Высший свет. Странный выбор

Глава 7 "Незваный сосед".

Больше не было сил бороться и вырываться из цепких лап Кошкина: он оказался чудовищно силён. Я проиграла. Поэтому, оставшись одна, решила первым делом вычеркнуть Рому из своей жизни и перестать отвечать на его звонки. Все выходные я провела в добровольном заточении.

Связь с этим парнем нужно разорвать до основания. Ни единого слова, ни единого взгляда, ни намёка на дружбу. Сеня этого не потерпит.

В понедельник наконец наступило долгожданное «бабье лето». Погода, казалось, одобряла моё решение.

«Чем быстрее я избавлюсь от Романа, тем скорее вернётся мама», – эта мысль не давала мне покоя.

Сердце рвалось на части от тревоги за неё. Я не знала, что с ней, а все мои попытки связаться проваливались. Кошкин об этом позаботился.

– Лопухов и Максимова, вы работаете в паре. Тема на доске, выбирайте, – раздался строгий голос преподавателя.

Он подкинул нам с Романом настоящую бомбу: совместный проект. Я дождалась, пока стихнет гул лекций, и только на улице наконец решилась на то, что терзало меня все выходные.

– Ну что, ко мне или к тебе? – Его улыбка была такой искренней и беззаботной.

– Брось это… – Мой шёпот был едва слышен, будто я боялась спугнуть саму себя.

– Что?

– Общение наше, оно такое сложное. Между нами пропасть. – Я отвернулась и шагнула вперёд, чтобы он не увидел, как дрожат ресницы. Взгляни он мне в глаза, и вся моя решимость рассыпалась бы в прах.

– Я не совсем понимаю.

– Какой же ты занудный! Я наивно полагала, что через тебя прикоснусь к миру богатства, буду купаться в золоте, а получила… слюнтяя. – Слова вылетали ядовитыми стрелами и ранили меня саму.

Тишину, ставшую вдруг оглушительной, разорвал рёв проезжавшего мотоцикла.

– Я так расстроилась, когда узнала, что ты не родной сын. Надо было охмурять твоего братца…

– Ты чего несёшь? Не выспалась? – Роман застыл, будто громом поражённый. Я молила небеса, чтобы он не подошёл ближе и не увидел слёзы в моих глазах.

– Отвали, пожалуйста. – Каждое слово било, как нож.

Я развернулась и пошла прочь. Впервые в жизни мне захотелось, чтобы пошёл дождь: он смог бы скрыть мою боль и унизительную слабость. Не скажу, что я влюбилась в Романа, но обидеть единственного человека, который был мне настоящим другом, – это рана, которая будет кровоточить долго.

«Может, это и к лучшему. Дальше было бы только больнее. Что я забыла среди этих людей? Мне здесь не место».

Вечером вернулась мама, и я сразу поняла: Сеня прознал о нас с Ромой. Мама выглядела расстроенной. Кажется, они с Павлом расстались. Это была первая радостная новость за день. А следом пришла и вторая: мне написала Олеся.

«Спустишься? Я в парке у твоего дома».

Накинув вязаный кардиган, я пулей вылетела из квартиры, будто пыталась убежать от гнетущих мыслей.

– Как там с Ромой? – первым делом спросила подруга.

– С ним всё кончено… Мы теперь никто друг другу.

Вместо сочувствия Олеся почему-то заулыбалась. Эта новость определённо её обрадовала.

– Будешь работать на меня? – весело спросила она.

– Что? – Я чуть не поперхнулась колой, так была поражена.

– Хочется открыть магазин одежды. Мне нужен продавец на выходные.

– Это… это просто чудесно! Олеся, поздравляю! Я так рада за тебя!

– Взяла небольшой кредит. Недавно поняла, что пора действовать и воплощать мечты. – Она помолчала. – А теперь расскажи мне всё… Пожалуйста.

Я глубоко вздохнула, ощущая, как напряжение последних дней начинает отступать, и выложила всё, что произошло за эту неделю: каждый страх, каждое унижение, каждую слезу. Мне отчаянно нужно было выговориться, и я была безмерно благодарна, что нашёлся человек, готовый слушать и не осуждать.

– Кошкин-младший считает нищих недостойными, – глухо проговорила подруга. – Думает, что мы своим видом портим этот прекрасный город. Он таких презирает.

– Вся его семейка такая…

– Рома другой…

– Откуда ты знаешь?

– Я училась с Ромой в школе…

– Так вы друзья?

– Ну…

Лицо Олеси мгновенно изменилось. Мягкость исчезла, уступив место напряжению и какой-то скрытой тревоге. Она резко встала и схватила сумочку.

– Мне пора, уже поздно. Созвонимся.

– Спасибо, – крикнула я ей вслед, ощутив укол разочарования, – что вчера пришла, когда мне было так плохо. Ты очень выручила.

– Пустяки.

Я не стала придавать значения её внезапному уходу, хотя в глубине души что-то тревожно ёкнуло. Возможно, она просто была занята. Поднявшись в квартиру, я уловила восхитительный запах щей. Мама готовила их так вкусно, что потекли слюнки, и на мгновение все проблемы отступили. Кажется, аромат оценила не только я.

– Соседи, я так голоден! Не накормите? – раздался жалобный и наглый голос Стаса, который, к моему изумлению, стоял на нашем балконе.

От неожиданности мама вскрикнула и уронила чашку. Звон разбитого стекла эхом разнёсся по кухне.

– Какого чёрта ты здесь забыл?! – Я распахнула дверь и выскочила на балкон, захлёбываясь гневом.

– Ну, раз перегородки нет, я решил, что мы теперь по-соседски стали ещё ближе.

– Какой богатый… то есть приятный молодой человек! Лера, впусти! – Мамин голос прозвучал ласково, но для меня он был как ядовитый плющ. Через пару секунд она уже наливала гостю огромную тарелку щей и кокетливо улыбалась, как будто перед ней был не незваный наглец, а принц на балу. – Не знаю, что вы обычно едите в ресторанах, мы люди простые, готовим сами, но тоже вкусно…

– Да я тоже простой… – ухмыльнулся Стас, озорно прищурившись. – Мама у меня продавец.

Мама с каменным лицом отодвинула от него тарелку, и я едва сдержала смех.

– ...А отец, конечно, бизнесмен, владеет клубами и гостиницами...– Продолжил парень.

После этих слов, буквально через мгновение, мама снова мило улыбалась и придвинула суп обратно:

– Кушай, дорогой, осторожно, горячо.

– Смотри не подавись, – процедила я, не в силах сдержать яд.

– Вы встречаетесь с моей дочерью? – спросила мама с такой невинностью, что у меня запылали щёки.

– Фто… Вы… Нефт… – забубнил Стас, набив рот.

– Мы просто знакомые, – ответила я как можно спокойнее.

– Кушай, кушай… Так твои родители… в разводе? – продолжала мама свои хитрые расспросы.

– Только не это, – пробормотала я, сгорая от стыда. Стас кивнул, не переставая опустошать тарелку, словно ему было всё равно.

– Чудесно… то есть, грустно…

– Блин, мне пора, у Кошкина сегодня день рождения, – спохватился Стас, заметив время на наших настенных часах.

– Что?! – вскрикнула мама так громко, что я подпрыгнула. Она привстала из-за стола, и глаза её загорелись. – У Кошкина… сына миллиардера? Ты с ним знаком?

– Ну да… – Стас улыбнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то, от чего я насторожилась. Ему явно нравилось это представление. – Ваша дочь тоже знак…

Договорить он не успел: я, не раздумывая, изо всех сил пнула его по ноге. Стас скривился от боли. К счастью, мама ничего не заметила.

– Возьми, пожалуйста, мою дочь с собой, она у меня никуда не выходит… – попросила она с такой мольбой, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

– Боюсь, завтра у меня пары… – процедила я.

– Ой, да кому они нужны! – отмахнулся Стас. – Конечно, возьму. Но с одним условием.

– Всё что угодно.

– Вы ещё раз сварите такой шедевр.

– Нет! – взревела я, вскакивая из-за стола так резко, что стул скрипнул.

– Да! – подхватила мама и пулей вылетела из комнаты. – Я сейчас!

Я вцепилась в воротник Стаса, не замечая, как дрожат пальцы.

– Тебе это нравится, да?! – прошептала я, глядя ему прямо в глаза. – Веселишься?! Ты же знаешь, как Кошкин ко мне относится! Хочешь, чтобы мы друг другу глотки перегрызли?!

– Какая туса без драк? – усмехнулся он, и в его взгляде мелькнул вызов, от которого я закипела ещё сильнее.

********************************************************************************

Знакомьтесь, это Стас Красавчик тоже️ Мне очень нужна ваша реакция на книгу :звездочка, комментарий или добавление в библиотеку. А можно и то и другое Вам не сложно, а мне дико приятно и важно...

Глава 8 "День рождения Сени".

— Вот и дождалось платье своего часа! — мама ворвалась на кухню, размахивая белым нарядом с вызывающим декольте.

— Нет уж, — отмахнулась я.

— Нормальное платье! — ухмыльнулся Стас, и его глаза хищно блеснули.

— Я его ни разу не надевала, берегла для особого случая. Как от сердца отрываю. Знаешь, сколько оно стоит? В таком не стыдно появиться на дне рождения сына миллиардера. Давай, надевай!

Она швырнула его в меня. Я поднялась, чувствуя, как закипает гнев, и подошла к маме.

— Я не поеду, говорю же! — мой голос дрожал от возмущения.

— Ты что, мать не слушаешь? Взрослая стала? Быстро, говорю! — её тон стал стальным.

— Скажем так, меня туда не приглашали! — старалась я говорить как можно яснее.

— Я пригласил. А мои друзья — это и его друзья, — подливал масла в огонь Стас, наслаждаясь моим страданием. Ему явно нравилось это представление.

— Так, если не поедешь, билеты к бабушке оплачивать не буду! — угроза повисла в воздухе.

— Это нечестно и подло! — я чувствовала себя загнанной в угол.

— Давай, и без фото с Кошкиным не возвращайся!

— А это что за условие?!

— А как мне поверить, что ты точно туда пришла? — её слова были как удар.

Я посмотрела зло на парня, который буквально сдерживал смех, отпивая чай. И пошла нервно переодеваться. Во что опять я втягиваюсь? Только же все было хорошо и почему жизнь ко мне так несправедлива? Знаю же, ничем хорошим это не закончится.

Мы ехали в такси. Я не могла поверить, что снова отправляюсь туда, где будет этот ненавистный человек. Каждый километр приближал меня к кошмару.

— Не пялься, — недовольно крикнула я Стасу, отчаянно поправляя декольте, чтобы скрыть смущение.

— А если тебя приодеть, ты ничего, — усмехнулся он, я лишь недовольно скривила лицо.

На самом деле мне и самой было непривычно так выглядеть. В моем гардеробе откровенные платья довольно большая редкость.

— Скажи, ты же знаешь, как у меня с Кошкиным. Зачем ты это сделал?

— Хочу ему малину попортить… — в его глазах мелькнул озорной блеск, который меня насторожил.

— Что? — я не верила своим ушам.

— Он в прошлом году мой день рождения испоганил. Вот, возвращаю долг.

— Хороший ты друг… — фыркнула я.

Так мы и оказались на этой закрытой вечеринке. Как я поняла, это был клуб отца Стаса. Позже выяснилось, что основная часть праздника, на которой Стас и набрался, прошла ещё днём. Съехался весь высший свет, чтобы поздравить именинника. А это уже было просто продолжение тусовки.

Я была совершенно чужой в этом мире роскоши и фальши.

«Интересно, Рома здесь будет?» — сердце заныло при мысли о нём.

В клуб нас пропустили без проблем: Стас ведь сын хозяина. Вечеринка была уже в самом разгаре. Вокруг толпились незнакомые люди, их смех и громкая музыка давили на меня. Все веселились и, судя по столам, не считали денег Они ломились от выпивки и закусок, но мне ничего не хотелось. Немного позже я поняла, что всё это спонсирует именинник, и это вызвало ещё большее отвращение.

— А ты не знаешь… — хотела я спросить Стаса, но его и след простыл. Я почувствовала себя брошенной и одинокой.

«Быстро сфотографирую этого идиота и уезжаю», — пронеслось в голове. Мне хотелось только одного — сбежать отсюда как можно скорее.

Искать долго не пришлось. Самая недовольная физиономия в клубе притянула взгляд, словно магнит. Кошкин сидел, утопая в кальянном дыму, а вокруг него толпилась целая свита: кто-то дарил подарки, кто-то обнимал. Но на его лице не было ни тени улыбки, ни капли благодарности. Словно я попала на ритуал поклонения какому-то дикому вождю. Дальше всё вообще напоминало абсурд: девушка в красном платье принесла Кошкину торт, и через секунду весь торт оказался на ней. Он смотрел на бедняжку с презрением и заявил:

— Я ненавижу шоколадные торты.

Сердце забилось быстрее. Руки достали телефон. Щелчок. Фото сделано. Ощущая себя триумфатором, я развернулась к выходу, но тут же врезалась в кого-то.

— Простите… — вырвалось у меня, но, подняв глаза, я замерла. Передо мной стояла та самая брюнетка, чьё лицо показалось знакомым. Кажется, именно её мне пришлось вытаскивать за волосы с кровати, в тот вечер, когда нас заперли с Кошкиным. Желудок сжался от предчувствия беды.

— Ты? Я тебя помню. Что ты тут забыла? — её голос звучал напряжённо, с нотками вызова.

— Слушай, я просто хочу уйти тихо, окей? — я старалась говорить спокойно, но внутри всё кипело от нервов.

Честно говоря, моя попытка не обострять ситуацию не увенчалась успехом. Девица, похоже, выпила чего-то покрепче и накинулась на меня с такой яростью, что я опешила.

— Не отдам тебе сегодня Сенечку! — прошипела она, глаза её горели.

— Да кому он сдался… — вырвалось у меня.

Я оттолкнула её, и она, потеряв равновесие, с диким криком налетела на стол. Грохот, звон разбитого стекла, возмущённые возгласы — всё это обрушилось на нас, привлекая внимание того, кого я меньше всего хотела видеть.

— Какого чёрта тут творится?! — заорал кто-то из парней, и меня тут же схватили за руку.

— Пусти! — я вырывалась, но было бесполезно.

Нас с той девчонкой, словно мешки, притащили к Сене. Музыка резко оборвалась. Наступила оглушительная тишина. Народ столпился, затаив дыхание в ожидании продолжения. Я понятия не имела, как всё объяснить: и про Стаса, который притащил меня сюда, и про эту брюнетку, и про всё это безумие. При воспоминании о ярости парня по спине пробежал ледяной озноб. Я подняла на него глаза. Он смотрел на нас с таким шоком и отстранённостью, что было ясно: моё появление здесь стало для этого «богача» настоящим ударом.

— Какого опять ты… — его голос звучал угрожающе.

— Хэппи бёздей, — выдавила я натянутую улыбку, чувствуя, как дрожат губы.

К моему огромному облегчению — а для остальных, наверное, к полному разочарованию — публичной казни не случилось. Сердце всё ещё колотилось как сумасшедшее, когда девчонку отпустили, а меня грубо, стальной хваткой, затащили в какую-то вип-комнату.

Роскошная, но пугающая до мурашек: кожаная мебель, от которой веяло холодным богатством, личный бар с мерцающими бутылками и даже приватный танцпол. А этот интимный, давящий свет… Он обволакивал всё, как паутина, и от него становилось тошно — словно я попала в ловушку, из которой нет выхода.

Сеня появился почти сразу, и от его вида у меня снова перехватило дыхание. Он схватил бутылку виски, налил себе полный бокал — с такой уверенностью, будто весь мир принадлежал ему, — и снова уставился на меня. На этот раз его взгляд был не просто удивлённым: он словно сканировал меня, оценивал, как редкую добычу. По спине пробежал холодок, и я нервно поправила декольте, словно пытаясь его уменьшить.

— Ты явилась без приглашения, нанесла ущерб моим гостям, испортила праздник…

— Послушай… — я пыталась сохранить спокойствие.

— Ты до сих пор не поняла, с кем разговариваешь? — его слова прозвучали холодно и властно. — Я давал тебе слово?

Он подошёл ближе, и в этот момент что-то внутри меня замерло. Наши взгляды встретились, и, вопреки ожиданиям, мне не стало страшно. Сеня не выглядел пугающим — наоборот, уголки его губ изогнулись в лёгкой, почти насмешливой улыбке. В его глазах не было прежней ледяной пустоты, там мелькнуло что-то живое и неожиданное. Я не могла понять, что изменилось. Казалось, он сам удивился своей реакции и резко отступил на максимально возможное расстояние.

— Ты… — с трудом выдавил он. — Ты знаешь, какой ущерб причинила…

— Я могу… — голос звучал неуверенно, — возместить… не сразу…

— Заплатить? — Он фыркнул и сделал глоток из бокала. — Не смеши меня. Одна бутылка вина стоит дороже тебя.

— Эй! Я — бесценна.

— Значит, так, бесценная, — прищурился он, — либо плати, либо у меня есть условие, при котором я прощу твой долг.

— Выполнять твои извращённые желания я не буду! — вырвалось у меня с раздражением и страхом одновременно.

— Поверь, — усмехнулся он, — для этого я найду кого-нибудь посимпатичнее.

Несколько минут мы молча смотрели друг на друга.

— Весь вечер ты будешь делать то, что я скажу. Тогда долг будет аннулирован.

— Никаких вольностей.

— Повторю: как девушка ты мне вообще не интересна. — Парень подошёл ближе. — Ну что?

— А у меня есть выбор? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Отлично. Держись рядом. Погнали.

**********************************************************

Всем привет. Ну и влипла Лера. Интересно, что придумает Кошкин? Это можно узнать в следующей главе.

Спасибо,что переживаете за героев.

Глава 9"Глупый розыгрыш".

— Что, если я перегреюсь и умру? Маши активнее, — бросил Кошкин.

Разумеется, этот приказ был адресован мне. С этого момента и до самого закрытия клуба я превратилась в безмолвную тень, в верную подданную этого негодяя. Внутри всё свирепело от ярости.

«Спасибо, мама, — с горечью подумала я, — спасибо, что заставила приехать сюда и терпеть эти унижения».

— Может, тебе… — начала я, надеясь хоть на каплю человечности.

Кошкин медленно повернул голову. Его взгляд, холодный и тяжёлый, как бетонная плита, мгновенно заставил меня замолчать. Одно из его негласных правил — беспрекословное подчинение. Весь вечер я не смела огрызнуться и обращалась к нему исключительно на «вы», с унизительным «мой господин», от которого к горлу подступал ком.

— Вам, господин, стоит перейти в VIP-зону, там работают кондиционеры, — заставила я себя произнести покорно.

— Если ты не забыла, сегодня мой день рождения, должны приехать звёзды, — усмехнулся он, и в этой улыбке не было ничего праздничного. — Я хочу тусить, а не прятаться по углам, как изгой.

Парень залпом осушил бокал и с глухим стуком поставил его на стол, протягивая мне.

— Повтори и протри ещё раз стол.

— Позови официантку, я уже пятый бокал тебе таскаю… — я запнулась под его тяжёлым взглядом. — У тебя… то есть у вас… же есть кнопка вызова, — поправилась я, чувствуя, как горят щёки.

— Как-то не до конца фраза прозвучала…

— Мой… кхе… мой господин…

«Баран, кретин, идиот, скотина».

— Ну зачем мне напрягать официантку, когда у меня есть бесценная дама, которая торчит мне почти пол-ляма? — он растягивал слова, наслаждаясь моей беспомощностью.

— Что? Пол-ляма за пару бутылок? — не выдержала я, и голос сорвался на хрип. — Да за такую цену это шампанское должно делать пьяным на неделю без возможности протрезветь!

Кошкин прищурился. Он не повысил голоса, но от его тона по спине пробежал холодок.

— Пошла, — отрезал он.

Я направилась к лестнице, чувствуя себя крайне неуютно. В этом платье каждое движение казалось провокацией, а каждый взгляд — прикосновением.

«Можно было вообще ничего не надевать, — с досадой подумала я, обхватив себя руками, — эффект был бы тот же».

Бар находился на первом этаже, в самом дальнем конце клуба. Пришлось пробираться сквозь плотную гудящую толпу. Сцену готовили для какой-то знаменитости, и воздух был наэлектризован ожиданием. Я старалась идти быстро, вжав голову в плечи и надеясь остаться невидимкой, но удача была не на моей стороне.

— Детка, почему такая грустная? Пойдём, куплю тебе выпить? — ко мне пристал парень в нелепых жёлтых очках и с вызывающим ирокезом. От него разило парфюмом и самоуверенностью.

— Спасибо, но мне это ненужно, — ответила я, стараясь звучать холодно, и прибавила шагу.

— О, ты куда? К бару? Пойдем вместе! — не отставал он, нагло семеня рядом.

В какой-то момент его ладонь бесцеремонно легла на мою талию. Меня словно ударило током: я отскочила, и к горлу подкатила тошнота от омерзения.

— Чего пугаешься? — расхохотался он. — Кстати, ты очень красивая. Обожаю рыженьких.

— Пошёл бы ты на фиг, — выдавила я, чувствуя, как внутри закипает беспомощная злость. Нужно было отделаться от этого прилипалы, не устроив скандал, первого и так хватало. А то я никогда не расплачусь с этим Кошкиным.

Он преградил мне путь, нависая сверху.

— Да ладно, если такая недотрога, то зачем пришла в таком платье?

— Эй! — резкий, как удар, голос заставил меня вздрогнуть. — Заткнись.

Секунда — и Кошкин, возникший из ниоткуда, одним точным ударом отправил наглеца на пол. Я замерла, сердце колотилось. Внутри боролись облегчение и шок от такой внезапной расправы.

— Ты что творишь?! — воскликнула я, чувствуя, как дрожат руки.

— Это я должен спросить! — огрызнулся Сеня, даже не взглянув на поверженного. — Мой рот высох, пока я ждал тебя.

Я лишь цокнула, пытаясь скрыть, как сильно меня трясёт, и направилась к бару. Сеня шёл следом, и с его появлением атмосфера вокруг изменилась. Толпа расступалась, девушки шептались, провожая его жадными взглядами. Он был как магнит, как стихийное бедствие. И только я, чувствуя на себе его тяжёлый взгляд, ощущала лишь ненависть.

— Виски с колой, пожалуйста, — попросила я бармена, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Эй, я не разбавляю премиальный виски колой, — едва шевеля губами, пробормотал Кошкин.

— А я заказываю не тебе, а себе, — прорычала я. — Сколько с меня?

— Выпивка сегодня бесплатно в честь… — начал объяснять бармен, но его перебили.

— Меня… — Сеня подался вперёд, нарушая моё личное пространство. — Ты на рабочем месте сейчас, будешь пить?

Передо мной возник стакан. Я не стала ждать и залпом осушила его.

— Мы это не обсуждали, понял? — бросила я раздражённо.

— Как ты эту гадость пьёшь? — Сеня поморщился, глядя на меня со странной смесью брезгливости и болезненного интереса.

— Ещё один, — бросила я, игнорируя его вопрос.

В зале заиграла песня Вани Дмитриенко. Мелодия, казалось, просочилась под кожу. Я обернулась к Кошкину, чувствуя, как алкоголь начинает туманить голову.

— Что ещё прикажешь? — дерзко спросила я, бросая ему вызов.

Наши взгляды сцепились. Кошкин смотрел так, будто хотел прожечь во мне дыру. В этом взгляде не было привычной насмешки, только тяжёлый, голодный блеск. От его холодного, почти осязаемого внимания по коже побежали мурашки.

— Потанцуй со мной, — тихо, почти одними губами произнёс он.

— Что?

— Это приказ.

— Я сказала, что не буду…

— Пошли, — бросил он.

Сеня схватил меня за запястье. Его пальцы были горячими, как раскалённый металл. Резкий рывок, и я оказалась в его объятиях. Воздух между нами стал плотным и тягучим. Я чувствовала его запах — дорогой парфюм с нотками алкоголя — и бешеный, сбивчивый ритм его сердца, отдававшийся в моей груди. Он был сильнее, и эта подавляющая близость лишала меня воли. Его ладони на моей талии обжигали кожу сквозь тонкую ткань платья, и я теряла опору.

«Кем я должен стать, чтобы ты была со мной? Строчками Цветаевой или ночной Москвой…»