– Как зачем?! Не могу же я выйти замуж за первого встречного мужчину!
На улицах, наряду с обилием машин, было очень мало пешеходов. Эта диспропорция просто бросалась в глаза.
– Дело обстоит очень тревожно, – ответила на его вопрос Элен. – Многие спешат покинуть большие города и укрыться на время в более безопасном месте. – Я считаю, что нам тоже нечего здесь пока делать. Тем более, что в подвале нашего замка, если можно его так назвать, есть хоть и старое, но крепкое бомбоубежище. Смешно сказать, но мой прадед строил его опасаясь русских. Ну, да ничего, в нём вполне можно спасаться и от проклятых капиталистов.
Фертран стал уже уставать от болтовни Элен. Он, даже, хотел было подпустить обычную в таких случаях шпильку типа: ты рассуждаешь как обыватель-аристократ, а не как журналистка. Но вовремя сдержался, сообразив, что всё это она говорит, чтобы завлечь его и, возможно, искренне желая спасти.
– Посмотрим, – прервал он девушку, когда та начала описывать какие у них там прекрасные луга и что ему тоже достанется чистокровная гнедая лошадь с белой звёздочкой на лбу и покладистым характером, поскольку он, Фертран, по-видимому, не очень опытный наездник. – Но, вначале, мне нужно заглянуть в редакцию. Шеф передавал с инспектором привет и, при первой возможности, просил публично покаяться.
– Это надолго?
– Нет, полчаса, не больше. Я не собираюсь отдавать им всё сразу. Посмотрю, какое впечатление оставит первый репортаж. А то, может быть, стоит удвоить цену. Вот только где бы взять грузовик на время?
– Зачем тебе грузовик? – удивлённо повернулась к нему Элен.
– Но ты же сама мне сказала, что деньги обесценились. Придётся брать натуральными продуктами!
Элен засмеялась. Она была рада, видеть Фертрана повеселевшим, каким он был обычно.
– Пока ты будешь в редакции, я заеду домой и соберу вещи.
– Вот и прекрасно. – сказал Фертран, вставляя диск в панель и надевая очки со стереоэкранами. – Тогда выйдешь у редакции.
– Милый, ты ничего не спутал?! – возмутилась девушка. – Это моя машина!
– Раве я сказал, что это не так? – приподнимая очки на лоб, спокойно спросил журналист. – А что ты хотела?! Мне ведь тоже нужно заскочить домой и надеть смокинг для встречи с твоими родственниками. А сейчас внимательно следи за дорогой, ты везёшь почти национального героя Франции. По крайней мере, так мне пообещал инспектор.
Фертран надвинул очки и, откинувшись на спинку кресла, добавил менторским тоном, – Так! Попробуем разобраться, что вы тут без меня натворили!
Из приготовленного Элен стереодиска, журналист узнал следующее. Когда Всемирная Технологическая Компания решила организовать собственное космическое дело, она не смогла уложиться в те деньги, которые намечались первоначально. Один за другим два сильнейших экономических кризиса и потеря в некоторых странах, пожелавших проводить более независимую экономическую политику, дешёвой рабочей силы, так подорвали её бюджет, что глиняные ноги колосса грозили подкоситься. Тогда, в поисках финансовых поступлений, совет директоров компании решил обратиться к… европейской мафии. Но не к старым всем известным мафиози, а только к их деньгам. Для отлучения «стариков» от денежный потоков, был разработан план видимости разгрома мафии, как социального явления. Главным исполнителем был выбран молодой подающий надежды делец чёрного бизнеса по фамилии Скарелли. По собранным о нём данным, он принадлежал к абсолютно беспринципным молодым да ранним, которые скрепя сердцем терпели существование более сильных воротил. Тогда-то между ними и был заключён договор. ВТК бралась сделать Скарелли «крёстным отцом» всей европейской мафии, тот же, в свою очередь, должен был уговорить своих дружков, которые вместе с ним придут к власти, в течении десяти лет закупить у ВТК двадцать процентов акций. Что и было, так сказать, скреплено нашумевшим процессом по делу Бенджамина.
Но, со своим космическим проектом, компания, как известно «села в лужу». Это грозило большим скандалом, соглашение между ВТК и мафией держалось в строжайшей тайне. Единственным посредником между ними был синьор Скарелли. Который, для большей предосторожности, совсем устранился от подпольных дел, но и открыто не вошёл в совет директоров компании, хотя присутствовал на всех её решающих заседаниях. Только возможный успех на новом не менее грандиозном направлении мог помешать разразиться скандалу между компанией и, почувствовавшими себя обманутыми, мафиози. Таким проектом стало создание и внедрение в жизнь человеко-роботов.
А возможности, которые открывались перед ВТК, после своевременного приобретения открытия некоего профессора одиночки Уолстрона, действительно были фантастические. Этот молодой, энергичный и очень амбициозный, но морально и политически беспринципный человек, изобрёл материал, который, при пропускании через него электрического тока, сжимался так же, как биологическая мышца. Всё остальное, так сказать, было уже делом техники. После почти пятнадцатилетнего труда в тайных лабораториях ВТК, профессор Уолстрон мог похвастаться тем, что человек-робот готов. И это оказалось очень кстати.
Чтобы выпутаться из создавшейся ситуации с мафией, хозяева ВТК решились на грандиозный по своему размаху и цинизму план. Он заключался в следующем. ВТК собиралась скрытно наладить массовый выпуск человеко-роботов, наводнить ими одну из стран и устроить там переворот, с приходом к власти контролируемого ими правительства. Затем, тоже самое провести в следующей стране и так далее. Начать предполагалось со слабо развитых стран, но, в последствии, боясь рассекречивания и неминуемого провала, совет директоров решил пойти ва-банк. Рассуждали так. Мир разделён, грубо говоря на четыре части: страны Западной Европы, США, страны социалистической ориентации, во главе с СССР и Япония с некоторыми странами Азии. Страны Западной Европы не подходили из-за слишком малого эффекта переворота в каждой отдельно взятой стране, провести что-либо подобное в СССР не представлялось реальным, Япония по своему укладу была слишком экзотична, оставались Соединённые Штаты Америки.
Подчиняя себе США, стратеги из ВТК автоматически овладевали, по крайней мере, четвёртой частью мирового промышленного потенциала и значительной частью политического влияния. Внутриполитическая структура Соединённых Штатов, тем более при наличии сильного лобби в верхних эшелонах власти, способствовали осуществлению плана.
Когда, благодаря синьору Скарелли, всё это стало известно, США стали притчей во языцех. Насмешкам над этой страной не было бы конца, не стань положение в мире таким критическим. Президент США, до этого ратовавший за спасение Всемирной Технологической Компании, приказал наложить арест на всё имущество и банковские счета ВТК. Тоже самое поспешили сделать и остальные страны, которые, конечно, могли себе это позволить. Казалось, что теперь, когда ВТК изменил их последний союзник и защитник, совет директоров компании будет безусловно выдан правительством ЮАР на всеобщий суд народов. Но события, уже в который раз, приняли совершенно неожиданный оборот.
Правительство ЮАР перестало существовать. Оно не ушло в отставку, оно испарилось. Как выяснилось, вся верховная власть в ЮАР существовала только номинально. Она была подставной. Фактически этой страной уже давно правила ВТК. Теперь, когда маска приличия стала излишней, её просто сбросили.
Сразу же после, так сказать, переворота совет директоров компании, он же фактическое правительство Южно-Африканской Республики, предъявил странам, осуществляющим блокаду, встречный ультиматум. Они потребовали: в течении семидесяти двух часов блокада ЮАР должна быть снята, все авуары ВТК возвращены, преследование кого-либо из совета директоров официально прекращено, виновный, в трагической гибели астронавтов и сопровождающих их людей «крёстный отец» европейской мафии Скарелли, и так находится под арестом у французов. В противном случае, после истечения указанного в ультиматуме срока, совет директоров или, если угодно, правительство ЮАР, оставляет за собой право в качество защиты и аргумента, применить ядерное оружие. Причём, пусть никто не надеется, что сможет справиться с возникшей ситуаций, превентивным ядерным ударом по территории ЮАР. На многочисленных полигонах ВТК по всему миру, найдётся немало ядерных зарядов и средств доставки, чтобы сделать жизнь в любой стране, а скорее всего и на всей Земле, не самым лучшим местом существования людей, в ближайшие несколько десятков лет.
Вот почему Элен так спешила увезти Фертрана из Парижа, по которому, как она полагала, эти бандиты из ВТК обязательно трахнут, просто из желания отомстить.
Глава 9. «Если не останавливаться…»
Директор ЦРУ США Джек Оулдман, прежде чем направиться к «хозяину», зашёл в комнату для мужчин и остановился перед зеркалом. В свои пятьдесят пять лет Оулдман выглядел довольно неплохо. Из зеркала на него смотрел импозантный мужчина с короткой уставной причёской «ёжиком», на висках чуть тронутой сединой, и грубоватыми чертами лица. Красноватый оттенок кожи, который смело можно было выдать за обветренность, придавал облику Оулдмана независимый и, в то же время, располагающий к доверию вид. В его лице было что-то от первых пионеров, покорителей Дикого Запада, как их изображали в комиксах.
Оставшись довольный своим отражением в зеркале, никакого самодовольства, бесстрастное, чуть усталое выражение, Оулдман взглянул на часы. Осталось три минуты. Пора идти. Президент любил точность.
Когда Джек вошёл, хозяин Белого Дома сидел в глубоком кресле перед экраном монитора. Он всегда встречал посетителей сидя или стоя за столом. Дело в том, что у президента ноги были чуть-чуть коротковаты для его роста. И, хотя эта небольшая диспропорция почти не бросалась в глаза, да и мало кто придал бы этому хоть какое-то значение, всё же он предпочитал не выставлять на всеобщее обозрение свои недостатки.
– Здравствуй, Джек, – кивнул он на приветствие и указал на приготовленный стул рядом с собой.
Оулдман сел. Начало было пугающим. С этой стороны стола ему сидеть не приходилось.
Во весь экран монитора была растянута фотокопия передовой статьи «Нью Йорк Таймс». Заглавие гласило: «Кто нами правит?». В самом центре статьи была помещена довольно большая карикатура на президента, с торчащим у него из спины заводным ключом. Выждав некоторое время, видимо, чтобы на шефа ЦРУ рисунок произвёл достаточное впечатление, хозяин Белого Дома нажал на клавишу. Экран мигнул. Теперь на ней была первая страница «Вашингтон Пост».
– Здесь мы уже вместе, – прокомментировал президент, помещённую здесь карикатуру.
На ней были изображены президент, гос. Секретарь и директор ЦРУ, сидящие в луже.
– Не помню уж какой политик прошлого, собирал о себе все сообщения в прессе, даже карикатуру, – вновь прервал молчание глава администрации. – У тебя, Джек, нет такого хобби?
– Нет, сэр, – запнувшись, ответил Оулдман.
Он чуть не сказал: «У меня нет на это времени». Но вовремя сообразил, что естественным продолжением и возможным окончанием разговора, да и его карьеры, могут оказаться слова: «Теперь у тебя будет его достаточно!»
На экране монитора статью из газеты сменил портрет. Лицо этого сравнительно молодого, улыбающегося человека с энергичными чертами, было, конечно, знакомо Оулдману.
– Это тридцать пятый президент Соединённых Штатов, – словно отвечая на его мысли, сказал хозяин Белого Дома, – Джон Кеннеди.
Как всегда, в таких случаях, когда имя человека соединялось с внешним обликом, директор ЦРУ тут же вспомнил всё, что знал о бывшем президенте. Теперь он ясно представил себе весь дальнейший ход разговора и, даже, наметил себе то место, где ему следовало перехватить инициативу. Слава богу, нынешний президент был довольно консервативен в выборе схем подобного рода разговоров. В начале, он всегда показывал провинившемуся всю полноту его проступка, как бы обосновывая ту меру наказания, которую он приготовил, и это давало возможность приготовиться к разговору заранее.
– Мне симпатичен этот парень, – продолжал, между тем, президент, любуясь или делая вид, что любуется, портретом. – Я бы хотел быть на него похожим. Ты помнишь, что он сказал после неудавшегося переворота на Кубе? Он сказал: «Если бы я был британским премьером, меня бы с треском выгнали, а в Америке – по-другому, чем хуже мои дела, тем больше я популярен». Правда здорово?! А, Джек? М-да!
Экран монитора мигнул в очередной раз. Теперь на нём была кривая популярности президента, сообщённая сегодня Институтом Гэллапа. Чёрная полоска, ещё недавно с небольшим трепыханием упорно карабкавшаяся вверх, вдруг обрывалась резким уступом. На вершине был, опять же, изображён президент уже занёсший ногу над пропастью.
– Жаль, что времена подобного рода шуток ушли, – хозяин Белого Дома побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, задумчиво глядя на экран, – А знаешь, что ещё сказал тогда Кеннеди?
«Пора!» – подогнал себя Джек Оулдман. Он прекрасно помнил эту крылатую фразу, с которой Аллен Даллес был выпнут из ЦРУ.
– Те времена не сложно вернуть, сэр! – как можно весомее сказал он.
– Вот как?! – наигранно весело воскликнул президент, всем корпусом поворачиваясь к шефу ЦРУ. – И кто же это сделает?
– Вы, сэр!
– Очень интересно! И что же посоветует ЦРУ, чтобы выйти сухими из лужи, в которой мы по вашей вине оказались?
– То же, что сделал в своё время Кеннеди – попытку переворота! – выдержав пристальный взгляд президента, ответил Оулдман.
– Ну, хватит! – хлопнув по ручке кресла и вставая, сказал хозяин Белого Дома. – Мало того, что вы, мистер Оулдман, подвели меня и весь народ Соединённых Штатов своей некомпетентностью, у вас ещё хватает смелости шутить?
– Нет, сэр! – вскакивая вслед за хозяином, торопливо сказал шеф ЦРУ. – Это не шутка. Мне нужно всего три минуты. Даже осуждённому на смерть даётся право последнего слова. Речь пойдёт об ЮАР!