– Потому что это опасно! – воскликнул Каер. – Ты можешь потерять рассудок.
– Послушай его! – обратилась весьма пылко ко мне Мара. – Звезда даст тебе ответ на любой интересующий вопрос, но за это возьмет соответственную цену. Прошлый раз нам еле удалось спасти Каера из небытия. И вопрос, ответ на который мы все ищем, может забросить твой разум в такие глубины Хаоса, из которых даже мы все не сможем тебя вернуть.
– Хаос? Что это? – спросил я Мару, вспомнив, как и Вельзевул упоминал о нём.
– Это неотъемлемая часть Сущего, как Тьма и Свет, – принялся объяснять мне вместо Мары Дый. – Хаос противоположен порядку, благодаря которому, материя существует, подчиняясь неким законам. В нём же нет никаких законов. Они появляются по воле Творца, заставляя материю существовать. Хотя, скорее всего, там есть и законы, и материя. Мы просто не можем осознать их, являясь уже частью Тьмы или Света, и подчинены их законам порядка. Понять Хаос могут либо его порождения, либо Творец, который, будучи высшим разумом, создал его, как и всё Сущее. Подобно Свету, берущему начало во Тьме, породившая нас мать обретает плоть в Хаосе. И эти столпы находятся в постоянной борьбе, соблюдая при этом равновесие, благодаря которому мы все имеем возможность жить. Соответственно всё, что существует, берёт свое начало именно в этой части Сущего. Поэтому твой вопрос, который ты задашь, стоя в пентаграмме, неизбежно забросит тебя в объятия Хаоса, так как ответ находится, скорее всего, в нём. Каер, попав в Хаос, чуть не сгинул из-за того, что его сущность начала распадаться на первоначальные составляющие. И только наша помощь помогла ему вернуться обратно, сохранив рассудок. Так что подумай, стоит ли так рисковать…
– Ну что ж! Я готов рискнуть! – твердо заявил я, поглощенный любопытством и главное возможностью найти ответы на не дающие мне покоя вопросы.
– Вот и хорошо! – подхватил моё решение Князь. – А вам пора прекратить причитать! Нам всё равно нужно узнать, кто он. Из-за этого мы чуть Каера и не потеряли. Да, да, Демон! – сказал с укором в мою сторону он. – Именно с эти вопросом Каер чуть и не пропал в безднах Хаоса.
– Когда? – удивился я.
– Еще до твоего рождения. Люцифер, с которым ты имел неосторожность познакомиться на границе, приходил к нам во Тьму и поведал о страшном пророчестве, – с иронией и некой унылой улыбкой подчеркнул слово «страшное» Князь. – В нём говорилось о демоне, который родится, чтобы разрушить существующий порядок. Вот Каер, которого затронули до глубины души слова пророчества, и решил о тебе узнать. Да чуть не сгинул в Хаосе от своего любопытства.
– Ну и ты не возражаешь, если я там сгину? – перебил я его.
– По крайней мере, это будет не так печально. Если ты там и сгинешь, так познавая самого себя. Всё лучше, чем ты в Свете без надобности бы пропал, – с улыбкой на лице рассудил хозяин замка.
– И то верно. Но я не сгину! Хотя бы назло тебе, мой заботливый брат, – съязвил я, вызвав тем самым улыбки своих родственников.
– Да уж постарайся! Как мы тут без тебя! – парировал он.
– Приступим! – решительно подытожил я и встал из-за стола, вырвав свои крылья из пола, трещины которого сразу же затянулись. – Что мне делать?
– Все просто! Встань в центр пентаграммы и сосредоточься на интересующем тебя вопросе, – пояснил Князь.
– Будь осторожен! Если что-то пойдет не так, то мы поможем тебе, – подбадривая меня, сказала Мара.
– Спасибо, – ответил я и встал в центр звезды.
– Не увлекайся! Это действительно опасно! – сказал Вельзевул мысленно, чтобы услышал только я.
Для устойчивости я расправил крылья и, чтобы снова не пробить пол, аккуратно коснулся ими краев пентаграммы. Закрыв глаза, я прислушался к себе и чётко задал вопрос: «Кто я?»
Мгновение… И в моей голове сразу возник голос из Пустоты:
– Ещё рано. Со временем ты сам поймешь или тебе подскажут. Но у тебя прекрасная возможность познать Тьму, её правителей и заглянуть в Хаос. Не упускай этот шанс. Я помогу тебе.
Сразу немыслимая сила, как будто не существующая, но настолько сокрушающая и родная, с лёгкостью вырвала меня из ипостаси демона. Крылья полностью окутали грозную, как мне показалось со стороны, осевшую демоническую плоть шатром. Моё тело было очень похоже на ипостась Гаара, только ноги выглядели как у драконов с огромными когтями, скрывающимися в пальцах. Плоть состояла из переплетенных между собой волокон, напоминающих чёрные валуны. От неё исходило лёгкое оранжевое свечение, наверное, из-за лавы текущей по моим жилам вместе с кровью. Но что действительно выглядело грозным, так это мои крылья, костяные наросты которых выполняли функцию остова для перепончатой плоти натянутой между ними. Вот они то светились так ярко, будто были сделаны из самой лавы. Отсутствовало свечение только на конце наростов. Они выглядели как острые и гладкие шипы, вошедшие снова в пол зала, но на этот раз плавно и легко. Лава, текущая в звезде, потекла вверх по моим крыльям, создавая тем самым дополнительную оболочку. В итоге, в центре зала находился огненный кокон. На него удивленно смотрели сидевшие за столом демоны. Больше всех казался изумлённым свернувшийся клубком на троне до сих пор невиданный мной Чёрный Змей. Рядом с ним сидела на подлокотнике Лилит. Князь пристально смотрел на моё тело, защищённое лавой.
Я чувствовал и видел в нём все пороки Тьмы, но самым сильным из них была алчность, пробуждавшая в своём обладателе ненасытное желание поглотить всё Сущее, которым он хотел безраздельно править. А главное, его переполняла испытываемая ко мне ненависть, но он тщательно её скрывал. Присутствовал в Чёрном Змее и страх, но не столько ко мне, сколько к возможности потерять свою нынешнюю власть. Этим он дорожил больше всего и, наслаждаясь, упивался возможностью править другими разумами. Ради блаженства, что дарила власть, восседающее на троне существо было готово на всё. Переступить через любого, вставшего на пути. Раздавить, уничтожить.
Открывшееся истинное лицо Князя Тьмы меня почему-то не удивило. Наверное, моё негативное отношение, возникшее после видения от испитой человеческой крови, было неслучайно. Его равнодушие к жизням других существ ради своего удовольствия читалось и в поведении, и в словах, которые он небрежно кидал в виде одолжений. Мне такой правитель был не просто не нужен, я находил его омерзительным. Отвращение к его персоне возникло мгновенно, пробуждая ярость, и мне захотелось свернуть этому алчному властелину шею. Но сделать это, как оказалось, было не так просто, потому что, подняв взгляд за его спину, я увидел впечатляющее зрелище.
За Чёрным Змеем стояли грозные полки бесчисленной армии. Как тёмное, бушующее море, у которого нет ни конца, ни края, верные Князю полчища Тьмы были готовы по его команде немедленно броситься в атаку, чтобы крушить и сметать любое препятствие на пути своего повелителя. В стройных рядах этой живой массы находились всевозможные монстры, драконы, демоны всех порядков, бесы и множество других существ, названий которых я даже не знал. Многие из них действительно вызывали трепет своим видом и размерами. Но более всех, моё внимание привлекли крылатые существа, занимающие центр этой армады.
Левый фланг принадлежал крылатой коннице. Перепончатые крылья коней немного раскрылись и благодаря этому они походили на эскадру прекрасных чёрных фрегатов. Всадники оказались огненными демонами, судя по внешнему виду, детьми Вельзевула. Их лица закрывали забрала, и через щели для глаз светилось яркое, оранжево-красное пламя. На правом фланге расположились летающие ящеры. Они были похожи на Каера, обладая такими же сухими, сплетёнными из прожилок лавы, телами, покрытыми грубой бронёй с острыми шипами. Их огненные глаза с чёрными, в виде щелей зрачками вращались независимо друг от друга. По центру построились огнедышащие драконы, подопечные самого Чёрного Змея, Князя Тьмы. Их шкуры, выглядевшие как броня, были исключительно чёрного цвета, но со всевозможными оттенками красного и оранжевого. Этот действительно прекрасный сонм детей Тьмы стоял нетерпеливо, извергая потоки огня и рыхля под собой каменную твердь огромными когтями. Создаваемое ими зрелище вселяло уважение и заставляло задуматься не один раз, прежде чем бросить вызов их повелителю.
Крылатых воинов Тьмы окружали бесы и монстры, возглавляемые демонами, похожими на Дыя. Все полки были разбиты по подразделениям, над каждым из которых развивалось знамя, определяющее его задачу в бою. Воины держали разные стяги, но на каждом из них зияла красная пентаграмма, являющая собой символ Тьмы.
Почему-то я предполагал, что в будущем буду находиться по другую сторону битвы от этой армии, и придётся мне не легко, сражаясь со слугами Князя. Померяться силой с этой армадой могла не каждая другая армия, не говоря уж обо мне, одиночке. Хотя пасовать ещё до начала сражения, однозначно, сравнимо с гибелью.
Глядя на это бесчисленное войско, мне вспомнилась аллея обречённых в аду Вельзевула. Уж больно схожи эти зрелища. Возможно из-за того, что каждый стоящий в рядах армии Тьмы здесь не по собственной воле, а потому что принужден к такой участи более сильным. В этом, наверное, и крылся единственный изъян могучего войска. И если наносить сокрушительный удар, то именно по этому слабому месту.
Окинув взором ещё раз темную армию, я сосредоточился на Тьме и мгновенно оказался в её лоне. Сейчас она не обволакивала меня и не поила жизнью. Я был частью своей матери, полностью в ней растворившись. В сознание хлынули бурным потоком образы, видения, чувства, боль, страсти, ужасы, которые становились моими, будто я сам их одновременно переживал, потому что всё происходящее в этом бескрайнем и тёмном океане жизни, проходило не столько через меня, сколько во мне. В мою сущность врывались боль и наслаждения каждого, даже самого ничтожного и вроде бы незаметного существа, порожденного и живущего во Тьме. Непередаваемое ощущение вечности и бесконечности разрывали разум. И ничего более не оставалось, как только согласиться быть растерзанным на бесчисленное множество маленьких кусочков и, превратившись в бескрайнюю сущность, как волна о камень, удариться о стену слепящего Света. Смыслом моей жизни стала борьба с этим Светом, от которой рождались новые вселенные, а в них миры со своим многообразием жизни. Я упивался этой борьбой. Она дарила мне радость и смысл. Я начал забываться и забылся бы, наверное, окончательно, но в какой-то миг не столько услышал, сколько почувствовал знакомый голос той, что назвалась моей матерью. Все потоки протекающих страстей угасли, и вместо них поселился покой.
– Здравствуй! – как можно ласковей, произнесла она.
– Здравствуй! – мысленно ответил я.
– Ты хочешь познать Тьму?
– Да. Если это возможно.
– Нет ничего невозможного, – уверенно сказала она.
– Почему ты говоришь о себе так, будто не являешься Тьмой? – удивленно спросил я.
– Тьма – есть сущность, некий организм, который ты и хочешь познать. А я его разум. Познавая Тьму, ты будешь двигаться дальше. В итоге, ты окажешься там, откуда она и берёт свое начало, – ответила она.
– Там я и смогу познать себя?
– Часть себя. Хоть ты и являешься частью Тьмы, но далеко не весь, – поправила она, и я почувствовал её страх.
Но не тот, который мне запомнился во время рождения. В моей сущности остался чёткий отпечаток страха порождающей меня матери, говорящий, что она боялась исключительно за мою жизнь. А эта собеседница боялась за себя, но я не придал этому значения.
– Моим является только твое демоническое тело, в которое была вложена самая огромная сила, на которую я способна, – продолжала она. – Без этой мощи порождённое мной вместилище не выдержало бы твою истинную суть, которая создана вне меня, в отличие от твоих демонов-братьев. Твой разум родился за кромкой Сущего и пришёл сюда с неизвестной для меня целью.
– Эту цель мне и необходимо узнать, но для этого надо понять, кто я.
– Ищущий разум, да обрящет! – подбодрила она. – Ступай!
Я снова сосредоточился, только на этот раз на самом себе, так как являлся сейчас частью Тьмы и устремился туда, где находилось моё начало. То ли я плыл, то ли летел, но движение было плавным и беззаботным, доставляющим некое блаженство, усыпляющее разум. Перетекая из самого в себя, то, раскидываясь безбрежной гладью, то, сжимаясь в мельчайшую частицу, продвижение, как мне показалось, стало слишком долгим и не собиралось заканчиваться. Создавалось впечатление, что я стал пленником, причём самого себя, и вырваться из этого состояния не представлялось никакой возможности. Пришло ясное осознание, что на самом деле я застыл и нахожусь на месте. И место это далеко не Тьма. Меня начала поглощать паника, от которой я начал биться в агонии, подобно той обескровленной жертве из видения. И чем больше продолжалось моё сопротивление, тем опустошенней и слабее я становился.
– Что это!? Что со мной!?– воскликнул я, взывая о помощи к своей матери.
– Ты в ловушке, в которую сам и угодил, – спокойно ответила она.
– Что за ловушка?
– Став моей частью, ею ты и останешься! – твердо, как приговор огласила она.
– Но я не хочу!
– А я не хочу, чтобы ты нанёс вред моим детям! Ведь именно для этого ты пришел!
– Я тоже твой сын и не знаю, для чего пришёл! – обреченно ответил я.