– Ну, что уставился? Не узнаёшь? – бесцеремонно крикнул мужчина, приближаясь.
– Пьер! – наконец, радостно воскликнул Стив.
Он действительно с трудом узнал в этом денди своего бывшего напарника по безработице, вместе с которым провёл в Париже не один день, помогая друг другу убить никому не нужное время.
– Куда направляешься? – между тем осведомился Пьер, предварительно, от избытка чувств, несколько раз хорошенько хлопнув приятеля по спине.
– Туда же, куда мы ходили вместе с тобой, – невесело усмехнулся Стив, поводя плечами, чтобы поскорее унять боль, вызванную неуёмным темпераментом друга.
– Понятно! Прошу ко мне в машину, – напыщенно пригласил Пьер. – Иди, иди. Не пожалеешь! – засмеялся он в ответ на, так знакомую ему самому, независимо пренебрежительную мину на лице Стива. – Кстати, и этот старый сыч Шамон не любит, когда подолгу торчат у его витрины. Бьюсь об заклад, что твоя печальная физиономия уже в антропометрическом отделе полиции.
– Ты теперь знаешься и с ювелирами? – хмуро проворчал Стив, усаживаясь на переднее сиденье роскошного электромобиля, отделанного изнутри натуральной кожей золотисто-жёлтого цвета.
Ему было неприятно от чувства собственной неполноценности, которое он вдруг испытал рядом с этим ставшим совершенно незнакомым человеком в изысканном костюме. А ведь когда-то он считал себя более везучим, чем Пьер. И вот, на тебе! Пожалуй, лучше было бы просто холодно поздороваться и, сославшись на занятость, тут же распрощаться. Жаль, что Пьер застал его врасплох. Хотя, впрочем, это было бы непросто. Есть тысяча мелких деталей, по которым любой мало-мальски внимательный человек запросто узнает безработного. Даже, если вы наденете дорогой костюм и сядете в шикарную машину, вас всё равно выдаст или несвежий цвет лица, от постоянного недоедания, или привычка опускать глаза, от страха услышать отказ, или жалкая улыбка, от сознания собственной ненужности.
– Мы брали у него свадебные кольца, – между тем небрежно обронил Пьер, плавно трогая машину с места. – А сейчас я ездил за подарком для матери жены. У неё скоро день рождения.
Он бросил на колени Стива плоскую коробочку. В ней оказалось колье с прекрасным большим изумрудом, в окружении не менее десятка бриллиантов, оправленных в почерневшее от времени серебро.
– Поздравляю, – ещё более насупился Стив, возвращая драгоценность.
– Оставь, старик, – отбрасывая напыщенность, просто сказал Пьер, – не так уж мне повезло, как может показаться!
От сердечности слов, хочется думать от этого, а не от признания Пьера, настроение Стива немного улучшилось. Он даже слегка улыбнулся.
– Так-то оно лучше, – удовлетворённо кивнул Пьер. – Надеюсь, ты не откажешься пообедать в моём кабачке и выпить со мной за всё хорошее, что между нами было?
– Ого, у тебя и кабачок есть? Бистро или Макдональдс? Кстати, как он называется?
– «Катастрофа».
Стив невольно присвистнул. «Катастрофа» была самым модным ресторанным комплексом на всём южном побережье, да и, пожалуй, во всей Франции. Кормили там, правда, как и везде, но зато по части оригинальности, равного ему не было во всём свете. Он представлял из себя довольно большую скалу, одиноко торчащую посреди пляжа, в которую были вмонтированы корпуса, огромного, трёх палубного самолёта, океанского теплохода и атомной подводной лодки. Они составляли, соответственно, воздушный, надводный и подводный ресторанные залы. Особенно впечатляющая картина открывалась со смотровой площадки, устроенной на автостраде, перед началом серпантинной дороги вниз, к пляжу. Отсюда наиболее полно передавалось ощущение произошедшего внизу катаклизма. Огромный самолёт, с одним обломанным и одним врезавшимся в надстройки трансокеанского лайнера крылом, казалось всё ещё стремительно нёсся вперёд, сокрушая всё на своём пути. Чёрное тело подводной лодки, отчётливо видимое под водой, и наполовину придавленное скалой, до такой степени передавало напряжение, с которым эта субмарина пыталась освободиться от непомерного груза, что у человека невольно напрягались все мышцы, будто это он пытался поднять на своих плечах вросшую в песок скалу. Но наибольшее впечатление катастрофы передавал корабль, корпус которого примерно на одну треть был смят какой-то неимоверной силой. Словно, огромный великан, со всего размаху ударив по носу судна, оставил всё это для устрашения окружающих. Весь этот комплекс заставлял человека, впервые его увидевшего, втягивать голову в плечи и оглядываться по сторонам в ожидании чего-то такого, что непременно, если не убьёт, то уж точно покалечит.
– Бр-р-р! – передёрнул плечами Стив, отходя от края смотровой площадки и вновь садясь в машину. – Дьявольское искусство. Тебе не страшно бывать там каждый день?
– Я привык и к большему, – многозначительно ответил тот.
– Как же тебе удалось заполучить всё это?
– Ценой огромный лишений, старик! Пришлось жениться на дочери хозяина.
Стив хохотнул, но тут же осёкся, взглянув на серьёзное лицо Пьера.
– И в приданое ты получил «Катастрофу»?
– Не совсем так, – слегка поморщился Пьер. – Пока я числюсь у них метрдотелем в «надводном» зале. Но, если я проживу со своей суженой больше десяти лет и при этом сумею обеспечить потомство, то её папаша подарит мне тридцать процентов этого «кабака», а при разделе имущества после его смерти, я, возможно, стану полным владельцем этого чуда зодчества начала нашего века.
– Чем же ты недоволен? – пожал плечами Стив.
– Сейчас увидишь.
Электромобиль мягко подкатил ко входу в ресторан, пробитому прямо в скале. К ним тут же подскочили три рослых парня одетые в стилизованные формы воздушных, морских надводных и подводных войск Франции.
– Стараюсь быть ровным со всеми, – подмигнул Пьер Стиву, отдавая противоугонный ключ от машины парню в лётной форме. – как-никак, я будущий владелец всего этого борделя.
Просторный светлый холл, отделанный итальянским мрамором, оканчивался тремя широкими эскалаторами, ведущими в три части комплекса. Оказывается, часть скалы над входом, а, скорее всего, и она вся, было подделкой. В действительности это был огромный витраж, закамуфлированный снаружи под гранит. Внутри всё пространство было декорировано растениями и живностью всех трёх стихий – воздушной, надводной и подводной.
– Пьер! – резко, точно щелчок бича, разнёсся под сводами требовательный голос.
Стив готов был поклясться, что Пьер не только вздрогнул, но, даже, как-то присел, при этом окрике.
– О, это ты, Мишель! – голосом, которым бездарные актёры объясняются в любви, воскликнул он. – Вот то, о чём ты просила. – Пьер передал жене коробочку, которую та не глядя спрятала в рукаве, – А теперь, разреши тебе представить моего давнего друга Стива Пирерсона. У Стива несчастье, – торопливо добавил он, в ответ на подозрительный взгляд супруги, – и всё и-за ВТК. Представь, он потерял два завода, которые полностью выполняли их заказы. Целое состояние! Правда, оставшийся должен пойти в гору и здорово, – тут же, точно мантией с королевского плеча, оделил он Стива. – Но, всё же два завода. Есть от чего прийти в такое состояние, – он указал на унылую физиономию Стива, с которой тот выслушивал весь этот бред. – Мне еле удалось выманить его из офиса и упросить заехать к нам выпить рюмочку и пообедать.
– Примите мои соболезнования, мистер Питерсон, – немного оттаивая, но всё ещё подозрительно сказала, скорее проворчала, мадам Кюффо.
– Я буду у себя в «надводном», – поспешно увлекая приятеля к одному из эскалаторов, сообщил Пьер жене, – Уверен, он будет нашим постоянным клиентом. Верно, мистер Питерсон?
– Ну что, видел? – зашептал он на ухо Стиву, когда они отдалились от его жены на почтительное расстояние. – Айсберг, а не женщина! Её отец мечтал о наследнике и вот, что получилось.
– Да, – сочувственно подтвердил тот.
– А, наплевать! – махнул рукой Пьер. – Живём один раз. Всё же это лучше, чем работать в магазине манекеном.
– Кем? – не понял Стив.
– Манекеном. Я, после того как мы с тобой расстались, некоторое время работал в супермаркете на улице Сент-Оноре, возле института красоты. Видел в витрине манекены, которые переодеваются через каждые двадцать секунд? Как зажжётся свет, так на них обязательно, что-нибудь новое или в руках что-то переменилось.
– Я думал это автоматы.
– Чёрта с два! Может где и автоматы, но только не там. Нас было пятеро – четыре постоянных и один кандидат. Я выдержал там меньше полугода. Однажды не уложился по времени и оказался к публике задом, причём не совсем одетым. Как это вспомню, всё остальное, – он кивнул через плечо на вестибюль, – кажется раем.
В этот ранний час залы ресторанов были ещё наполовину пусты. Завсегдатаи ещё не явились. В основном здесь были иностранные туристы.
– О, мсье, вы здесь, – в дверях к ним подошёл мужчина в форме боцмана. Он был явно смущён.
– Нет, нет, Жан-Морис. Сегодня я намерен отдыхать. Мы зашли поесть.
– Мой напарник, – сообщил Пьер Стиву. – Вот в таком же балахоне и я встречаю гостей. Что ещё Жан-Морис?
– Дело в том, мсье Кюффо, что я не ожидал вас здесь увидеть и.., словом, все отдельные каюты, к сожалению…
– Ничего, – успокоил его Пьер, – народу не много, мы посидим в общем зале. Что у нас сегодня?
– Есть куропатка, мсье.
– Отлично. Куропатку и красное Бордо велишь подать позже, а сейчас пусть принесут мидий, угря, салат, сыру и бутылку Анжу. Да! И принеси сейчас же по рюмке коньяку, нам нужно выпить за встречу.
– Да, не сиди ты такой кислый, – весело подбодрил Стива Пьер, выжимая пол-лимона на устриц. – Всё жалеешь о тех двух заводах? – он весело подмигнул, – За то оставшийся…