Соль между нами
Лора взяла её руку, ловко и быстро обработала неглубокий порез перекисью, которая зашипела и запенилась, и начала накладывать лёгкую повязку. Всё это время Арабелла кожей чувствовала на себе пристальный, изучающий взгляд. Дилан не сводил с неё глаз. Его тёмные глаза скользили по её волосам, мокрым от пота у висков, по нервно сжатым, побледневшим губам, задерживались на странном, едва заметном перламутровом отливе на скулах, который проявлялся только при определённом свете.
— Так-то лучше, — наконец сказала Лора, закрепляя последний пластырь. — Старайся не мочить сегодня и не напрягать палец, и всё быстро заживёт. А тебе, Дилан, — она обернулась к юноше, строго поджав губы, — я чётко сказала отдыхать ещё полчаса после укола, а не вербовать в моём кабинете новых пациентов для светских бесед.
Тот только усмехнулся, так и не отводя заинтересованного взгляда от Арабеллы.
— Я не вербую, честное слово. Просто проявляю здоровый интерес к новым коллегам. Особенно к таким… сосредоточенным на своей работе.
Арабелла почувствовала, как по спине, от шеи и до самого копчика, пробежали мурашки, но это было уже не то странное, смутное волнение, что было секунду назад, а ужас узнавания и опасности. Она поспешно спустила ноги с койки, её кроссовки глухо стукнули по линолеуму.
— Спасибо вам, — коротко кивнула она Лоре и, так и не подняв взгляд на Дилана, почти побежала к выходу, ощущая его взгляд у себя на затылке.
— Увидимся, немая! — бросил он ей вслед, и в его голосе снова звенела эта вызывающая, полная тайного смысла усмешка.
Она резко, с силой захлопнула дверь, прислонилась спиной к прохладной бетонной стене коридора и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в коленях. Палец больше не болел, боль растворилась в море адреналина. Теперь всё её внимание, каждый нерв, занимала одна мысль: Дилан.
«Он знает. Он должен был узнать меня, видел же в лесу… Он охотник. Один из них. И он здесь. Нам нужно бежать. Прямо сейчас!»
Арабелла дёрнулась всем телом, чтобы бежать обратно к Силии, схватить её за руку и умчаться прочь, к выходу, к воде, к единственной безопасности, но её ноги будто вросли в пол. Она резко остановилась, схватившись руками за голову, сжимая пальцы в своих тёмных, ещё пахнущих рыбой волосах, пытаясь вдавить в себя хоть крупицу здравого смысла.
«Не могу. Я ещё не спасла детей океана. Не выполнила обещание, которое дала им».
Мысли метались, сталкиваясь друг с другом. Она живо представляла, как Дилан поднимает тревогу, как сюда сбегаются охотники, как их с Силией хватают, заковывают в холодный металл, запихивают в чёрный фургон и увозят в неизвестном направлении. Дальше — бесконечные белые стены, стеклянный аквариум вместо комнаты, сотни изучающих взглядов, уколы, пробы, эксперименты. Судьба хуже любой смерти. Но тут же, перебивая ужас, всплывали другие, не менее яркие картины: грустные глаза дельфинихи Айлы, смотревшие сквозь толстое неодолимое стекло, бесконечные тоскливые круги молодой акулы и маленькие пушистые пингвинята, звавшие её своим «воином». Она дала им слово.
«Что же делать?» — паника снова подступила к самому горлу, перехватывая дыхание.
Она медленно, с усилием выдохнула, пытаясь заглушить оглушительный рёв крови в ушах. Нужно было думать хладнокровно, не как испуганная девчонка, а как наследница престола, как та, кому доверена миссия. Дилан ведь не подал вида, что узнал её. Он вёл себя как обычно. Почему? Может, он не уверен до конца? Может, у него здесь собственные планы? Или он просто ждёт чего-то, чтобы действовать наверняка?
«Три дня, — жёстко напомнила она себе. — У меня есть детальный план и полный доступ, а теперь появилась ещё одна задача — избегать его любой ценой. Но сбежать сейчас — значит всё погубить».
Она с силой оттолкнулась от холодной стены, выпрямила плечи, заставив себя сделать глубокий, ровный вдох. Каждый шаг назад, в сторону шума и вони рыбного цеха, давался с огромным трудом, будто она шла против сильнейшего течения, но иного выбора у неё не было.
ДИЛАН
Едва дверь закрылась с тихим щелчком за незнакомкой, Дилан остался в кабинете один с Лорой. Он ещё долго смотрел на матовые створки, за которыми она скрылась, пытаясь понять, что именно так вцепилось в его внимание и не отпускает. Может, эти миндалевидные, невероятно выразительные глаза цвета самого штормового моря, слишком глубокие и печальные для простой работницы рыбного цеха? Или тот едва уловимый, странный перламутровый отлив на её скулах и шее, который он сперва принял за простую игру света от окна? Всё в ней казалось до боли знакомым, но мысль упрямо ускользала, как скользкая рыба из рук.
Лора поправила свой белый халат, сняла очки, протёрла их краем ткани и устало, с неодобрением посмотрела на него поверх стола. Он сразу уловил безмолвный смысл этого взгляда и мирно поднял ладони в знак полной капитуляции.
— Всё, всё, я понял. Ложусь обратно и не беспокою благородную леди, — заявил он и с преувеличенной покорностью растянулся на жёсткой кушетке, поправив под головой плоскую, безразмерную подушку. На его лице снова играла привычная ухмылка. Лора лишь с обречением выдохнула, как человек, давно и хорошо привыкший ко всем его выходкам.
— Лора, — не выдержал Дилан минуты молчания, глядя в белый, потрескавшийся потолок. — Ну подскажи хоть немного, кто это была? Совсем новенькая? Никогда раньше не видел её.
Женщина отрицательно покачала головой, даже не глядя на него, и принялась наводить бессмысленный порядок на и так чистом столе с лекарствами, перекладывая пузырьки с места на место.
— И не подумаю даже начинать. Нечего смущать и без того загруженных моих работников. Она у нас, между прочим, одна из самых ответственных и тихих. Животные её просто обожают — стоит ей только появиться у любого аквариума, как все сразу же подплывают к стеклу, будто чувствуют что-то. Такого я редко видела за все годы.
— Ну вот, ты уже её похвалила, а имя-то какое? — не унимался Дилан, перевернувшись на бок и подперев голову согнутой в локте рукой. — Неужели это такая государственная тайна? Я же просто из вежливого, человеческого любопытства спрашиваю.
Лора бросила на него долгий, испытующий и предупреждающий взгляд. Она знала Дилана слишком хорошо — наследник семейного дела, выросший на палубах рыболовных судов, вечный сорванец и балагур с по-настоящему добрым сердцем, но и с упрямством десяти быков, если что-то запало ему в голову.
— Любопытство, особенно твоё, до добра ещё никогда не доводило, — проворчала она, но в её голосе послышалась слабая уступка. — Ладно уж, скажу. Только если ты её хоть одним глупым словом обидишь или напугаешь своими дурацкими шуточками — сама покалечу. Медсестра я или нет! Обещаю, я всегда сдерживаю свои слова.
— Клянусь честью моряка, — с напускной, почти комичной серьёзностью произнёс Дилан, приложив руку к груди, где под футболкой билось ровное, спокойное сердце.
— Зовут её Арабелла, — наконец сдалась Лора, снова надевая очки на нос и принимаясь что-то быстро заполнять в толстом журнале. — Арабелла Пирс. Работает здесь не так давно, но вкладывает в дело всю душу, видно сразу. И сейчас, — она подняла на него строгий взгляд поверх стёкол, — ты немедленно забываешь это имя и оставляешь бедную, перепуганную девушку в покое. Она и так сегодня порезалась из-за общей суеты, а ты тут со своими ненужными допросами.
«Арабелла…» — мысленно повторил Дилан. Имя прозвучало необычно, мелодично, будто эхо далёкой волны, бьющейся о скалу. Оно отозвалось где-то в самой глубине памяти смутным, тревожным звоном. Он всё ещё смотрел в потолок, но привычная беспечная ухмылка медленно сползала с его лица, уступая место глубокой задумчивости. Глаза цвета штормового моря, та самая паника, мелькнувшая в её взгляде, когда их руки соприкоснулись. Они уже встречались? Или она просто испугалась незнакомого юношу, как многие тихие девушки?
— Пирс… — пробормотал он себе под нос, ворочая в голове все знакомые фамилии портового городка. — Никогда не слышал такой фамилии в порту.
— Потому что она не отсюда, — отозвалась Лора, не отрываясь от бумаг и что-то помечая в журнале. — Приехала с дальних островов, говорит, что ищет простую работу и тишины. Так что дай же ты ей наконец эту тишину, Дилан. Мирно отлежи свои положенные полчаса и иди. У меня, слава богу, других пациентов сейчас нет, а дел невпроворот.
Дилан молча кивнул, делая вид, что полностью согласен и успокоился, но в голове у него уже крутились совсем другие мысли.
«Дальние острова…»
Он с детства плавал с отцом на их судне и, казалось, знал все окрестные берега и бухты как свои пять пальцев, но такого нежного, перламутрового отлива кожи, такого странного, почти неземного изящества в каждом движении, даже когда она просто сидела, он не видел ни у одной девушки. Он закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться и вызвать в памяти тот смутный, обрывочный образ из прошлой ночи. Тёмный, сырой лес, погоня, крики. Он так и не разглядел толком их лиц в темноте и зарослях, но одна из них, та, что была старше и защищала младшую, была такого же хрупкого телосложения.
«Не может быть… Это же полное безумие», — мысль казалась дикой, нелепой, но чем дольше он думал, сравнивая детали, тем меньше она казалась совсем уж невозможной.
Дилан приоткрыл один глаз и украдкой, из-под полуопущенных ресниц, взглянул на Лору, погружённую в заполнение каких-то форм. Его назначенный час отдыха ещё не истёк, но кое-что, совсем небольшое расследование, он мог начать прямо сейчас, не вставая с этого неудобного ложа. Осторожно, чтобы не скрипнули пружины койки, он достал из кармана джинсов свой телефон и быстрым движением большого пальца начал набирать короткое сообщение своему другу Лео, который работал в портовой администрации и имел доступ ко всем базам данных по трудоустройству.
«Эй, Лео, — напечатал он, стараясь не издавать звуков. — Проверь по своей волшебной базе, есть ли у нас зарегистрированный работник по имени Арабелла Пирс. И если есть документы, то откуда она родом и когда прибыла. Стало любопытно».
Он отправил сообщение, убрал телефон и снова улёгся на спину, глядя в белый потолок уже с совершенно другим выражением лица. Простое любопытство теперь смешивалось с острым, почти физическим охотничьим инстинктом, тем самым, что будил в нём азарт разгадки сложной тайны. И это чувство разгоралось в нём всё сильнее, вытесняя усталость и сонливость.
«Арабелла Пирс… Кто ты на самом деле? И что скрывают твои глаза цвета самой опасной и красивой морской глубины?»
Глава 6
Арабелла вышла из медпункта, но вместо того, чтобы сразу вернуться в шумный, пропахший рыбой цех, свернула в противоположную сторону — в длинный служебный коридор, который вёл в самое сердце океанариума. Ей отчаянно нужно было успокоиться, и только одно место могло ей помочь. Сначала она прошла через техническую зону, где гул насосов сливался в монотонный рокот, затем толстая дверь отворилась, и она попала в другой мир. Тихий, прохладный, залитый синевой. Главный зал был огромным, со сводчатым потолком. Стены здесь были из высоких стеклянных панелей, за которыми жила своя жизнь.
Она медленно пошла вдоль первой галереи. Справа от неё простирался искусственный коралловый риф. Стайки рыб-клоунов сновали между щупалец актиний. Одна из рыбок, самая крупная, отплыла от своего анемона, забавно работая плавниками, и зависла прямо напротив девушки.
— Ты сегодня пахнешь кровью. — раздался тонкий голосок. — Порезалась?
Арабелла быстро огляделась — в зале, кроме неё, никого не было. Она приложила ладонь к прохладному стеклу.
— Всё в порядке, Оранж, маленькая царапина. А ты почему не с семьёй?
— Скучно! — фыркнула рыбка, выпустив пузырёк негодования. — Вечно одно и то же: дети носятся, взрослые стучат пальцами по стеклу, будто мы тут для их развлечения. Сегодня утром целая толпа была, один мальчик даже кричал на меня.
— Они просто не знают, как с вами говорить, — тихо ответила девушка, снова покосившись по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.
— А ты знаешь, — сказал Оранж, и его маленькие плавники задрожали. — Потому что ты своя, от тебя пахнет глубиной.
С этими словами он крутанулся на месте, оставив в воде маленький серебристый вихрь, и стрелой помчался обратно к своему анемону, где его уже с нетерпением ждала суетливая семейка.
Арабелла ещё несколько минут стояла у стекла, наблюдая, как рыбка-клоун с важным видом восстанавливает порядок среди своих оранжевых отпрысков. Она смотрела, как они резвятся среди щупалец актинии, абсолютно бесстрашные и доверчивые. Эта простая сцена, такая естественная и в то же время заключённая в искусственные рамки, почему-то успокаивала её. Здесь, в этой крошечной вселенной за стеклом, всё было предсказуемо и безопасно. Никаких Диланов, никаких охотников, только ритм жабр и мягкое колыхание водорослей.
С глубоким вздохом она оторвалась от аквариума и двинулась дальше, сливаясь с редкими посетителями, которые брели по залу. Здесь было прохладно и тихо, нарушали тишину только восторженные возгласы детей да мерный шум воды. Она прошла мимо пары, с интересом рассматривавшей морских коньков, и остановилась на мгновение у небольшого аквариума с крылатками. Их причудливые, похожие на перья плавники колыхались в течении, а маленький мальчик лет пяти, прижавшись носом к стеклу, старательно показывал рыбе язык. Его мать мягко одёрнула его, но Арабелла лишь печально покачала головой. Они не понимали, что даже эта безобидная гримаса для существа за стеклом, лишь ещё одно доказательство его плена.
Плавно обойдя этот зал, она свернула в следующий, более просторный и тёмный. Здесь, в центре, стоял огромный цилиндрический аквариум, залитый таинственным синим светом. В нём медленно плавал гигантский осьминог по имени Орфей. Его тело, покрытое гладкой, переливающейся кожей, то сжималось, то растягивалось, а умные, почти человеческие глаза наблюдали за всем вокруг. Увидев её, он перекрасился из тёмно-синего в мягкий лавандовый цвет и плавно подплыл к стеклу, прикрепившись к нему одним щупальцем.
— Маленькая сестра с глубин, — раздался мягкий, шелестящий голос, похожий на шорох песка по дну. — Твой разум сегодня полон беспокойства. Опасность близко?
Арабелла придвинулась к стеклу почти вплотную, её шёпот был едва слышен.
— Она рядом, Орфей. Охотник здесь, в океанариуме.
Осьминог задумчиво сменил цвет на тёмно-серый. Одно из его щупалец отделилось от стекла и плавно изобразило в воде вопросительный знак.
— Тот, кто гонялся за тобой в лесу? Интересно. — Вдруг его кожа вспыхнула радужными переливами, а щупальца закружили весёлую воронку. — Может, он просто хочет с тобой познакомиться? Иногда вы, двуногие, такие странные. Бьёте друг друга по плечам, кричите, а потом вместе едите жареную рыбу. Очень смешно.
Девушка не смогла сдержать лёгкую улыбку.
— Я сомневаюсь, что у него такие простые намерения.
— Ну, тогда сделай, как я, когда мне угрожает крупный краб. — Орфей сжался в шар, а потом резко распушил все щупальца, становясь вдвое больше. — Напугай его! Или притворись ядовитым и невкусным. Работает. А ещё лучше — будь умнее. Мы, осьминоги, всегда умнее. — Он снова перекрасился в лавандовый, успокаивающий цвет. — Ты справишься, сестричка, я в тебя верю.
С этими словами он отлип от стекла и растворился в тени искусственной скалы, оставив за собой лишь медленно оседающее облачко чернил, которое тут же превратилось в улыбающуюся рожицу.
Арабелла не успела даже улыбнуться в ответ, как в неё с размаху врезался кто-то сзади. От неожиданного толчка она едва удержалась на ногах, уперевшись ладонями в холодное стекло аквариума.
— Ой, извини! — прозвучал сзади молодой голос.
Она обернулась. Перед ней стоял долговязый подросток лет пятнадцати в мешковатой толстовке, с любопытством разглядывавший её, а за его спиной копилась шумная орава одноклассников. По всему залу, судя по голосам и мелькающим одинаковым жилеткам, разлилось целое море школьников — их было не меньше тридцати. Они кучками толпились у каждого аквариума: кто-то визжал, увидев акулу, кто-то со скучающим видом тыкал в телефон, снимая селфи на фоне рыб, пара девочек умилялась морским конькам. Их гул стоял в воздухе, заглушая даже шум воды.
— Ты чего тут одна стоишь? — спросил подросток, не отводя от неё взгляда. — С тобой всё норм?
— Всё в порядке, — буркнула Арабелла, отходя от стекла и стараясь проскользнуть мимо него.
Она уже отошла на несколько шагов, когда её ухо уловило его шёпот, обращённый к приятелям:
— Чуваки, а она в натуре разговаривала с этим осьминогом. Слышали? Ну, типо, шушукалась с ним. Странная какая-то.
Холодок пробежал по её спине, но она не обернулась, лишь ускорила шаг, стараясь потеряться в толпе школьников и поскорее уйти из этого зала. Пропуская мимо ушей смех и крики, она свернула в следующий, более тихий зал, где находился бассейн с морскими черепахами. Воздух здесь был другим — пахло не хлоркой, а влажным камнем и тиной. Девушка подошла к краю просторного, неглубокого бассейна, где под водой медленно двигались тёмные силуэты. Как только она появилась, одна из черепах, огромная кожистая черепаха по имени Телусса, изменила свой неторопливый курс и направилась к ней. Она медленно всплыла, выпустив струю воздуха с мягким пшиком, и её мудрые, покрытые плёнкой глаза уставились на девушку.
— Дитя глубин, — её голос был низким и глухим. — Ты принесла с собой беспокойство. Оно висит на тебе, как тяжёлые водоросли.
— Мне страшно, Телусса. Боюсь, что не справлюсь.
— Страх — это ветер, — медленно сказала черепаха. — Он может потопить лодку, а может наполнить паруса. Всё зависит от того, куда ты его направишь. Ты помнишь своё обещание?
— Помню, — твёрдо ответила Арабелла, хотя внутри всё сжималось. — Я выведу вас всех отсюда.
— Хорошо, — Телусса кивнула своей огромной, покрытой шрамами головой. — Тогда не позволяй ветру страха сбить тебя с курса. Мы ждали долго, можем подождать ещё немного. — Она сделала медленный, мощный гребок ластой, поворачиваясь. — Доверяй воде, дитя, она принесёт тебе знаки, когда придёт время.
Арабелла кивнула и ещё мгновение постояла, глядя, как тень Телуссы растворяется в зелёной мгле бассейна, затем развернулась и двинулась дальше.
Через несколько минут она зашла в длинный туннель, проложенный прямо под огромным основным аквариумом. Место, куда она шла, находилось как раз за ним. Здесь было тише, гул посетителей остался позади. Она замедлила шаг, глядя, как над головой проплывают косяки серебристых рыб.
И тут она увидела, как в нише туннеля, почти в самом его конце, стояла парочка — юноша и девушка, лет на пару старше её. Они были так поглощены друг другом, что не замечали ничего вокруг. Девушка, хрупкая блондинка в лёгком платье, смеясь, откинула голову, а юноша, темноволосый и веснушчатый, склонился к ней. Их лица почти соприкоснулись, а потом он поцеловал её, и в ответ она обвила его руками за шею. Они замерли в этом поцелуе, освещённые призрачным светом проплывающих над ними рыб.
Арабелла не могла отвести взгляд, забыв на миг и о страхе, и о миссии. Она смотрела, заворожённая, и странное чувство сжало ей грудь. Она никогда не целовалась и не знала, что значит быть настолько близко с кем-то, ощущать чужое дыхание, доверять кому-то свои губы. На мгновение ей захотелось узнать, каково это — быть обычной девушкой, которая целуется в туннеле океанариума, а не наследницей престола, несущей на плечах судьбу целого народа.
Но этот миг был краток. Внезапно её накрыла огромная, плавно движущаяся тень. Сердце, уже успокоившееся после разговоров, снова забилось чаще. Она замерла, оторвав взгляд от парочки. Над самым сводом туннеля, едва не касаясь его гладкой брюшиной, проплыла акула. Длинное, обтекаемое тело, тусклая серая кожа, маленькие, чёрные, бездушные глаза, скользнувшие по ней без интереса. По спине Арабеллы, от самой шеи до кончика хвоста, которого сейчас, к счастью, не было, пробежали мурашки, и в горле пересохло.
Акулы.
Грозные, немые хищники глубин, с которыми народ русалок не нашёл и никогда не искал общего языка. Их миры пересекались только в зоне охоты. Акулы не говорили, не слушали и не поддавались уговорам. Они чувствовали движение, вибрацию, малейшую каплю крови за милю. И для русалки, особенно молодой или раненой, встреча с ними в открытой воде часто заканчивалась трагически. Отцы и матери пугали ими детей, как люди пугают детей бабайкой: «Не заплывай далеко, не шуми, а то придут серые тени». И была на карте их подводного царства область, отмеченная красными кораллами, — «Призрачный риф». Акульи угодья, место, куда даже самые отчаянные охотники за жемчугом не совались без крайней нужды. И, по злой иронии, находилось оно не так уж далеко от злополучного берега, где их с Лией чуть не поймали.
Мысль о том, что где-то здесь, за толстыми стёклами, плещется не просто опасное животное, а воплощение векового страха её народа, заставила Арабеллу напрячься. Пересилив его, она почти побежала по оставшейся части туннеля и, выскочив в следующий зал, проигнорировала лифт и бросилась вверх по узкой служебной лестнице, ведущей обратно в лабиринт технических коридоров.
Она шла, бросая быстрые взгляды за каждый угол и прислушиваясь к отдалённым голосам, ожидая в любой момент увидеть знакомую фигуру с ухмылкой на лице. Вид акулы обострил все её чувства, и теперь страх перед Диланом вернулся, усиленный в тысячу раз. Он был таким же хищником, только ходил на двух ногах и умел улыбаться.
Вскоре, увидев знакомый указатель, она свернула к закрытой для посетителей зоне дельфинария — к тренировочному бассейну. Воздух здесь был наполнен влажным, тяжёлым запахом хлора и рыбы. Девушка подошла к краю огромного искусственного водоёма, где вода переливалась под искусственным солнцем ламп. На поверхности никого не было. Арабелла присела на корточки и мягко, почти беззвучно, провела ладонью по поверхности воды, издав серию едва уловимых щелчков и свистов на языке дельфинов.
Через несколько секунд из глубины показалась тень. К ней подплыла дельфиниха Айла. Её умные, тёмные глаза смотрели на девушку с безграничным доверием и глухой печалью. Айла коснулась её руки носом.
— Ты вернулась. Ты пахнешь страхом и кровью, — прозвучал в голове Арабеллы тихий, похожий на эхо мысленный голос. Дельфины не говорили словами, как люди, но девушка понимала их благодаря силе.
— Это всего лишь маленький порез, Айла, — мысленно ответила Арабелла, поглаживая её скользкую голову. — А страх… да. Появилась новая опасность.
Айла испуганно метнулась назад, сделав в воде резкий круг.
— Они пришли за нами? Сети?
— Нет, не сети. Человек. Мужчина. Он… он видел меня раньше. Возможно, догадывается, кто я.
Дельфиниха снова подплыла, её взгляд стал серьёзным.
— Тогда ты должна бежать. Сейчас. Беги к солёной воде, к твоим родным волнам.
— Я не могу, — мысль Арабеллы прозвучала твёрдо, хотя внутри всё сжималось. — Я обещала вам, что помогу выбраться.
Айла издала короткий, печальный щелчок.
— Ты говоришь об океане. Я видела его только на картинках, которые показывают детям за стеклом. Он такой… безграничный.
В её «голосе» послышалась тоска.
— Но я родилась здесь, в этой голубой луже. Я знаю каждый её сантиметр, в какое время приносят рыбу, где греется солнце от лампы, какой звук издаёт помпа. А что я буду знать там? Как охотиться? Как слышать эхо в бесконечной воде? Как не потеряться? Я… боюсь.
Арабелла опустилась на колени, чтобы быть ближе.
— Я знаю, что ты боишься, — мысленно ответила она, и в её внутреннем голосе звучало всепонимание. — Но ты не будешь одна, я покажу тебе всё: как ловить светящихся рыб в глубине ночного океана. Как играть с волнами во время шторма. Как слушать песни китов за многие мили. Твоя мать, твои бабушки знали это, и ты тоже узнаешь. Это знание живёт в тебе, просто спит. Океан не забудет своих детей, Айла.
Дельфиниха замерла, и девушка почувствовала, как в её сознании борются страх и робкая, почти несмелая надежда. Это была надежда, которую годами глушили однообразием, дрессировкой и восторженными криками зрителей.