«Или Ричи Голда» – мысленно подтвердила она, но промолчала. Ей не хотелось говорить о призраках, только, судя по всему, придется.
И пришлось. Илай прошел к кровати, плюхнулся на покрывало и похлопал рядом с собой. Когда Дениз, немного поколебавшись, приняла его приглашение и села вполоборота к нему, он начал рассказ:
– Сегодня из дома, что рядом со входом в метро, вывозили девушку с несколькими ножевыми ранами. Скорая приехала поздно, и девчонку спасти уже нельзя было – она прямо на носилках «отъехала». И дальше все по шаблону: душа вышла из тела, таращилась по сторонам, а потом словно растаяла – вот она есть, а вот ее уже нет. И вроде ничего особенного, но ты же помнишь, что тот дом кишит призраками?
Дениз кивнула:
– Дед со смычком, братки-торчки и мужик с выпученными глазами и проломленным черепом.
Илай рассмеялся и показал большой палец вверх.
– Отлично описала! Попадание в образ – сто из ста! Ладно, суть не в этом. А в том, что сразу за ней растворился старикан, а потом и торчки тоже. А мужик с проломленной черепушкой так и продолжил таращиться по сторонам, словно не заметил произошедшего. Судя по одежде, он мертв уже пару столетий, но никак не упокоится – не хочет. Его жажда то ли мести, то ли просто жизни, оказалась гораздо сильнее той силы, что забирает души умерших. И я подумал… А может, мне не так уж и сильно хотелось в это самое небытие, раз ты так легко вытянула обратно? Я ведь даже не здесь умер, а в Лос-Анджелесе. Представляешь? Через весь континент протащила!
Она нахмурилась. Не то чтобы у нее была причина не доверять ему, хоть он и пытался ее убить, но исчезающие сами собой призраки, без вмешательства некроманта… С другой стороны, Дениз никогда не задумывалась, почему души, отправленные ею на перерождение, после смерти младенцев не возвращались. Получается, новая смерть открывала им дорогу в небытие или куда они там уходят?
– Значит, надо оборвать цепь? Черт! Это же привязка к портрету! – она подскочила на кровати. – Я завтра же схожу в кафе и заберу у Тильды рисунок! А потом… потом придумаем, как…
– Да подожди ты. Не нужен портрет, да и привязка, скорее всего, тут, – он щелкнул ее по лбу, и в этот раз пальцы достигли своей цели, совсем как реальные.
Лоб обожгло морозом, не больно, но ощутимо. Дениз подняла на Илая обиженный взгляд и поймала озорные огоньки в его глазах, совсем как в нарисованных на портрете.
– Есть у меня обалденная идея на счет того, как превратить тебя из официантки обратно в художника. Не бойся – больно не будет, разве что чуть-чуть, – он подмигнул.
– Чуть-чуть? – повторила она и, вдруг разозлившись, запулила в него подушкой, та пролетела сквозь призрака и с грохотом сбила составленные у стены рамки с портретами. – Страйк…
Галерея и офис Делайлы Фокс находился в Бруклине – в районе, где Дениз никогда раньше не бывала. Она вообще почти нигде не была в Нью-Йорке, только в Сити, где работала, и в Бронксе, где снимала квартиру. Илая поначалу этот факт удивил, потом разозлил, сейчас же он вел себя как заправский экскурсовод: посмотрите направо, посмотрите налево, прямо, вверх, вниз. Он хорошо знал город и неплохо понимал Дениз, а в даре некроманта, кажется, разбирался гораздо лучше нее.
Это ему пришло в голову, что через прикосновение можно обмениваться мыслями. Да, на подобное уходило много энергии, зато так отпадала необходимость говорить друг с другом вслух, что в глазах других делало Дениз чудаковатой особой, если не хуже. Перед Делайлой выглядеть дурочкой было нельзя, а потому весь вчерашний день Дениз с Илаем потратили на отработку своего трюка. Помимо этого, Илай рассказал все, что знал о своей подруге: что ей нравилось, чего при ней не стоило упоминать и наоборот, о чем стоит обмолвиться. Как держаться, как смотреть и даже во что одеться, хотя выбор одежды оказался не столь велик. Если бы не призрак, Дениз никогда бы не решилась на подобную авантюру – предложить свою недописанную работу на выставку, посвященную памяти Илая Рейвена.
Для портрета она использовала всего две краски: черную и белую, которых по ощущению ушло чуть ли не вагон, и все равно не хватило. Еще и квартира успела провонять растворителем, отпугнувшим тараканов, но привлекающим токсикоманов – и еще вопрос, кто хуже. Но несмотря на все перечисленное, портрет был нарисован действительно хорошо. Илай на нем представал сразу в двух ипостасях. Анфас: собранный, внимательно смотрящий на зрителя. И в профиль: расслабленный, выпускающий струю сигаретного дыма вверх. Стрижка «Бокс», чуть сведенные брови, напряженный лоб, легкая небритость. У Дениз, глядя на портрет, возникало непреодолимое желание настоящего Илая обнять и пообещать ему, что все будет хорошо.
Делайле Фокс, судя по реакции, захотелось того же. Уголки губ женщины дернулся в горькой усмешке, пальцы, едва касаясь холста, прошлись по абрису нарисованного лица, застыли на миг на щеке и резко дернулись назад.
– Ты и впрямь его знала… Честно сказать, я, когда соглашалась на эту встречу, была уверена, что ты – одна из тех проходимок, пытающихся нажиться на его имени. Знаешь, чего они только не приносили! Как будто перерисовать фотографию из глянца, где они обычно мелькали, достаточно… Один идиот и вовсе половину лица Илая превратил в скелет: череп, слезы, непонятно откуда стекающие, кости и даже внутренние органы! Мерзость. А ведь Илай был одним из… самых живых, что ли. В нем горел огонь!..
– Ага, – поддакнул призрак. – Так горел, что аж спалил дотла.
Дениз опустила голову, чтобы не встречаться с ним взглядом, и тогда он взял ее за запястье. Его голос возник в сознании из ниоткуда, призывая сосредоточиться.
– Где вы познакомились? – Делайла все еще смотрела на портрет, но он ее больше не интересовал.
– В Сити два с половиной месяца назад. Илай был постоянным клиентом в кафе, где я работаю.
Дениз по наставлению призрака принялась воодушевленно врать об их встрече и последовавшим за ней романом, коротким, но бурным. О том, каким Илай был милым и грустным, как любил рассказывать байки из своей жизни, как ждал ее после смены… От подсказываемых подробностей горели щеки, но губы продолжали нести околесицу, отчетливо проговаривая каждое слово, ни единому из которых Делайла не поверила. Казалось, еще чуть-чуть, и она наденет злосчастный портрет на голову Дениз, приправив действия смачной бранью. Но нет, дослушала до конца, хоть взгляд из заинтересованного изменился на презрительный.
– Даже если на секунду допустить, что ты не врешь, потому что Илай и впрямь мог провернуть подобную глупость перед смертью, ты-то сама о чем думала? О чем думала, когда влюбилась в без пяти минут мертвеца? Он же говорил о своей болезни, судя по твоему рассказу.
Призрак выпустил руку Дениз и шагнул ей за спину, признавая поражение. То ли он никого не любил в своей жизни, то ли успел проиграть Делайле в похожем споре. Зато самой Дениз было что ответить, и она, подняв голову, смело посмотрела в глаза оппоненту.
– Мы не выбираем. Не выбираем: когда, в кого и за что влюбляться. Чувство просто рождается у нас в голове и ставит перед фактом, и ничего с ним не поделать. Разве что закрыть в себе и переболеть, либо подарить тому, к кому оно зародилось. А как лучше поступить даже время потом не расскажет. Я же предпочитаю сожалеть о совершенных поступках, чем о несовершенных. Они дают меньше пищи для пустых рассуждений.
«Ну вот, – подумала Дениз, – теперь она точно наденет портрет мне на голову и вышвырнет из галереи пинком под зад».
Но Делалайла не спешила выгонять чересчур пафосную девицу – сначала удивилась, что ей дали отпор, а потом и вовсе рассмеялась в голос. Дениз, испугавшись ее реакции, шагнула назад и уже собиралась сбежать, но рука Илая вновь легла на запястье, принеся удивительное спокойствие – его спокойствие и уверенность.
– А ты мне нравишься! – отсмеявшись, решила Делайла. – Конкретно эту картину я возьму на выставку – она хорошо вписывается в уже имеющуюся коллекцию. У тебя только портрет?
Были еще рисунки, которые Дениз уговорил взять Илай и, как оказалось, не зря – Делайле они понравились. Она отобрала несколько из них и попросила сделать по десять копий каждого, пообещав не только купить все, но и заранее оплатить расходы.
– Зачем они вам? – удивилась Дениз. – Нет, я с удовольствием возьмусь за эту работу, тем более мне дали выходные, но… У вас же выставка…
– Выставка, – Делайла грустно улыбнулась. – Понимаешь, милая, это не столько художественная выставка, сколько мероприятие для фанатов. А фанаты – страшные существа. Они могут устроить драку на аукционе за право выкупить пробку от бутылки, из которой пил их кумир, а могут обойтись газетной вырезкой, не потратив ни цента на дешевую фотографию, даже если та будет с автографом. Потому я не рассчитываю, что на выставке в память об Илае Рейвене хорошо продадутся картины, но авторские рисунки вполне могут. Главное, правильно их представить: минимализм, стиль, реализм. А искусство… О нем мы с тобой непременно поговорим, если твою работу купят.
Они заключили договор, и Дениз получила аванс и скидочную карту в магазин художественных товаров, о котором даже мечтать не могла – с ее-то доходами! Но ни это, ни последующие удачные покупки не подняли настроения. Не взбодрил и сам Бруклин с его старинными домами, коваными заборчиками и перилами, так напоминающими о покинутой родине. Наоборот, Дениз расстроилась еще больше, сильно озадачив этим Илая. Поначалу он еще пытался ее развеселить, пытался остановить возле особенно красивого здания, но все было тщетно. Дениз не отвечала ни на один из его вопросов, ни на одно его прикосновение.
– Да что не так? – спросил он, когда они добрались до квартиры Дениз. – Мешать тебе рисовать я не собираюсь. Денег тебе заплатили больше, чем требовалось. Да и портрет мой непременно купят! Я бы такой обязательно купил – он клевый!
Она молчала. Не потому, что злилась или была недовольна Илаем или совершенной днем сделкой. Просто сама не знала, почему вдруг стало плохо, когда жизнь начала налаживаться.
– Эй, поговори со мной! – Илай присел перед ней на корточки и заглянул в глаза. – Дени…
Дениз вздрогнула от озарившей ее догадки, а губы сами прошептали:
– Марк…
– Марк? Ты его любила? Он жив? Он тебя бросил?
– Любила. Жив. Он… Я… Слова, что я сказала сегодня Делайле… На самом деле, я очень сожалению о том, что однажды сделала. Я испортила жизнь Марку…
И она рассказала Илаю все: и про вредного мистера Александроффа, которого в итоге убила, и про Элиссон и ее ребенка, и, конечно же, про Марка Хемсворта. Про Марка, уехавшего во Францию, в которую сама Дениз передумала перебираться, хотя там такую убогую жизнь, как здесь, ей не пришлось бы вести, потому что там имелись связи и знакомства, а здесь она оставалась совсем одна. Выбрав Нью-Йорк, Дениз попыталась наказать себя за случившееся, и у нее это отлично получилось.
– А теперь у меня нет денег даже на возвращение домой, – закончила она свой рассказ.
– Появятся. Не получится с галереей Делайлы – поищем новую. В крайнем случае подашься в модели, уж здесь тебе Парижа будет не избежать. Найдешь там своего Марка и все ему расскажешь. Даже если не поймет, он имеет право знать, что тогда произошло, а ты – высказаться. Может, в случае с мистером Александроффом ты перегнула палку, но в истории с Марком твоей вины нет. Черт, да ты, судя по всему, вообще про свой дар ничего не знаешь. Это сейчас ничего не знаешь, а тогда и того меньше! Если твой Марк не конченый мудак, он должен понять. А не поймет – так ему и надо.
– Спасибо, – она слабо улыбнулась и, шмыгнув носом, принялась вытирать слезы. – Знаешь, тогда мне не хватало друга, которому можно довериться, как сейчас тебе. Очень жаль, что мы встретились так поздно. И так жаль, что ты умер…
Он не ответил. Поднялся и, сев рядом, притянул ее к себе, но в этот раз Дениз не почувствовала исходящего от него холода. Илай Рейвен, умерший от лейкемии и вырванный обратно в мир живых против своей воли, больше не желал смерти призвавшему его некроманту и вопреки всем законам не забирал чужое тепло, а наоборот, отдавал свое. И если в тот момент он не был ангелом, то кого вообще в этом безразличном ледяном мире можно назвать ангелом?
Прошлое. Лучший друг. Часть 3
Все выходные Дениз планировала рисовать заказ Делайлы Фокс, чтобы успеть как можно больше – до выставки оставалось две недели. Но у Илая были свои планы, и, хотя рисование в них тоже входило, он в первую очередь потащил Дениз на улицу – гулять и любоваться городом. И надо отдать должное, за эти дни ему удалось доказать, что даже в Бронксе есть на что посмотреть и во что влюбиться. Например, в Маленькую Италию с ее уютными магазинчиками, во время прогулки по которой Дениз вспомнила, как ей нравилось рисовать городские пейзажи, и она даже сделала пару набросков в предусмотрительно захваченном с собой скетчбуке.
Это было удивительно: вокруг нее кипел, шумел и постоянно менялся целый мир, полный красоты и чудес, а она была настолько увлечена самобичеванием, что не замечала этого! И не заметила бы, если не Илай…
– Ты похожа на лягушонка, – сказал он, когда они остановились отдохнуть. – Не тот лягушонок, что сидел в колодце и не знал про океан, а тот, что сидя в заливе, мечтал о море, не осознавая своего счастья.
– Пока не пришел рыбак и, выловив, не продал французскому ресторанчику?