«А наушники тебя вчера не удивили, да?»
Дениз дернулась, чтобы схватить мальчишку за руку – не умом, так кожей прочувствовать, что с ним не так, но он успел увернуться. Только планшет чуть не свалился на пол.
– Не надо, – испуганно попросил мальчик. – Вам не нужно этого делать. Это опасно…
Вот уж чего она не могла стерпеть, так это пытающегося командовать ею мертвеца.
– Тогда уходи. Убирайся отсюда туда, откуда явился!
Он отступил назад и, обернувшись к лестнице, уставился туда, как в свежевырытую могилу, являющуюся еще и вратами в ад. Сжался, побледнел, сразу показавшись еще младше, а потом решительно кивнул, и волосы вновь закрыли лицо.
– Простите. Мне не стоило злоупотреблять вашим гостеприимством, просто… у вас здесь играла красивая музыка, а там… там очень сыро… Я уйду, только не плачьте. Уже ухожу.
Дениз завороженно смотрела, как он, словно в замедленной съемке, разворачивается и идет к лестнице, а в голове в это время крутились на повторе его слова. Там очень сыро… очень сыро…
– Сколько? – не слыша собственный голос, спросила она. – Сколько тебе было, когда ты умер?
– Почти пятнадцать, – останавливаясь, ответил он.
Сыро… Еще бы там не было сыро – потерю ребенка сложно перестать оплакивать. А мертвый мальчик оказался именно мальчиком, невинным и совершенно беззлобным.
– Я не могу тебе помочь, лишь сделать хуже, чем было, – призналась Дениз и закрыла лицо свободной ладонью.
– Мне не нужна помощь, – в его голосе слышался намек на слабую улыбку. – Честно, не нужна. Так… я могу остаться?
– Да, – она кивнула, стараясь не думать, как сильно ей придется об этом пожалеть.
На какое-то время в комнате воцарилась тишина, потом Дениз убрала планшет в сторону и посмотрела на мальчишку. Его ответный прямой взгляд был полон надежды, только ее.
«Кажется, я усыновила беспризорного призрака».
– Можешь звать меня Дениз. А тебя?
– Дин, – он улыбнулся. – Дин Джозеф Рэйнер.
Она улыбнулась в ответ, сдерживая рациональную часть себя, требующую прямо сейчас вбить в поисковик услышанные фамилию и имя. Потом, она обязательно проверит все потом, например, внизу с телефона. Сейчас же… Сейчас… Чем там обычно занимаются родители с детьми?
– Музыка, значит, понравилась?
– Да, – Дин кивнул. – Сильный плейлист. Мрачный, но сильный. Я даже книжку из-за него читать начал.
– Книжку?
– Ну там, в описании была ссылка, я и перешел. Вы вчера угадали – там действительно депрессия в чистом виде, зато финал хороший.
Он принялся рассказывать о прочитанном, не подумав о возможных спойлерах. Но его глаза сияли таким восторгом!
«Да, – подумала Дениз. – Я точно усыновила призрака».
Прошлое. Лучший друг
После случившегося с Элиссон Харт Дениз долго оставаться дома не могла. Харты жили по соседству и тесно общались с ее родителями, а терпеть дальше косые взгляды и перешептывания за спиной больше не хотелось – последних курсов в колледже с лихвой хватило. Впрочем, после колледжа Дениз так и так планировала переехать во Францию, туда, где зародился импрессионизм. Но во Франции теперь жил Марк Хемсворт, а она боялась встретиться с ним и, чтобы уж наверняка не пересечься, выбрала своим новым домом Нью-Йорк.
Выбор оказался неудачным. Во-первых, никому не известный художник не требовался ни одной студии, в которые обращалась Дениз. Во-вторых, приличное жилье стоило дорого, а в неприличном было слишком небезопасно жить. В-третьих, Нью-Йорк, как и любой мегаполис, кишел призраками. Оно и понятно: большая плотность населения порождала большую конкуренцию, а та, в свою очередь, множила самоубийства, несчастные случаи, разбитые судьбы и сожаления о пустяках. И хотя именно это создало океан эмоций, призраки не только не могли ими насытиться, но даже зацепиться за подходящего человека, чтобы благодаря его теплу изменить облик как минимум на приличный, даже не на желаемый. Они бродили в толпе с размозженными черепами, разбитыми носами, сломанными костями, остекленевшими глазами. Бродили и заглядывали в лица живых, надеясь найти в них ответ, почему же они все еще здесь, но всякий раз звуки города отвлекали их, погребая под собой, как под землею. И это тоже Дениз легко понимала. В конце концов, мертвые любят тишину. В конце концов, большие города практически неспособны на сострадание.
Переехав в Нью-Йорк, она сумела перенять последнее, делая вид, что не замечает обращающихся к ней призраков. Это было очень удобно: прицепиться не успевали, но, когда они требовались Дениз, легко поддавались ее силе. Так пару раз она останавливала уличных бандитов, пытавшихся украсть у нее сумочку. Потом однажды ее кто-то преследовал поздним вечером, и похожий на несуразную статую мертвый торчок оказался весьма кстати. Научившись использовать способности некроманта таким образом, Дениз вскоре обезопасила район, где жила. Обезопасила для себя, конечно же, ибо пошли слухи, что к пигалице, уезжающую рано утром в Сити и возвращающуюся поздно вечером обратно, лучше не подходить – сулит большие неприятности, а то и вовсе смерть. Так разрешились две из трех ее проблем.
Самая важная – реализация себя как художницы – оказалась нерешаемой. И Дениз устроилась официанткой в одной из многочисленных кофеен Сити: платили относительно неплохо, часто оставляли хорошие чаевые и в целом место было приятное. Да и рисовала она в последнее время только призраков, с которыми волей-неволей сталкивалась на улицах города. Нет, не в том убогом виде, в каком они находились при их встрече, а снова молодыми, здоровыми и с горящими жизнью глазами. Портретов набралось больше дюжины, и Дениз не жалела на них ни хорошей бумаги, ни угля, а для некоторых – холста и масла. И плевать, что из-за «мертвых мальчиков», как она с нежностью называла свои работы, приходилось сидеть на вынужденной диете и одеваться как попало, нередко заштопывая чулки вместо того, чтобы купить новые. Зато так ей не приходилось считать калории, да и униформу выдавали на работе, а там она проводила большую часть времени.
На работе и произошло одно из ключевых событий в ее жизни. Смена близилась к закрытию. Денек выдался не просто тяжелым, а адским, и Дениз мечтала вернуться в свою крохотную квартирку, свернуться калачиком на кровати и проваляться так весь следующий день, и плевать, что он не выходной. Оставалось порадоваться отсутствию клиентов, почти полному, если не считать тощего парня в черном за столиком возле окна в самом конце зала. Бритый череп, запавшие глаза, заметная даже сквозь калифорнийский загар болезненная бледность, худющий, будто поверх скелета сразу натянули кожу.
«Призрак» – разочарованно отметила Дениз, но по инерции сделала еще пару шагов, замерев рядом со столиком.
К счастью, парень был погружен в собственные мысли, что позволяло ей незаметно смыться – сил на призрака не осталось, а тот, если привяжется, может так просто не уйти. Начнет еще капризничать, как Ричи в свое время – в общем, лучше не связываться. Она с удовольствием развернулась на каблуках и зашагала обратно к стойке, когда парень очнулся и позвал:
– Девушка, можно мне…
– Мертвецов не обслуживаем! – перебив, злорадно ответила Дениз и, не оборачиваясь, помахала блокнотом.
Сказала и пожалела – она себя обозначила. Показала, что видит и слышит его! А что, если он привяжется и начнет канючить, чтобы ему помогли вернуться в мир живых? Черт! Да у нее сил доехать до дома нет, а тут еще и призрака тащить придется! Медленно, очень медленно она остановилась, пытаясь заставить себя обернуться. И когда начала поворачиваться влево, справа ее задел идущий к выходу парень. Его плечо под тонкой черной рубашкой оказалось теплым, даже горячим – он был жив, очевидно, болен, но жив. А на столике рядом с незамеченной ранее пустой чашкой на блюдце лежали долларовая купюра и несколько монет – когда окликнул, хотел всего лишь оплатить заказ.
Дениз мысленно успела ужаснуться произошедшему, оказаться уволенной и выселенной на улицу, когда услышала, как хлопает входная дверь и мерзко дребезжит привязанный над ней колокольчик. Не задумываясь, она бросилась вслед за незнакомцем, совершенно не представляя, что ему скажет, когда догонит. На улице, как назло, не оказалось никого похожего. Дениз, беспомощно оглядываясь по сторонам, постепенно уходила от кафе, но, услышав окрик, остановилась. Кто-то схватил ее за завязки фартука и потянул назад, буквально вытащив из-под колес пронесшегося мимо такси. Водитель даже не подумал притормозить.
– Вот урод! – возмутилась Дениз, затем обернулась к своему спасителю, чтобы поблагодарить, и застыла с открытым ртом.
– Тяжелый день? – мягко спросил принятый за мертвеца парень.
– Мистер… – пробормотала она, готовясь каяться, только правильные слова совершенно не шли на ум. – Мистер, простите! Я…
«…сумасшедшая и вижу мертвых людей» – мысленно закончила Дениз и мотнула головой, словно от подобного взбалтывания слова перемешаются, и нужные сами выплывут наружу.
– Тяжелый день, – устало повторил он уже без вопроса. – Давайте сойдемся на этом. К тому же вы не сильно ошиблись – я и впрямь в некоторой степени мертвец.
Наверное, ей стоило возразить, попросить не хоронить себя заживо, разразиться мотивирующей речью, но Дениз лишь опустила взгляд вниз и уставилась на собственные туфли – на левой был оторван ремешок, у правой, судя по ощущениям, сломан каблук. Парень, кажется, смотрел туда же, куда и она, потому что после затянувшейся паузы, он сунул ей в руку стодолларовую купюру и сказал:
– Купите себе новые. И чулки заодно, – немного подумал и добавил к купюре еще одну такую же.
Дениз, не веря происходящему, подняла голову и долго смотрела незнакомцу вслед, а на глаза наворачивались слезы. Впервые за все время, проведенное в Нью-Йорке, ее пожалели! Да еще кто пожалел! Парень, который вскоре пополнит ряды мертвых, и город поглотит его дух, чтобы не выпустить уже никогда.
– Ни за что! – твердо решила она и сжала деньги покрепче. – Он ни за что не останется неприкаянным! Никогда!
Новые туфли она купила не сразу и даже не на выходных, почти неделю проходив в запасных – те были без каблуков, что в невероятно загруженные последние дни делало их просто волшебными и незаменимыми. Жаль, что не вечными, и за обновкой все-таки пришлось съездить. Расставаться с незаслуженно полученными деньгами не хотелось, как будто потратив их, Дениз приближала день смерти незнакомца, и приобретенные следом холст и краски нисколько не улучшили настроения. Настроения ничего больше не поднимало, а новые туфли и вовсе постоянно натирали пятки и отравляли жизнь, словно готовили свою владелицу к встрече с мертвым меценатом.
Но призрак щедрого парня не появился ни через месяц, ни через два. И наивная девочка в голове Дениз завела шарманку о том, что они оба ошиблись, парень выжил и наслаждается жизнью. А руки сами тянулись к альбому и делали бесполезные наброски, всякий раз вырисовывая улыбку на врезавшемся в память лице. Правильные черты, высокий лоб, большие глаза, изогнутые брови, ямочки на щечках… Все было так и совершенно не то одновременно! И она вырывала испорченную страницу за страницей, но не решаясь смять, откладывала ее в сторону и принималась за новый набросок. Так повторялось изо дня в день, пока одержимость не потянула рисовать прямо в рабочем блокноте, благо клиентов на тот момент не осталось. Впрочем, Дениз не была уверена, что появление посетителей ее бы остановило. Высунувшийся из-за плеча носик любопытной напарницы Тильды уж точно не остановил.
– Симпатичная девочка получается, – протянула та и противно хихикнула.
Дениз плотнее сжала пальцы на огрызке карандаша, подавляя вспыхнувшее вдруг желание высказать напарнице все, что думает о ее вкусах и заодно напомнить, что врываться в личное пространство других людей как минимум неприлично. Сдержалась, потому как вкусы Тильды выгодно выделили ту из толпы официанток, позволив наладить с рыжей девушкой более-менее приятельские отношения. Нет, после истории с Элиссон дружить, по-настоящему дружить с кем-нибудь Дениз уже не смогла бы. А Тильда, западавшая на небритых мужиков с квадратной челюстью и густыми бровями, хотя бы не позарится на понравившегося Дениз парня. Жалко только ей никто не нравился, даже подходящего типажа, даже из тех, что первыми пытались познакомиться и оставляли щедрые чаевые.