И сверкал, что алмаз, белый солнечный глаз
из лучистой своей бороды.
А небесный хрусталь чуть синел и звенел
незапятнанный мира покров.
Рой пчелиный над полем гудел, ошалел,
от природы безмерных даров.
Не пестрели машины потоком густым,
самолеты вверху не ползли.
Смог покровом седым и промышленный дым
не марали предместья Земли.
Так природы доступна еще красота
в отдаленной таёжной глуши,
где и воздух прекрасен, и речка чиста,
но людей – ни единой души.
Сдвинут мир шевелением бабочки крыл,
и, итог подбивая тщетам,
некий гений-дебил для безумцев открыл
абсолютного вируса штамм.
Пусть не ядерный ужас, война и вражда,
а лишь смерти незримой полёт…
Не беда, если люди ушли в никуда.
Ведь природа привычно живет.
***
Последний
Он уходит во тьму, он уходит в туман
а в груди словно в бубен бьет пьяный шаман
Птичьи стаи уже не летят на восток
и сквозь лед не пробьется зеленый росток.
Нет опасных зверей и не видно врагов
эхо шепотом вторит шуршанью шагов.
Стены мертвых домов городов и станиц
молча пялят пустые проёмы глазниц.
Плотным слоем багровые тучи ползут
Небо снизу как будто заляпал мазут.
Кто бы мог предсказать, как ему повезёт.
Ведь достался ему главный в мире джек-пот.
Глубоко под массивом скалистых хребтов
спрятать "тех, кого надо" был бункер готов.
Только эти, "кто надо" успеть не смогли
когда Смерть обнимала поверхность Земли.
И в покоях среди бесконечных глубин
этот техник-смотритель остался один.
Как больной в лихорадке планета тряслась.
Обвалились тоннели и прервана связь.
И не в сказке сказать, как ему повезло:
были воздух, вода и еда и тепло.
Техник триста часов по регламенту ждал.
Все пытался послать аварийный сигнал.
А потом как шахтер, сквозь завалы пород,
он пять лет пробивал до поверхности ход.