом.
– Ги-Мла… – улыбнулся Бикир, когда девушка нерешительно приблизилась.
– Добрый день, господин Бикир, как вы себя чувствуете? – робко спросила она.
– Мне больше нравится «привет, Бикир, как дела?» – поправил ее молодой человек. Он по-прежнему говорил тихо и с трудом, но уже не задыхался.
– Привет, Бикир, как дела? – смущенно повторила Ги-Мла.
– Скажем так, лучше, чем были, когда мы виделись в последний раз. Ги-Мла, присядь, пожалуйста, я не очень хорошо тебя вижу, – Бикир указал ей место рядом с собой.
Девушка неловко присела на самый край огромной кровати. Она своими глазами видела, насколько тяжело был ранен Бикир, но не ожидала такой страшной картины. Разум отказывался понимать, что это тот же мужчина. Все слова забылись. О чем обычно говорят с ранеными? У нее не было опыта, но, наверное, они отличаются от здоровых людей, и беседовать с ними нужно по-особенному. Ки-Клат, когда болел, вел себя как ребенок, она и говорила словно с малышом. Но Бикир слишком не похож на ее брата…
– Ги-Мла, я рад, что ты пришла, – прервал Бикир ее размышления.
– Правда? – сердце девушки забилось сильнее.
– Да, ты ведь, можно сказать, спасла мне жизнь своими историями о синакотиках. Про перевязку я вообще молчу. Вы сделали все, как настоящие целители. Сам Ба-Лонг сказал.
– Просто вы очень хорошо все объяснили.
– Ги-Мла, не называй меня на «Вы», ладно? Меня это смущает.
– Хорошо, – от этих слов девушка сама смутилась еще больше, – а про синакотиков… Я просто не придумала, о чем еще рассказать…
Бикир смотрел прямо на нее, она опустила глаза и умолкла, теребя уголок рубашки. Это забавляло и умиляло одновременно. Смотреть на нее было настоящим удовольствием. Надо сказать, Бикир навидался всякого, но вот так с ним девушки никогда себя не вели. Надо же, как ей к лицу смущение. Абсолютно небесное создание, отметил Бикир с сожалением.
– Было интересно, особенно о проделках Мурца, – успокоил Ги-Млу молодой человек.
– Я не думала, что вы… ты… слушаешь…