Высший свет. Странный выбор
— Убирайся, пока я тебя не придушил… — прохрипел парень почти шёпотом. Кулаки сжались, на скулах заходили желваки.
— Сама хотела! — воскликнула я, чувствуя, что меня трясёт от отвращения. — Находиться в одной комнате с таким ничтожеством — самое мерзкое, что мне приходилось делать в жизни!
С этими словами я гордо вскинула голову и пошла к двери, стараясь не показать, как было на самом деле страшно. Ладони вспотели. Я потянулась к ручке, чтобы поскорее вырваться из этого ада.
Дверь оказалась заперта.
— Стас, сволочь! — рявкнул Сеня.
«Кажется, нас закрыли».
«Откройте! Спасите!»
Минут тридцать я долбила в стену руками и ногами, не веря, что придётся оставаться в одной комнате с этим кретином. Да ещё и поздно ночью.
— Перестань орать, голова уже раскалывается! — устало пробормотал Сеня и рухнул на кровать.
Я смотрела на него в недоумении. Почему он не сопротивляется? Почему просто сидит?
— Позвони ему! Что за издевательство?! — Голос срывался, подступала истерика.
— Я бы с радостью, — тихо ответил он, — но телефон остался там, за дверью.
Он показал рукой, и мне стало совсем безнадёжно.
— Отлично! Вот и всё твоё могущество.
— Послушай, — резко перебил Кошкин , — это не моя идея, так что хватит на меня наезжать!
В комнате повисла тишина.
— Но это же твой друг всё затеял! — Я не могла поверить, что он так спокойно это воспринимает.
— Этот баран всегда так прикалывается, — с горечью сказал Сеня. — Любит закрывать меня с девчонками, чтобы…
— Что… чтобы?
— Не важно… — Сеня нервно потёр нос, кажется, ему стало неловко. Второй раз за вечер? Этого точно не может быть.
Я сжала кулаки, не зная, что злит меня больше: то, что приходится сидеть рядом с этим чудовищем, или то, что его друг решил, будто нас нужно запереть вдвоём, словно мы возлюбленные.
— А твой телефон? — прервал моё молчание Сеня и посмотрел на меня с надеждой.
Я обшарила карманы джинсов. Пусто. Телефон остался дома, в сумке.
— Чёрт! — Я опустилась на корточки.
— Мы должны были поехать тусить, — пробормотал Кошкин. — Теперь остаётся только ждать, когда этот кретин вернётся.
— Моя мама… — Голос дрогнул. — Она же в опасности! А я тут… заперта с тобой!
— Она в безопасности, — холодно ответил он. — Я не строил на неё особых планов, хотел надавить на тебя.
Я скрипнула зубами, пытаясь унять злость. Странно, но слова этого наглого мажора принесли мне облегчение. Пока он здесь, без своего драгоценного телефона, мама там, в безопасности.
Может быть, она даже наслаждается вечером, безмятежно смеётся и ничего не знает о моём переполохе.
— Как можно быть такой скотиной?
— Ты что, вообще ничего не боишься? — резко спросил он.
— А знаешь, да. После ада, который ты мне устроил, мне кажется, я ничего не боюсь.
— Почему бы тебе не убраться из города? — парень сверкнул глазами.
— А зачем? — колко спросила я. — Хочу посмотреть, на что ты ещё способен. Что там у тебя в планах? Поджечь, утопить?
— Спасибо, я подумаю.
— Ты побыстрее, а то мне уже скучно: со мной ничего не происходит.
Кошкин пристально посмотрел на меня.
— Ты точно отбитая на всю голову…
Меня начало клонить в сон, как под тяжёлым одеялом. Не раздумывая, я встала и пошла к кровати Сени.
— Подвинься, чёрт возьми! — рявкнула я и, не дав ему опомниться, плюхнулась рядом.
— Ты… Что ты творишь… Это же моё место! — Его голос дрогнул от шока.
Я с каменным лицом поправила подушку и улеглась.
— Последние дни ты так измотал мне нервы, что я собираюсь как следует выспаться. Раз мы заперты здесь до утра, воспользуюсь этим.
— Проваливай! — Он отшатнулся, как от огня, и прижался к самому краю. Его реакция вызвала у меня невольную, едкую усмешку.
— Ах да, будешь распускать руки, набью тебе лицо, — зевая, пропищала я.
* * *
Мысли Кошкина.
«Эта девчонка… она что, совсем свихнулась?! Неужели не понимает, с кем связалась?! Моё мыло стоит дороже, чем она вся, вместе взятая! Как она смеет лежать рядом?! И что?! Она ещё и храпит?! Это уже ни в какие ворота не лезет! Блин, да отдай ты одеяло! Что это?! Её рука… Ай, она врезала мне по носу. Отлично, она уснула и теперь творит какую-то полную дичь! Как только мы выберемся отсюда, я её точно прикончу, клянусь! Но почему от неё так… невероятно вкусно пахнет?»
* * *
Я летела по траве, и сердце билось в такт ветру. Над головой голубое небо, а впереди Рома! Он смотрел на меня, и от его улыбки становилось тепло. Как же я хотела, чтобы он поймал меня, чтобы его сильные руки сомкнулись у меня на талии! Я замедлила шаг, почти остановилась, и вот он уже здесь, тёплый, совсем рядом. Его мягкие губы нежно коснулись моей руки, и по телу пробежала дрожь.
«Ну давай же, целуй меня!» — крикнула я, улыбаясь.
Рома продолжал смотреть, а потом раскатисто, голосом своего противного брата, произнёс:
— Подъём!
Я резко распахнула глаза. Надо мной нависал Сеня. Его лицо, расплывчатое в полумраке и сонном тумане, медленно проступало в сознании.
«Нет! Только не он! Почему это не Рома?!»
— Идиот! Ты хоть знаешь, как будят людей?! — вырвалось у меня. Голос дрожал от возмущения и разочарования. Я потёрла глаза, пытаясь прогнать остатки сна и эту ужасную реальность.
— Идиот? — В его голосе прозвучало удивление, будто моя прямолинейность всё ещё была для него шоком. — Скажи спасибо, что я не скинул тебя с балкона.
— Что?! — Я метнула взгляд на распахнутую дверь. — Стас пришёл?!
— Нет. — Он озадаченно уставился в телефон, подобранный у порога, словно тот мог что-то объяснить.
— Тогда как?! Как открылась дверь?!
— Я… —Кошкин засуетился, неловкость была почти осязаема. — Я… захотел отлить и… выбил её.
— Ты серьёзно?!
Я попыталась вскочить с кровати, запуталась в одеяле и грохнулась вниз. На удивление, этот придурок подлетел ко мне. Наши взгляды встретились. Что за день такой? Слишком часто его лицо маячит передо мной. Губы у него дрогнули и чуть скривились, похоже, это была улыбка. Он умеет смеяться?
— Сплошное недоразумение. — Он уставился на меня так, будто перед ним ненормальная.
— Ну что за болван! Ты мог выбить дверь сразу! Зачем весь этот цирк?! — Я кое как стала на ноги, швыряя одеяло на кровать.
— Эй, не забывай, с кем разговариваешь. Ещё раз говорю, всему есть предел. — Парень шагнул в мою сторону.
— А я помню, кто ты! Богатый, самовлюблённый индюк! И мне плевать на твои пределы! Пока!
Я резко отвернулась, готовая вырваться из этой квартиры, но услышала ту же невыносимую наглость:
— Я говорю ещё раз и клянусь, больше повторять не стану! Бросишь моего брата — я отстану от тебя и твоей мамаши.
Он стоял ко мне спиной, но по тону могла поклясться: лицо у этого негодяя перекошено от злости.
— Я никому не даю второго, тем более третьего шанса, так что советую принять моё великодушное милосердие и согласиться.
— Если я и перестану общаться с Ромой, то…
— То?! — Его голос хлестнул, как кнут, требуя немедленного ответа.
— Точно не из-за тебя!
И я рванула из квартиры почти бегом.
— Посмотрим… — прошипел мажор, но его слов я уже не слышала и слышать не хотела.
Такие сообщения стали приходить в последнее время от незнакомых номеров.
— Ну, я жду... — пробормотал Рома. — Я звонил тебе раз сто. Ты пропала на два дня.
***************************************************************************************************
Дорогие читатели,огромная просьба оценить книгу. Поставьте лайк или напишите комментарий.Для вас это мелочь,а мне очень важно.
Глава 6 "Жестокие игры".
Наконец-то я дома. Побыть рядом с этим монстром — настоящая пытка, от которой я чуть не задохнулась. Каждый час тянулся мучительной вечностью. Меня колотило так, что стучали зубы. Не думая о времени, я судорожно вцепилась в телефон и набрала номер мамы. Мне нужно было только услышать её голос, убедиться, что она в безопасности. Но в ответ — ледяное:
«Абонент временно недоступен».
От этих слов паника вспыхнула с новой силой. Я рухнула на кровать, пытаясь унять дрожь, хоть на миг забыться. Но сон был так же недостижим, как и спокойствие.
Утро, к счастью, выдалось солнечным. Веки, будто налитые свинцом, слипались. От мамы по-прежнему не было вестей. Пора собираться в университет.
У входа в аудиторию меня перехватил Рома.
— Ты не ответила, почему тогда продинамила меня, но я всё же задам вопрос... Лера, пойдёшь ещё раз со мной на свидание? — тихо спросил он, словно боясь услышать отказ.
— Ага... — выдавила я, не в силах сосредоточиться на его словах. Мой взгляд упорно цеплялся за экран телефона, будто там могла появиться хоть капля надежды. Мама так и не отвечала.
— И ещё дай мне свой номер.
— Ага... — повторила я, не слушая парня.
Занятия пролетели как в тумане.
«Бросишь моего брата — я отстану от тебя и твоей мамаши». Эти слова не выходили у меня из головы.
— Ну что, пошли? — голос Ромы прозвучал за моей спиной, мягкий и настойчивый.
— Что? Куда? — я обернулась к блондину.
— На свидание. Дома я тебя выцепить не могу, значит, пойдём сразу после занятий.
— Свидание?..
Тревожные мысли кружились в голове, заглушая всё вокруг. Я не слышала, что бормотал Рома.
Он улыбнулся, и эта улыбка была как луч света в моём мрачном мире. Парень слегка наклонился ко мне, и я ощутила его дыхание.
— Как насчёт того, чтобы вкусно поужинать? Ты весь день ничего не ела, я видел.
— Не уверена, что хочу... — хотела возразить я, но он уже мягко и решительно взял меня за руку и повёл в ближайшее кафе.
«Какой он красивый...» — мелькнула мысль, когда я смотрела, как парень аккуратно работает палочками для Ролл. «Как же он не похож на брата! От Ромы исходит добрая, тёплая энергия. Они — как инь и ян».
— Спрашивай, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза.
— Что? Что спрашивать? — я смутилась и опустила взгляд.
— Чутьё подсказывает мне, что тебя что-то тревожит. Ты хочешь спросить, но боишься.
Рассказать ему правду о брате? О том, какое условие он поставил? А если это разозлит Сеню ещё сильнее? На кону безопасность моей матери.
От этих мыслей у меня пропал аппетит.
— Почему вы такие разные? — вырвалось у меня. Этот вопрос давно наболел.
— Кто? — Рома нахмурился, явно не понимая, о ком я.
— Ты и этот... твой брат.
— Ах, ты о Сене.
При одном упоминании Кошкина лицо Ромы озарилось такой искренней, тёплой улыбкой, что я невольно вздрогнула. Как он может так относиться к этому чудовищу?
— Сеня... Он рос без матери.
— Она... умерла? — мой голос слегка дрогнул.
— Понимаешь, отец Сени... как бы это сказать... человек железный. Всего добился сам. Требовательный, властный. А тётя Надя... она...
— Покончила с собой? — глухо спросила я, предчувствуя что-то ужасное.
— Да что ж у тебя за мысли такие? ! — Рома рассмеялся, но в его смехе прозвучала горечь. — Она сбежала. Просто бросила их.
— Что?! Она бросила ребёнка?!
— По правде говоря... да. А потом в его жизни появились мы: моя мать и я.
— Сколько ему было?
— Лет семь-восемь.
Жалость подкатила к горлу. Впервые к этому монстру я испытала не ненависть и злость.
— Почему тебя заинтересовал мой брат? Он что-то натворил? — вопрос Ромы застал меня врасплох, и щёки вспыхнули. Я поспешно запихнула в рот сразу два ролла, пытаясь скрыть смущение за натянутой улыбкой.
— Не... Просто...
Рома тепло улыбнулся, его глаза заблестели. Он наклонился и нежно стёр пальцем крошку с уголка моего рта. От этого простого прикосновения по коже побежали мурашки.
— Ты такая забавная, — тихо сказал он, и в его голосе звучала искренность. Моё сердце забилось чаще.
— А теперь в кино?
— Куда? — я едва не поперхнулась. — Знаешь, я не фанатка кино, да и настроение сегодня совсем не то...
— Этот фильм тебе точно понравится, — ответил он с той самой понимающей улыбкой, от которой всё внутри переворачивалось, и протянул мне билет.
«Гордость и предубеждение» по роману Джейн Остин. Я замерла, вглядываясь в буквы, словно пытаясь осознать реальность.
— Что? Как такое могут показывать в кинотеатрах? — мне не верилось в происходящее.
— Скажем так, — он лукаво прищурился, — я немного изменил расписание сеанса специально для нас.
Разум отказывался верить в происходящее. В груди разлилось странное, щемящее тепло: ради меня ещё никто и никогда не делал ничего подобного. Рома заметил, как бережно я ношу с собой томики Остин, и решил подарить мне любимую историю.
Но сюрпризы только начинались. Мы поднялись на крышу, под огромный купол неба. На гигантском экране замелькали знакомые кадры, воздух наполнился вечерней прохладой, и реальность отступила. Любимый роман, оживший в свете проектора, и небо над головой — это было не просто свидание, а самое волнующее событие в моей жизни. Я смотрела на экран, но думала только об одном: я абсолютно, до головокружения счастлива.
С Ромой было удивительно легко. Я наконец-то могла дышать полной грудью, а тревожные мысли о маме, ещё недавно стоявшие передо мной непробиваемой стеной, почти перестали мучить.
Но, как известно, всё хорошее быстро заканчивается. Мы стояли у моего подъезда. Я подняла голову, ища привычный свет в окне, который всегда меня успокаивал, но окна были тёмными.
— Я впервые увидел тебя в книжном магазине. Ты так увлечённо выбирала роман.
Действительно, летом, когда одиночество казалось невыносимым, я часто находила утешение в книгах, погружаясь в чужие миры.
— Потом мы оказались в одной группе, и мне показалось, что это судьба. Я узнал о тебе побольше...
— Узнал? — по спине пополз холодок.
— Не злись, пожалуйста. Я просто не набрался храбрости подойти тогда в магазине. Мне хотелось узнать тебя получше, прежде чем заговорить...
— Это звучит как начало истории про маньяка, — пробормотала я.
— Ну... Я правда очень заинтересовался. Мои люди быстро нашли всю информацию о тебе: кто ты, откуда приехала.
— Стоп... Ты влез в мою жизнь? — мой голос дрожал от возмущения и страха.
— Я не стал слишком копать, просто узнал, где ты живёшь, и...
— И? — я затаила дыхание.
— Есть ли у тебя парень.
Я растерялась, не зная, как реагировать.
— Вот, — Рома показал мне фото, на котором я стояла с книгой. — Такой ты мне и запала в душу.
— Ого, и фото есть!
Я нахмурилась: впервые не знала, как реагировать на происходящее.
— Прощаю тебя на первый раз, — сказала я, стараясь говорить твёрдо. — Но если тебе что-то нужно узнать, пожалуйста, спрашивай у меня, хорошо?
— Слушаюсь, — Рома широко, с облегчением улыбнулся и крепко обнял меня.
Мы попрощались. Сердилась ли я на него? Конечно нет, хотя, признаюсь, мне было дико, что посторонний человек может знать всё обо мне.
Поднимаясь в квартиру, я задыхалась от невыносимой тревоги. Мама так и не вернулась.
«Отвяжись от Романа».
Меня трясло от злости на Сеню, от ненависти, которая обжигала изнутри. Я набрала его номер. Гудки шли недолго — казалось, он ждал этого звонка, словно хищник, предвкушающий добычу.
— Внимательно, — раздался его властный, басистый голос, в котором слышалась насмешка.
— Как ты можешь так играть чужими жизнями? Ты — чудовище!
— Ближе к делу, мало времени.
— Ты... Ты... Ты конченый эгоист, как твой папаша! Не зря твоя мать бросила вас и сбежала! Ты ничтожество!
На пару секунд повисла тишина. Кажется, я задела запретную тему.
— Аккуратнее.
Он бросил трубку, и я была уверена: он явится ко мне лично. Определённо. И почему я не слежу за своим языком? Зачем бью по самому больному? Хотя он сам виноват. Сколько можно вести себя как скотина? И где моя мать? Легче мне не становилось. Я решила позвонить Олесе.
— Олеся, он меня прибьёт! Я чувствую это пятой точкой! Сердце сейчас выпрыгнет из груди!
— Кто «он»? Что, чёрт возьми, происходит? Говори быстрее!
— Кошкин! Этот псих! Он меня найдёт!
Я металась по квартире, как загнанная мышь, в панике ища глазами укрытие. Каждый шорох заставлял тело вздрагивать.
— Ты совсем с катушек съехала?! До сих пор не извинилась перед ним?!
— За что мне просить прощения? Я не сделала ничего плохого!
— У тебя инстинкт самосохранения вообще отсутствует? Ты играешь с огнём!
— Я ничего не могу поделать! Он так бесит, так выводит из себя, что я просто не могу остановиться!
— Перешагни через свою дурацкую гордость, и всё давно бы наладилось! Неужели это так сложно? Извиниться.
— Он хочет, чтобы я оставила Рому! Он требует этого!
— А вы... встречаетесь? — голос подруги прозвучал тише. Казалось, эта новость будто бы расстроила её.
— Ну... Там такая долгая история...
— Понятно..., - она едва ответила, словно не хотела ничего слушать.
— Кажется, я сильно разозлила этого придурка!
— Где ты сейчас? Где прячешься?
— В шкафу! В своей комнате!
— В шкафу?! Ты серьёзно? Боже мой!
В дверь раздался резкий, угрожающий стук.
— Кто-то стучится... Это он! Он здесь!
— Сиди тихо! Не издавай ни звука!
— Я заперла дверь на все замки, он не войдёт!
— Для Кошкина и замки не помеха! Он найдёт способ! Я еду к тебе, держись!
— Нет! Нет, пожалуйста, не приезжай! Мама пропала, я не прощу себе, если и тебе достанется! Он опасен!
— Крепись! Я что-нибудь придумаю, обещаю!
Яростный, оглушающий стук наконец стих. Воздух в лёгких, казалось, застыл, а потом вырвался долгим, дрожащим вздохом облегчения. Напряжение, сковавшее тело, начало отступать.
«Он наконец-то угомонился и свалил домой», — пронеслось в голове спасительным шёпотом. Но где-то глубоко внутри шевелилось ледяное сомнение. Прошло какое-то время, и когда я уже почти поверила в свою безопасность, до меня донёсся странный, тревожный звук. Металл. Определённо что-то пилили. Я замерла, пытаясь понять, что происходит. Двадцать минут показались вечностью, пока меня наконец, словно удар молнии, не осенило:
«Балконная перегородка! Мы же со Стасом соседи...»
Мой балкон с утра был открыт. Я выскочила из шкафа и бросилась на кухню, чтобы проверить. Но было поздно. Сеня уже находился в моей квартире. Он стоял там, словно призрак из самых страшных кошмаров, и его глаза горели чистой, первобытной злобой. Над воротом куртки на его шее пульсировала вена.
— Ждала гостей? — его хриплый голос прозвучал как приговор.
Я резко развернулась и инстинктивно бросилась к входной двери, но он был быстрее.
— Остановись! — крикнула я, но мой голос был слаб и полон страха. Он продолжал надвигаться, медленно, неотвратимо, как хищник на свою жертву.
— Я же ещё не начинал, глупая...
Впервые за всё время нашего знакомства мне стало по-настоящему, всепоглощающе страшно. Это был не просто страх, а парализующий, леденящий душу ужас. Его глаза налились кровью, в них не осталось ничего человеческого. Он тяжело дышал, подойдя так близко, что я почувствовала резкий, дурманящий аромат его духов, смешанный с запахом ярости. Кошкин схватил меня за руки.
— Хватит! — отчаянно кричала я, пытаясь вырваться, но чем сильнее я сопротивлялась, тем крепче он сжимал мои запястья. Он смотрел на меня с дикой злостью, словно размышляя, что делать дальше с этим жалким существом, которое так глупо сопротивляется.
Его ярость и мои крики прервал стук в дверь. Раздался голос Ромы. Сеня мгновенно зажал мне рот ладонью. Но даже если бы он этого не сделал, я не смогла бы произнести ни слова: ужас был таким всеобъемлющим, что полностью лишил меня голоса. По щекам текли горячие, беспомощные слёзы.
Я застыла, превратившись в статую, боясь шевельнуться, чтобы не разжечь ярость Кошкина ещё сильнее.
— Лера? Ты здесь? Позвони ей!
Через секунду, показавшуюся вечностью, в шкафу зазвонил мой телефон. Он остался там, за закрытой дверцей, и звук был едва слышен.
— Гудки идут... Дверь цела, следов взлома не видно, — донёсся голос Олеси.
Пока они рассуждали, где я могу быть, Кошкин повернулся ко мне и посмотрел в глаза. Он продолжал зажимать мне рот, и мои слёзы стекали по его пальцам. На миг мне показалось, что ярость в его взгляде сменилась чем-то другим. Парень выглядел обеспокоенным, встревоженным. Но, наверное, мне просто хотелось так думать: этот человек не знает, что такое сострадание.
— Мы должны проверить парк. Он же совсем рядом с домом! Идём, быстрее!
Они ушли, а вместе с ними — моя надежда на спасение. Страшно представить, что ждало меня дальше. Однако, к моему огромному удивлению, Сеня убрал руку и отошёл в сторону. Я без сил опустилась на пол, склонив голову.
— Не слышу извинений, — яростно процедил он.
— А нечего слушать, пошёл ты.
— У тебя что, девять жизней? Ты вообще меня не боишься?
— Я брошу твоего брата... но не от страха перед тобой, а потому что не хочу втягивать мать. А ты — обыкновенный трус.
— Советую впредь следить за языком, иначе меня больше не остановит стук в дверь твоих друзей.
Он наклонился, яростно глядя мне в глаза, а затем направился к выходу, наступив на пуговицу от моей блузки. Она хрустнула под его кожаным ботинком.
* * *
Рома и Кошкин.
— Что ты творишь?! — Рома ворвался в комнату брата, словно гроза, сотрясая воздух яростью.
Сеня, уже облачённый в свой лучший наряд — белоснежные джинсы, обтягивающую чёрную футболку и массивную цепь, — замер, удивлённо подняв бровь. В его глазах мелькнуло что-то похожее на вызов, но тут же сменилось лёгкой растерянностью.
— Гель не нужен? — съязвил он.
— Хватит язвить! Ты прекрасно знаешь, о чём я! — Рома выхватил тюбик у него из рук и швырнул в угол.
— Если ты о тех конфетах, что я съел... — начал Сеня, но его голос потонул в напоре брата.
— Олеся рассказала мне, что ты кошмаришь Леру. — Слова Ромы были резкими, как удар. В его голосе звучали боль и обида.
— С гелем я явно переборщил... — попытался отшутиться Сеня, глядя в зеркало, но улыбка вышла натянутой.
— Я не позволю обижать тех, кого люблю. — Рома встал перед зеркалом, заслонив брату отражение, и посмотрел ему в глаза с непоколебимой серьёзностью.
— Ты любишь? — в голосе Сени прозвучало удивление, смешанное с чем-то ещё: может быть, с горечью, может быть, с завистью.
— Да, люблю. — Рома не отводил взгляда, и сердце его сжималось от каждого слова.
— Ты наивно полагаешь, что наш род может...
— Это твой род не допустит, а я не вашей крови.
После этих слов Сеня изменился в лице.
— В таком случае научи её манерам. Пусть хотя бы твоего брата уважает.
— Я сам уже теряю к тебе уважение. — Рома произнёс это с болью, словно вырывая кусок из себя.
— Круто. Какая-то девчонка оттеснила брата на второй план. — Сеня усмехнулся.
— Она не «какая-то»... — Рома заступался за неё, и это ещё сильнее раззадорило Сеню.
— Вместо того чтобы обниматься с ней на людях, подумал бы о репутации нашей семьи. Завтра все газеты будут об этом трубить.
— Что?.. Подожди... Ты следил за нами?
Сеня заметно напрягся, побледнел, дыхание его участилось.
— Я... был неподалёку, — пробормотал он, нервно натягивая кофту, словно пытаясь спрятаться от самого себя.