Эра заката: Освобождённая

Глава 22

Лаэрнон вернулся в пещеру, потушил огонь и схватил плащ.

— Собирайся скорее. Нам пора.

Ксанарис коротко кивнула, подняла с земли сумку и вышла следом.

Ночь сразу сомкнулась вокруг них — чёрная и неподвижная. Воздух пах мокрой землёй,а лес впереди казался настороженным, будто он уже знал, что за ними идёт кто-то чужой. Ксанарис ускорила шаг, чтобы не потерять из виду силуэт Лаэрнона.

Главное не отстать…

Ветки хлестнули по плечу, потом по щеке. Она моргнула, стиснула зубы и побежала быстрее. Между стволами почти не было света, только редкие бледные просветы, и в этом полумраке всё казалось слишком близким — корни, камни, мокрые стволы, тени.

По спине прошёл холод. Ксанарис на миг задержала дыхание. Между лопаток будто легла чужая ладонь и от этого хотелось обернуться.

Лаэрнон не замедлялся.

Он шёл быстро и уверенно, как будто заранее знал, где можно пройти, а где нельзя.

— Сюда, — бросил он, когда деревья впереди начали редеть.

Ксанарис сделала шаг, потом ещё один — и в этот момент ботинок зацепился за выступающий корень.

Земля ушла из-под ноги.

Она резко повела корпусом в сторону, чтобы удержаться, но ступня уже подвернулась. Острая боль ударила в щиколотку, и Ксанарис едва не рухнула лицом в мокрую землю. Она схватилась за ближайший ствол, кора больно врезалась в ладонь.

— Чёрт...

Перед глазами на миг потемнело. Она стиснула зубы и попыталась выпрямиться, но нога предательски дрогнула.

Лаэрнон оказался рядом почти сразу.

— Постой, — сказал он коротко. — Я посмотрю.

Ксанарис зло подняла на него глаза.

— Я в порядке.

Он скользнул взглядом по её лицу, по сжатым пальцам, по тому, как она старалась не двигать ногой, и ничего не сказал.

— Держись за меня, — добавил он мягче.

— Я сама—

— Ещё немного, — спокойно перебил он. — Мы почти пришли.

Ксанарис стиснула зубы так сильно, что заныла челюсть.

Проклятье..

Она попробовала сделать шаг сама, но щиколотка тут же отозвалась горячим уколом, и Ксанарис резко втянула воздух.

Теперь она ступала уже не так, как минуту назад: носок — потом вес, потом короткий выдох сквозь зубы, когда нога снова отзывалась жаром. Тело перестало слушаться, с каждой минутой становясь всё медленней..

Она прислушалась и услышала шум, похожий на звук воды.

Водопад?

Ксанарис не оборачивалась, но ощущение не уходило. По спине то и дело пробегал холод, и каждый раз ей казалось, что присутствие Хранителя стало ближе.

Лаэрнон чуть замедлился. Потом ещё раз, совсем немного. Ксанарис это заметила: он подравнял шаг, чтобы ей не приходилось тянуться за ним через боль.

— Не смотри на меня так, — буркнула Ксанарис, когда он в очередной раз оценил её шаг.

— Как?

— Как будто жалеешь меня.

Лаэрнон коротко усмехнулся.

— Тогда не смотри на меня, а смотри под ноги.

Ещё чего.

Она выдохнула сквозь зубы и продолжила идти. Ветки били по плечам, одна полоснула по щеке. Ксанарис даже не подняла руку — лишь зашипела от жжения и пошла дальше.

Шум воды нарастал.

Лес впереди начал редеть, и между стволами проступило бледное влажное марево. Ксанарис подняла голову и увидела тёмную гладь озера, а за ней — белую стену водопада, гремящую так, будто она отрезала от мира всё остальное.

На миг она остановилась, пытаясь вдохнуть полной грудью.

И тут же почувствовала это снова.

Между лопаток будто снова легла та самая тяжёлая, неподвижная ладонь.

Он близко.

Лаэрнон уже тянул её дальше.

— Ещё чуть-чуть, — сказал он.

Они подошли к каменной стене у водопада. Ледяной туман ударил в лицо, шум воды стал почти оглушительным, и через мгновение Лаэрнон втолкнул её в узкий проход за падающей стеной.

Мир снаружи исчез.

Остался только белый рев воды, сырой холод и темнота, в которой Ксанарис почти сразу упёрлась ладонью в камень. Камень был ледяной и мокрый. В узком проходе пахло сыростью и тиной, а за спиной вода ревела так, что дрожали стены.

Щиколотка ныла теперь уже не вспышкой, а тяжёлым, пульсирующим жаром.

Лаэрнон быстро осмотрел укрытие.

— Здесь? — выдохнула она.

Он кивнул.

— На время.

— И сколько это на время?

— Пока не станет безопаснее, шум воды скроет наши следы.

Он снял плащ и расстелил его на более-менее ровном выступе. Ксанарис осторожно опустилась на него и тут же пожалела о каждом лишнем движении: боль в ноге прострелила заново.

Как не вовремя!

— Покажи, — сказал Лаэрнон.

— Что?

— Ногу. Я гляну.

Она с раздражением убрала руку с лодыжки. Он присел рядом и коснулся щиколотки быстро, почти невесомо, тут же отняв руку.

— Подвернула, — сказал он. — Сильно, но, кажется, ничего серьёзного.

Ксанарис отвернулась. В темноте это было даже к лучшему. Она попыталась устроиться удобнее, но нога тут же отозвалась новой болью, и она сжала пальцы в кулак.

Лаэрнон встал у выхода и прислушался. За шумом воды почти ничего не было слышно, но Ксанарис всё равно не могла отделаться от ощущения, что Хранитель не исчез. Просто остановился по ту сторону водопада и ждёт.

— Ты всегда так реагируешь? — спросила она наконец.

— На что именно?

— На то, что всё идёт не по плану.

Лаэрнон обернулся.

— План хорош, пока не приходится бежать через лес, — сказал он спокойно. — Сейчас важнее, что мы добрались.

Ксанарис слега улыбнулась, хотя лицо всё ещё было напряжено от боли.

Почти смешно.

— Ты знал про этот проход? — спросила она после паузы.

— Да.

— И решил привести сюда только сейчас?

— Тогда не было времени, — ответил он ровно. — А сейчас мы здесь.

Ксанарис фыркнула и тут же поморщилась — щиколотка отозвалась даже на это движение.

Она чуть повернула голову в его сторону.

— Ты вообще когда-нибудь отвечаешь нормально?

— Когда вопрос нормальный.

— Это был нормальный вопрос.

— Нет, — спокойно сказал Лаэрнон. — Ты проверяла меня.

Ксанарис прищурилась.

Лаэрнон помолчал совсем немного.

— Мы с тобой оба в этой ситуации. И я знаю, что ты не остановишься, даже если больно.

От этих слов у неё внутри что-то неловко дрогнуло, и она поспешила сделать вид, будто это её не задело.

— Конечно не остановлюсь.

— Я уже понял.

Тишина между ними повисла ненадолго, но уже не была пустой. Ксанарис осторожно вытянула ногу, стараясь не тревожить щиколотку лишний раз.

— Сильно болит? — спросил Лаэрнон уже тише.

Она на миг замерла.

— Терпимо.

Он сел чуть ближе к выходу и снова принялся слушать тишину за водой.

Ксанарис опустила взгляд на свою ногу. Боль пульсировала напоминая о себе с каждым движением. Она тихо выдохнула.

Пока что мы живы.

Она закрыла глаза всего на секунду. Потом ещё на одну. Рев водопада уносил её куда-то глубже и дальше от боли.

— Ксанарис?

Голос Лаэрнона прозвучал будто сквозь воду.

Она не сразу поняла, что он сказал.

— М?

— Не засыпай прямо здесь.

Ксанарис хотела ответить что-нибудь колкое, но веки уже отяжелели окончательно. Пальцы на плаще ослабли, щиколотка больше не казалась такой острой, только далёкой и вязкой.

Я не засыпаю.

Но мысль расплывалась.

Последнее, что она почувствовала, — ровный шум воды, холод камня и странное спокойствие, которое пришло вместе с темнотой.

Глава 23

Ксанарис проснулась от запаха еды.

В голове ещё стоял туман сна, а тело казалось тяжёлым и чужим. Потом она медленно открыла глаза и увидела перед собой Лаэрнона у костра.

Он сидел на корточках у огня и жарил рыбу на тонкой ветке. Пламя подсвечивало его лицо неровными тёплыми пятнами, а рядом лежали его плащ и несколько сухих веток. За его спиной белым гулом продолжал шуметь водопад, но здесь, в укрытии, было достаточно тихо, чтобы слышать потрескивание огня.

Лаэрнон поднял взгляд первым.

— Проснулась? Как себя чувствуешь?

Ксанарис поморщилась и попробовала чуть приподняться. Щиколотка тут же отозвалась тупой болью.

— Ужасно.

Она посмотрела на него внимательнее. Под глазами у Лаэрнона лежали тёмные круги, но он стоял так спокойно, будто всю ночь крепко спал.

— Ты вообще спал?

Он даже не моргнул.

— Конечно.

Ксанарис коротко хмыкнула.

Врет.

Она попыталась сесть ровнее, и нога снова болезненно напомнила о себе. Ксанарис опустила взгляд и увидела, что щиколотка опухла ещё сильнее, чем вчера. Кожа натянулась, ступня выглядела неестественно тяжёлой.

— Чёрт.

Лаэрнон уже встал и подошёл ближе.

— Не дёргай её, — сказал он спокойно. — Я принёс лекарство.

Он показал небольшой свёрток с корешками, и молча подвинул ближе к ней флягу с водой.

Ксанарис бросила на него быстрый взгляд.

— Я и сама вижу, что она опухла.

— Тогда тем более не стоит нагружать её лишний раз.

— Я и не нагружаю.

— Пока нет.

Она сжала челюсть.

— Сначала поешь, — добавил Лаэрнон. — Потом выпьешь это.

— Я не голодна.

Но запах рыбы был слишком явным, и желудок предательски сжался от голода.

Лаэрнон подал ей кусок рыбы и оставил флягу рядом, будто точно знал, что она возьмёт воду сама, как только перестанет делать вид, что ей ничего не нужно.

Она взяла рыбу без благодарности и осторожно откусила. Рыба была простой, дымной, слегка солёной, но сейчас это казалось почти нормальной едой после всего, что было ночью.

Они ели молча.

Ксанарис старалась двигаться как можно меньше. Лаэрнон, наоборот, выглядел так, будто вообще не чувствовал ни усталости, ни неудобства. Он сидел спокойно, подбрасывал в огонь щепки и время от времени смотрел на проход, за которым гремела вода.

Когда она доела, он протянул ей корень.

— Это снимет боль?

— Снизит, — ответил Лаэрнон. — Полностью не уберёт, но станет легче.

Ксанарис взяла корешок, покрутила его в пальцах.

— Откуда у тебя вообще такое?

— Нашел в лесу.

— Решил избавиться от меня?.

Лаэрнон едва заметно усмехнулся.

— Я бы выбрал способ интересней.

Она буркнула что-то себе под нос, потом всё же прожевала корень. Горечь обожгла горло, и Ксанарис поморщилась.

Лаэрнон подождал пока она съест весь и, не спрашивая, подвинул к ней плащ.

— Ну?

Она осторожно пошевелила стопой.

Боль не исчезла, но стала заметно глуше.

— Терпимо, — сказала она.

— Я рад.

— Не делай вид, что это что-то особенное.

— Я и не делаю.

Ксанарис смерила его взглядом,и спросила:

— И что теперь? Можем идти? Хранителя нет?

Лаэрнон на секунду посмотрел в сторону водопада.

— Нет. Он всё еще там.

Ксанарис медленно выдохнула и почувствовала эфир. Давление силы хранителя действиетльно ощущалось, оно было гораздо дальше, чем вчера, но еще не настолько, чтобы продолжать путь.

— Прекрасно.

— Не хуже, чем было.

Она криво усмехнулась.

— Очень обнадёживает.

— Тут придётся задержаться, — сказал он просто.

Ксанарис закрыла глаза на секунду.

Замечательно.

Она вспомнила Клару и Элизабет. Наверняка они уже решили, что она куда-то пропала. Может, злятся. Может, ищут. Может, просто ждут.

Может, волнуются.

Лаэрнон встал, прошёл к входу и несколько мгновений просто стоял там, прислушиваясь к шуму воды. Потом вернулся, подхватил с пола две ветки, сложил их у огня и перевернул одну из них, чтобы подсушить более сухую сторону.

— Пойдём, — сказал он. — Не стоит сидеть на камне весь день.

— Я сама решу, где сидеть.

— Конечно, — ответил он. — Но не здесь.

Ксанарис раздражённо вздохнула и всё же позволила ему помочь ей подняться. Он стоял рядом и ждал, пока она выпрямится, как будто это было естественно и не требовало обсуждения.

— Не смотри так, — буркнула она.

— Как?

— Как будто я сейчас упаду.

Лаэрнон коротко усмехнулся.

— Тогда не падай.

Она сжала зубы и сделала первый шаг. Лаэрнон пошёл рядом, подстраиваясь под её темп.

Они перебрались на более сухой выступ у стены. Лаэрнон подложил под неё свой плащ, убрал с дороги ветки и снова сел неподалёку. Ксанарис молча наблюдала за ним.

— Почему ты вообще пошёл в лес? К тому же один, без своей свиты? — спросила она, глядя в огонь.

Лаэрнон не сразу ответил.

— Я кое- что искал.

Ксанарис подняла взгляд.

Лаэрнон отвёл глаза к проходу.

— Нет, ты же знаешь историю войны драконов и эльфов?

Ксанарис вспомнила обрывки, которые рассказывал отец, но инфомации было так мало, что она ответила:

— Не особо. Но тут все равно нечем заняться, так что можешь рассказать

Лаэрнон кивнул.

— Раньше не было северных морозных пустошей. В тех местах росло дерево мать нашего народа до уничтожения в войне с драконами. А этот лес ближайшее место. Согласно легенде в лесу есть росток древа матери.

Ксанарис скривилась.

— Нашел?.

— Нет.

Она фыркнула.

— Но даже без этого я люблю этот лес.

Он сказал это ровно, без тени самодовольства. Ксанарис на секунду задумалась, потом снова посмотрела на огонь.

Лаэрнон продолжил:

— Здесь тихо. Никто не мешает. Ни охрана, ни придворные, ни разговоры, которые чего-то от тебя хотят. Только тишина.

— И тебе этого достаточно?

— Иногда — да.

Ксанарис хмыкнула.

— Странный способ отдыхать.

— Возможно.

Она не стала развивать тему, но и не отстранилась. Просто молча слушала.

После этого они долго сидели в тишине. Лаэрнон несколько раз уходил к входу и возвращался, будто проверял, не изменилось ли что-то снаружи. Один раз он вынес из прохода промокший обломок ветки, отложил его в сторону и поставил рядом сухие щепки, чтобы позже разжечь огонь сильнее, если станет холоднее.

К полудню солнце уже начало пробиваться в укрытие тонкими полосами света. Водопад снаружи не стихал, но в пещере стало чуть теплее. Лаэрнон набрал в ладони воды из небольшого ручья, протекавшего по камню, и наполнил пустую флягу. Потом вернулся к костру и подбросил несколько щепок.

— Ты всё время что-то делаешь, — сказала Ксанарис.

Он посмотрел на неё.

— А ты всё время замечаешь.

— Потому что ты не умеешь сидеть спокойно.

— Это не недостаток.

Ксанарис отвернулась.

После полудня Лаэрнон снова подошёл к ней и присел рядом.

— Дай ногу.

— Зачем?

— Проверю повязку.

Она с сомнением посмотрела на него, но всё же немного развернулась. Он аккуратно ослабил ткань, осмотрел щиколотку и перетянул её заново, уже плотнее и ровнее. Между делом он чуть подтолкнул к ней флягу, чтобы она могла сделать пару глотков воды.

— Болит меньше? — спросил он.

— Немного.

— Хорошо.

Ксанарис смотрела, как он завязывает узел. Ровные точные движения.

— Удобно, — буркнула она.

— Да.

— У тебя на всё есть ответ, да?

— На это — да.

Дальше день снова потянулся медленно. Лаэрнон несколько раз ходил к входу, долго слушал шум воды и возвращался. Один раз он принёс снаружи ещё пару сухих веток, снял с них мокрые листья и сложил их отдельно, чтобы не мешали. Потом подсушил рукав у огня и, заметив взгляд Ксанарис, просто сказал:

— Если одежда мокрая, ночью будет холоднее.

Это было сказано так спокойно, что возразить оказалось нечем.

Когда солнце сместилось ещё ниже, укрытие стало темнее. Свет костра лег на стены рыжими пятнами, воздух остыл, и Ксанарис сидела, обхватив колено здоровой ноги, пока Лаэрнон возился у огня.

— Ты всегда так устраиваешься в любой дыре? — спросила она наконец.

Он оглянулся через плечо.

— А у тебя есть лучший вариант?

— Нет.

— Тогда да.

Ксанарис коротко кивнула.

Время сдвигалось незаметно. Снаружи всё так же гремела вода, внутри потрескивали ветки, и день складывался из маленьких действий: он подбрасывал дрова, проверял проход, поправлял её повязку, подсушивал одежду у огня. Она то сидела, то осторожно меняла позу, то следила за ним, пока он возился у костра. Ничего большого не происходило, и именно поэтому становилось понятно, что они действительно провели здесь весь день.

Под вечер Лаэрнон снова сел неподалёку и сказал:

— Ты устала.

— Спасибо, что заметил.

— Это не замечание.

Ксанарис посмотрела на него усталой, уже не такой острой злостью.

— А что?

— Причина лечь пораньше.

Она хотела отказаться просто из принципа, но потом почувствовала, как тяжело стало держать спину прямо.

— Ладно, — буркнула она.

Лаэрнон ничего не сказал. Только подтащил к ней плащ и убрал с дороги лишние ветки. Потом он проверил, не тянет ли её повязка слишком сильно, и чуть ослабил узел, не дожидаясь просьбы.

Ксанарис устроилась осторожно, стараясь не задеть щиколотку. Он снова сел неподалёку, и некоторое время они просто слушали огонь и воду.

Потом она сказала:

— Я застряла в этой дыре. Клара и Элизабет, наверное, уже с ума сходят.

Лаэрнон поднял на неё взгляд.

— Твои друзья?

— Да… наверно

Он помолчал, потом ответил ровно:

— У меня нет друзей.

Ксанарис на мгновение замерла. Потом только чуть пожала плечами и уставилась в огонь.

У меня ещё недавно тоже не было.

Лаэрнон посмотрел в сторону костра и добавил:

— Возможно, они волнуются.

Ксанарис ничего не ответила. Только крепче сжала край плаща.

Лаэрнон не стал продолжать. Он снова повернулся к костру, будто тема была исчерпана.

Ксанарис опустила взгляд на огонь. Тепло, тишина, гул воды и его ровное присутствие постепенно складывались в что-то монотонное.

Сначала она просто смотрела на пламя. Потом на тёмную стену у входа. Потом на свои пальцы, лежащие на плаще. День постепенно растворялся в одинаковых мелких движениях, и в этом было что-то странно убаюкивающее.

Лаэрнон в последний раз проверил проход, вернулся, сел и больше почти ничего не говорил.

Ксанарис закрыла глаза всего на миг.

Потом ещё на один.

Голос Лаэрнона доносился сбоку, ровный и низкий, но уже расплывался в шуме воды.

Ксанарис попыталась ответить, но вместо слов только медленно выдохнула и снова закрыла глаза.

Глава 24

Ксанарис лежала с закрытыми глазами и слушала. В пещере было тихо. Будто камень сам держал звук и не хотел выпускать. Она резко открыла глаза и медленно приподнялась на локте.

Огонь под каменным выступом почти прогорел, остался только красноватый жар. Там, где вечером сидел Лаэрнон, сейчас никого не было.

Ксанарис села, осторожно опустила ступню на камень и замерла. Боль отозвалась терпимо.

Она нахмурилась и поднялась, держась за стену.

Шаг, затем еще один. Нога еще болела, но боль стала лишь неприятным фоном.Ксанарис выпрямилась чуть увереннее, выдохнула через нос и потянулась к эфиру.

Она напряглась сильнее, сжала пальцы, попыталась поймать знакомое холодное давление, которое оставлял хранитель. Ещё несколько секунд — и внутри всё стало пустым и тихим.

— Он ушёл, — тихо сказала она.

Она оглядела пещеру, будто Лаэрнон мог сидеть где-то в тени. Потом раздражённо поджала губы и начала ходить по укрытию. От входа к костру. От костра к стене. Снова к входу.

Куда он пропал?

Ксанарис задержалась у края пещеры, выглянула наружу и сразу отступила. Холодный воздух ударил в лицо. Снаружи было сыро, солнце только начинало подниматься между деревьями бледными бликами.

— Да где же он, — пробормотала она.

Она вернулась к костру, будто от этого он и правда мог придти быстрее.

Лаэрнон появился бесшумно, как будто уходил всего на минуту.

В руках у него была рыба, завернутая в листья. Он остановился у входа, посмотрел на неё и коротко кивнул.

— Уже проснулась.

Ксанарис резко обернулась.

— Ты исчез довольно рано.

— Мне нужно было проверить дорогу, — ровно сказал он. — И принести еду.

— Мог хотя бы предупредить.

— Мог, — согласился он. — Но ты бы всё равно начала спорить.

Ксанарис прищурилась.

— И ты решил сэкономить время?

— Да.

Он сказал это спокойно, без насмешки.

Лаэрнон прошёл к костру, сел и положил рыбу у огня. Двигался он ровно, уверенно, будто снаружи не было ничего опасного.

Ксанарис посмотрела на него и отвела взгляд.

— Давай скорее уходить. Я не чувствую Хранителя.

Лаэрнон даже не поднял бровь.

— Сначала поешь.

Она уставилась на него.

— Эй, ты слышишь? Хранителя нет. Пора идти.

— Сначала нужно поесть.

— Нет времени.

— Тебе нужны силы, чтобы идти.

Ксанарис замолчала.

Ей не понравилось, как это прозвучало. Будто он уже решил за неё.

Вот он…

— Очень удобно, — сухо сказала она.

— Не спорю.

Она села чуть в стороне и скрестила руки на груди.

— Я бы сейчас не отказалась от кофе.

Лаэрнон поднял взгляд.

— Не люблю кофе.

Ксанарис моргнула.

— Ты это серьёзно?

— Да.

— Не доверяю людям, которые не любят кофе.

— Так это была проверка?

— Конечно.

Лаэрнон едва заметно улыбнулся, но взгляд не изменился.

— Ладно, — сказала она. — Поедим и сразу в путь.

Он кивнул, будто этого и ждал.

Пока рыба доходила, Ксанарис косилась на вход. Лаэрнон сидел спокойно, переворачивал рыбу и проверял жар. Потом достал из сумки флягу и поставил ближе к ней.

Ксанарис посмотрела на флягу, потом на него.

— Как ты так спокойно ходишь в лесу? Там же звери.

— У меня есть свои способы.

— Не расскажешь?

— Пока нет.

Она хмыкнула, но спорить не стала.

Всё равно не расскажет.

Рыба была такой же, как вчера: простая и едва солёная. Ксанарис ела быстро, почти машинально, то и дело бросая взгляд на вход. Лаэрнон ел медленнее.

Когда они доели, он поднялся.

— Ладно. Пора.

Они быстро собрали вещи и выбрались наружу.

Влажный воздух ударил в лицо холодом. Лес стоял густой, тёмный и странно тихий. Шаги звучали слишком громко. Лаэрнон повёл её по узкой тропе между деревьями, и только теперь Ксанарис поняла, что они забрели глубоко в лес.

— Мы в срединной части, — сказал он, будто понял её взгляд. — До выхода ещё далеко.

Ксанарис нахмурилась.

— Ты ведёшь меня через весь лес и называешь это далеко?

— Это точнее, чем рядом.

— У тебя ужасный талант подбирать слова.

— Зато честный.

Она уже собиралась ответить, когда Лаэрнон остановился и присел рядом, быстро осматривая её щиколотку.

— Как нога?

— Лучше, — сказала Ксанарис после короткой паузы. — Но не идеально.

Он кивнул.

— Значит, сможешь идти быстрее, если потребуется.

— Если потребуется, — повторила она.

Его пальцы осторожно проверили повязку. Движения были быстрые, точные, слишком уверенные для человека, который просто смотрит рану.