Фундаментальность

Выдохнув, она с нежностью посмотрела на Артёма.

— А я тоже не с пустыми руками, — произнесла она. — Сейчас мы будем есть мороженое с шоколадной крошкой.

— Правда? — удивлённо воскликнул Артём.

— Да, правда, я же обещала, — не переставая вдыхать аромат букета, ответила Инга и добавила: — Ну, пошли скорее, пока мороженое не растаяло! — скомандовала она, протянув руку Артёму.

Он тут же взял её руку и послушно направился следом.

Разложив на столике коробку с мороженым, баночку с шоколадной стружкой и небольшие льняные салфетки для рук, Инга протянула ложку Артёму:

— Держи, это твоя, — с улыбкой произнесла она и принялась открывать мороженое.

На фоне прогревающегося утреннего воздуха от мороженого потянулись лёгкие клубы испарения. Матовый цвет десерта говорил о том, что таять оно пока ещё не собирается. Этот факт дополнительно порадовал Ингу, отчего её глаза на секунду радостно расширились.

Тут же она переключилась на баночку с шоколадной стружкой: быстрым движением открыла её, легко провернув крышку, и, не отводя взгляда от мороженого, принялась обильно посыпать его крошкой. Тёмнокоричневые завитки красиво ложились на светлую поверхность, создавая аппетитный контраст.

Артём смотрел на этот процесс заворожённым детским взглядом, словно на мгновение переместился в детство — когда с мамой ходил в кафемороженое в центре города, а сами они жили на его окраине. Поэтому такие походы сопровождались радостью воскресного выхода в город, ощущением праздника и предвкушением чегото особенного.

— Ну, — протянула Инга, — ты первый, пробуй, — словно с маминой заботой произнесла она, пристально глядя в глаза Артёма.

Он мельком глянул на Ингу, будто таким образом принимая её предложение, и аккуратно принялся отщипывать ложкой замороженное, как камень, мороженое. Инга заботливо стала придерживать коробку, чтобы та не ускользала от натиска Артёма.

Отломившийся кусок с шоколадом Артём незамедлительно потянул в рот и тут же, смеясь, стал медленно выдыхать тёплый воздух из глубины груди, пытаясь согреть это лакомство на своём языке.

Инга звонко засмеялась.

— Ну как? — через смех спросила она.

Артём, повернувшись в сторону, произвольными взмахами руки пытался показать, что всё хорошо, продолжая, смеясь, отогревать мороженое. Наконец, растопив его во рту, он проглотил лакомство, аппетитно почмокивая губами, и смог нормально выговорить:

— Я не думал, что оно настолько холодное!

Инга снова рассмеялась.

— Я не думала, что ты тоже придёшь чуть раньше, поэтому хотела приготовить всё на столе к твоему приходу. А чтобы мороженое не растаяло слишком быстро, я специально его морозила всю ночь.

— У тебя это очень хорошо получилось, — протяжно со смехом произнёс Артём.

Инга тоже подключилась к трапезе, отламывая маленькие кусочки от большого брикета. Температура воздуха заметно поднималась, а мороженое становилось всё более податливым. Солнечные лучи уже ощутимо пригревали, создавая идеальный фон для этого чудесного утреннего свидания.

— Ну, теперь гулять? — радостно, с воодушевлением поинтересовалась Инга, подхватывая лёгкую льняную салфетку и аккуратно складывая её на краю столика.

— Я с удовольствием, — поднимаясь изза стола, ответил Артём и слегка потянулся, расправляя плечи после недолгого отдыха.

Они отошли от уютной зоны отдыха у кромки воды. Утренний бриз всё ещё доносил свежесть моря, но воздух уже заметно теплел — день обещал быть солнечным.

— Знаешь, — радостно продолжила Инга, шагая рядом с Артёмом по мягкому песку, усыпанному мелкими ракушками, — мне нравится гулять по пустынным улицам города, когда люди ещё не проснулись, особенно в выходные дни, когда все любят подольше поспать.

Артём улыбнулся и промолчал, лишь кивнул в знак согласия, прислушиваясь к шуму волн, который постепенно затихал позади.

— Что?! — заметив его молчание, с улыбкой спросила Инга и повернулась к нему, приподняв брови.

Артём немного подумал, глядя вдаль, где песчаный пляж переходил в мощёную набережную.

— Просто у меня часто так бывает, очень часто, — повторил он. — Когда я работаю допоздна или ещё чаще — до утра. Поэтому, когда, как ты говоришь, — он с улыбкой посмотрел на Ингу, — все любят ещё поспать, я только ложусь.

— Правда?! — перебила его Инга, широко раскрыв глаза от удивления. — То есть ты — сова?

— Что? — с улыбкой переспросил он.

— Ну, — продолжила Инга, — ты поздно ложишься и поздно встаёшь, как сова, а я, как жаворонок, рано ложусь и рано встаю, — подытожила она, легко перепрыгнув через небольшую лужицу после ночного дождя.

— А, в этом смысле, — продолжая улыбаться, Артём задумался. — Ну, тогда тут следует применить соответствующее поведение какогото другого животного, такого — он сделал паузу, подыскивая образ, — которое ложится не поздно, а наоборот, очень рано, когда все не уже спят, а всё ещё спят, — закончил он с иронией, посмотрев на Ингу.

Инга на мгновение замерла, осмысливая сказанное, затем воскликнула:

— А! Поняла! — и, задумавшись в поисках ответа, подняла взгляд к небу.

— Лев! — воскликнул Артём, глядя на Ингу.

— Лев? — с улыбкой переспросила Инга.

— Да, лев, — уверенно подтвердил он. — Львы всю ночь охотятся, а утром ложатся спать. — С ироничной гордостью он завершил свою мысль.

— Ух ты, хитренький, — засмеялась Инга, и её смех звонко разнёсся по пустынной набережной. — Многие животные ведут ночной образ жизни, а ты выбрал именно льва, — уличительным тоном заключила она, шутливо ткнув Артёма в плечо.

— Да, согласен, — ответил Артём. — Но сравнивать себя с другими не хочется, — с провокационным взглядом подытожил он.

— Ну и напрасно, — переходя на дружеский, но серьёзный тон, утвердительно произнесла Инга. — Если внимательно изучить жизнь разных животных, разных! — она заострила на этом внимание, подчеркнув сказанное вытянутым указательным пальцем вверх. — В том числе и насекомых. Потому что насекомые и рыбы тоже относятся к животным, — назидательно подчеркнула Инга.

Они свернули с набережной на тихую улочку, обсаженную старыми клёнами, и неспешно, словно ведомые интуицией, шли дальше по незапланированному маршруту.

— Так вот, если внимательно изучить жизнь разных животных, — продолжила Инга, — то станет понятно, что их жизнедеятельность очень интересна. Тем более, — она на секунду задумалась, подбирая слова, — если посмотреть на это как бы с их точки зрения.

— С их точки зрения? — перебил её Артём, искренне пытаясь понять. — Это как?

— Не перебивай, — с наигранной строгостью потребовала Инга, но в глазах у неё плясали смешинки. Выдержав паузу для пущей важности, она продолжила: — Представь, что ты вообще ничего не знаешь ни о какой форме жизни.

Артём тоже перешёл на серьёзный лад, внимательно вслушиваясь в каждое слово подруги, желая понять её точку зрения.

— Возьмём, к примеру, дождевого червя, — продолжала Инга. — Он питается органическими остатками, такими как опавшие листья, стебли, трава и прочее. Глаз у него нет, ушей тоже. Он мир воспринимает, опираясь на свои органы чувств. При этом он живой и, по сути, с такими же потребностями, как и у других животных. То есть ему нужна еда, ему нужны благоприятные условия для проживания, и ему нужен партнёр для размножения. Вот, знал ли ты вообще о том, что дождевые черви размножаются половым путём, при этом они — гермафродиты: каждая особь имеет и мужские, и женские половые органы? — Инга вопросительно посмотрела на Артёма.

— Нет, — чувствуя, как Инга только что открыла провал в его познаниях, с ожиданием продолжения ответил он и тут же переспросил: — А откуда ты столько знаешь о дождевых червях?

Инга смущённо заулыбалась.

— Люблю смотреть программы о животных, — ответила она и заключила: — Мы отходим от темы.

— Да, — согласился Артём и замолчал в ожидании продолжения повествования Инги.

— Если сказать коротко, — продолжила она, — то любая жизнь, если смотреть на неё с точки зрения конкретного индивидуума, бесценна, посвоему прекрасна и нисколько не хуже любой другой жизни. — Она снова заострила внимание на сказанном, вытянув вверх указательный палец. — В том числе и человеческой, — закончила она.

Артём продолжал молча идти с Ингой, переваривая заложенный ей смысл. Они миновали небольшой сквер, где на скамейках ещё лежали тени от высоких клёнов.

— А то, — продолжила Инга, — что люди выделили некоторые виды благородными, а другие — она задумалась на секунду, — второстепенными, что ли, — это всё с точки зрения людей, и не больше. И то — не всех, — заключила она.

— Я никогда не задумывался об этом, — на полном серьёзе сказал Артём и продолжил: — Ты как будто бы сейчас мне открыла глаза, или, точнее, наверное, даже новый мир, — задумчиво произнёс он.

Инга заулыбалась.

— Мне нравится, что ты так отреагировал на услышанное, — и продолжила: — Не каждый готов увидеть мир поновому.

Она посмотрела на Артёма и замолчала, будто наблюдая, как он укладывает эту новую осознанность в своей голове.

— Хорошо! — воскликнул Артём. — Тогда я как — снова задумавшись на секунду, выдал: — Как ёжик!

Инга рассмеялась звонким смехом, и Артём тоже засмеялся. Их смех эхом отозвался от фасадов, проплывающих мимо старых домов.

Так они незаметно ушли уже совсем далеко от побережья в сторону центра города. Утренние улицы постепенно оживали: открывались первые кофейни, на тротуарах появлялись редкие прохожие, а солнце поднималось всё выше, заливая всё вокруг тёплым золотистым светом.

Издалека послышался вой сирены скорой помощи — протяжный, тревожный звук, который постепенно нарастал, становясь всё ближе и отчётливее. Артём обернулся, машинально взял за руку Ингу и остановился, вглядываясь в сторону источника звука. Его пальцы слегка сжались вокруг её ладони — не от страха, а скорее инстинктивно, как будто этот жест мог защитить их обоих от чегото неизвестного.

Изза поворота, сверкая включёнными проблесковыми маячками и оглашая улицу пронзительной сиреной, на большой скорости выехала карета скорой помощи. Белокрасный автомобиль пронёсся по пустынной дороге мимо ребят — водитель уверенно вёл машину, ловко вписываясь в повороты. Мимолётный порыв ветра от промчавшего транспорта всколыхнул подол сарафана Инги и растрепал волосы Артёма.

Скорая пролетела мимо, оставив после себя лишь лёгкое эхо сирены и едва уловимый запах выхлопных газов, смешанный с утренней свежестью. Через два квартала машина снова скрылась за поворотом, и вой сирены резко смолк, оставив после себя непривычную тишину, нарушаемую лишь редкими звуками просыпающегося города: ритмичным гулом подметальноуборочной машины, методично очищающей тротуар, шипением поливомоечного аппарата, разбрызгивающего воду вдоль бордюра, щебетом воробьёв в кустах и шагами редких прохожих.

— Там чтото случилось, — предположил Артём, не отводя взгляд от того места, где скорая скрылась из виду. Его брови слегка сдвинулись, а в глазах читалась тревога — он мысленно уже представлял возможные сценарии происходящего.

— Пойдём посмотрим? — с любопытством в голосе предложила Инга. В её глазах загорелся азарт исследователя.

— Пойдём, — протянул Артём и, крепче сжав руку Инги, быстрым шагом увлёк её за собой в направлении, где скрылась скорая.

Инга, стараясь не отставать, сделала короткую перебежку, чтобы поравняться с Артёмом, и поспешила рядом, не сбавляя заданного им темпа. Её сердце забилось чуть быстрее — не от страха, а от смеси любопытства и волнения. Она невольно крепче вцепилась в руку Артёма, чувствуя, как его уверенная походка задаёт ритм их движению.

Они свернули за угол. Улица здесь была уже не такой пустынной: несколько человек стояли у подъезда ближайшего дома, переговариваясь и показывая в сторону соседнего квартала.

— Видишь? — тихо сказал Артём, слегка замедлив шаг. — Точно, чтото случилось.

Инга кивнула, её глаза внимательно скользили по лицам людей, пытаясь прочесть в них хоть какието подсказки.

Дойдя до соседнего квартала, Артём резко остановился, отчего Инга по инерции прошла чуть дальше — на расстояние их вытянутых рук — и от резкого рывка тоже встала, слегка покачнувшись.

Справа за углом открылась кошмарная картина: маршрутный автобус, перевёрнутый после ДТП, упёрся передней частью в стену дома, словно измождённый зверь, ищущий опору. Рядом, в нескольких метрах, лежал разбитый минивэн представительского класса — его капот был смят, лобовое стекло рассыпалось на тысячи острых осколков, блестевших на солнце. Возле минивэна суетились врачи, оказывая комуто экстренную помощь: один склонился над пострадавшим, второй доставал из сумки инструменты.

Из открытой двери скорой помощи доносился громкий мужской голос — ктото бесцеремонно, будто рапортовал, объяснял картину произошедшего и требовал немедленного приезда дополнительных бригад скорой помощи, полиции и команды спасателей:

— Столкновение произошло на повороте, автобус перевернулся, минивэн отбросило в сторону Есть пострадавшие, среди них, возможно, дети Срочно нужны дополнительные бригады, спасатели, полиция

— Пойдём быстрее! — Артём дёрнул за руку Ингу, и ребята быстрым шагом, периодически срывавшимся на бег, поспешили на голос мужчины.

Это был водитель скорой помощи — крепкий мужчина лет сорока с обветренным лицом и решительным взглядом.

— Мы можем вам чемнибудь помочь? — громко, отчётливо, пристально глядя в глаза мужчины, произнёс Артём.

Водитель, отложив микрофон радиостанции, молча посмотрел на ребят, потом перевёл взгляд на Артёма, как бы оценивая его физические данные. Резко выйдя изза руля, он скомандовал:

— Пойдём! — и быстро устремился в сторону перевёрнутого автобуса.

Артём, отпустив руку Инги, мгновенно понял его замысел и бросился следом. Инга на мгновение замешкалась, но тут же бросилась их догонять.

Водитель добежал до автобуса. Изнутри доносились чьито стоны и тихий детский плач — жалобный, прерывистый звук, от которого у Артёма сжалось сердце. Уперевшись рукой в бок автобуса, водитель обернулся к подбежавшим Артёму и Инге:

— Попасть внутрь можно только через верх, — он рукой указал наверх.

— Понял, — Артём поднял голову и стал искать, за что ухватиться.

— Стой, — остановил его водитель. — Видишь люк на крыше? — Он похлопал по крышке, которая сейчас находилась всего в метре от земли. — Его нужно открыть изнутри. Тогда появится доступ с земли, понимаешь? — Водитель пристально посмотрел на Артёма.

— Да, понял, — Артём снова взглянул наверх.

— Лезь по мне, — скомандовал мужчина, прижавшись спиной к автобусу и слегка присев.

Артём быстро шагнул на его колено, затем на сцепленные руки в районе груди, потом — на плечо. Водитель, напрягаясь, медленно поднялся, помогая Артёму дотянуться до верха.

Артём ловко ухватился за край, подтянулся — и вот он уже наверху.

— Отвернитесь в сторону! — крикнул он комуто внутри. Послышался громкий удар, звон осыпающегося стекла, расколотого на сотни осколков. Артём исчез из виду. Через мгновение раздался звук открывающегося замка, а затем грохот упавшей на асфальт крышки люка.

Водитель быстро заглянул внутрь, высунулся и громко обратился к Инге:

— Там на переднем сиденье скорой лежит аптечка — неси её сюда!

Инга бросилась к машине. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вотвот выскочит из груди, но движения оставались чёткими и уверенными.

Вернувшись с аптечкой, она увидела, как Артём с водителем помогают выбраться из автобуса мужчине: из его ноги пульсировала кровь, словно фонтан. Уложив раненого на асфальт, водитель скомандовал:

— Достань из аптечки жгут и бинты!

Быстрыми движениями Инга достала всё необходимое и протянула водителю. Тот наложил жгут выше раны, свернул толстый тампон из бинта, прижал его к повреждённому месту и успокаивающе сказал:

— Подержи здесь, — а сам снова полез в автобус.

Изпод бессознательных тел доносился тихий плач ребёнка — слабый, прерывистый, будто последний вздох надежды. Артём начал осторожно разгребать тела, стараясь не навредить. Подняв девушку, он аккуратно переложил её в сторону и увидел маленький свёрток детского одеяльца.

С ужасом Артём принялся осторожно извлекать его изпод кресла, боясь увидеть непоправимое. Подняв на руки и приоткрыв уголок одеяльца, он увидел ребёнка: малыш перестал плакать. Артём всмотрелся в его лицо — ребёнок открыл глаза и посмотрел прямо на него. Лицо малыша было красным после долгого плача, но в остальном с ним всё было в порядке.

Артём аккуратно прикрыл лицо ребёнка и направился к люку. Навстречу ему уже лез водитель скорой с новой аптечкой. Бросив взгляд на Артёма, он тревожно спросил:

— Как он?

— Всё хорошо, — с облегчением кивнул Артём и добавил: — Помоему

Водитель посторонился, пропуская его. Выйдя на улицу, Артём увидел Ингу: она держала повязку на ране мужчины и искренне заулыбалась, встретившись с ним взглядом.

— Как ты? — с тревогой спросил Артём.

— Всё отлично, — радостно ответила Инга.

Артём удивился её радости, но быстро переключился на ребёнка, который начал подавать звуки. Он поспешил к подъезжающей скорой. Ещё до полной остановки открылась дверь, и вышла женщинаврач. Быстро оценив ситуацию, она забрала ребёнка из рук Артёма.

Не раздумывая, Артём снова бросился к автобусу. Из люка показалась нога пострадавшего, которому помогал выбраться водитель. Артём тут же присоединился к ним и, как только освободился проход, скрылся внутри.

Выбравшийся мужчина в деловом костюме прижимал к окровавленной голове тампон из бинта. Пошатываясь, он направился к дороге.

— Не туда! — крикнул водитель, выглядывая из люка.

Мужчина обернулся, пошатнулся и со всего маху упал на Ингу, ударив её головой в висок. От неожиданности она вскрикнула от боли и повалилась на спину, схватившись за голову.

— Да что ж ты! — с досадой воскликнул водитель скорой, он быстро вылез из автобуса, и поспешил на помощь Инге.

Услышав крики, Артём попытался быстрее вытащить бессознательную девушку, чтобы помочь подруге. На помощь ему бросились двое спасателей — они только что подъехали на специализированной машине. Грохот гидравлических систем и лязг отсеков на мгновение заглушили все звуки.

Спасатели перехватили пострадавшую, начали оказывать помощь: один достал носилки, второй проверил пульс и дыхание. Артём рванул к Инге, сидящей на асфальте. Водитель скорой, увидев его, скомандовал:

— Придерживай её! — и снова направился к автобусу, доставая рацию.

Инга опиралась одной рукой на асфальт, второй прижимала растущую шишку. Кожа вокруг ушиба краснела, под глазом проступал синяк. Морщась от боли, она пыталась сдержать слёзы — они всё равно текли по щекам, оставляя влажные дорожки. Но на лице оставалась улыбка, словно всё происходящее было забавным квестом.

— Как ты?! — с испугом прокричал Артём, падая на колени рядом. Он инстинктивно раскинул руки, будто пытаясь защитить её от всего мира.

Инга открыла глаза, посмотрела на испуганного Артёма и спокойно ответила:

— Больно, но всё хорошо, — она попыталась улыбнуться шире, но от этого боль усилилась.

Артём подозрительно посмотрел на неё, слегка отстранившись:

— Точно всё хорошо? — он всматривался в её лицо, ища признаки серьёзной травмы.

— Да, — Инга потерла шишку рукой. — Только кружится немного.

Артём обхватил подругу рукой и помог подняться. Осторожно, но уверенно он поднял её на руки — она оказалась легче, чем он ожидал, — и поспешил к карете скорой помощи. Инга прижалась к его груди, ощущая, как часто бьётся его сердце. Чтобы разрядить обстановку, она тихо сказала:

— Ты главное не споткнись, а то нам точно придётся поехать в больницу.

Артём не отреагировал — всем видом он показывал врачам, что помощь нужна срочно. Его лицо было напряжённым, брови сдвинуты, губы сжаты.

— Что с ней? — встретил их врач — средних лет мужчина в очках, с усталыми, но внимательными глазами и сединой на висках.

— Её сильно ударили по голове! — Артём указал на шишку. Его голос дрожал от волнения.

Усадив Ингу на пол открытых дверей скорой, Артём отступил, освобождая доступ. Врач осмотрел шишку, аккуратно прощупал кожу вокруг:

— Голова кружится?

— Да, — опережая Ингу, громко ответил Артём.

Врач достал маленький молоточек, провёл им перед глазами Инги:

— Смотрите на него, не поворачивая головы.

Инга, не переставая улыбаться, послушно следовала за инструментом. Врач постучал молоточком по коленям и рукам, пристально посмотрел в глаза:

— Почему вы улыбаетесь?

Артём за спиной доктора переступил с ноги на ногу, держась за подбородок, и с волнением ждал ответа.

Инга пожала плечами:

— Просто

— Как вас зовут?

— Инга.

— Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — ответила она с радостным блеском в глазах. — Только кружится голова немножко.

Доктор обернулся к Артёму:

— Нам придётся отвезти её в больницу.

— Чтото серьёзное? — тревожно перебил Артём, сжимая кулаки.

— Пока не могу сказать, — спокойно ответил врач. — Нужно понаблюдать за ней, как минимум сутки.

Артём молча закивал, продолжая тревожно смотреть на Ингу. Потом произнёс:

— Да, конечно, давайте поедем.

— Вы муж? — спросил доктор, слегка наклонив голову.

Артём растерялся:

— Нет, мы друзья.

— Тогда мы не сможем взять вас с собой, — заключил врач и громко позвал медсестру: — Наташа!

Из машины вышла молодая медсестра — стройная девушка лет двадцати пяти с коротко подстриженными светлыми волосами и в аккуратно выглаженной форме. Её лицо выражало сосредоточенность, но в глазах читалась готовность помочь.

— Помоги девушке сесть в машину, — распорядился врач, указывая на Ингу. Затем обратился к Артёму: — Сегодня вас уже не пустят к Инге — её положат в реанимацию.

— В реанимацию?! — голос Артёма дрогнул, в груди чтото оборвалось.

— Да, — подтвердил доктор. — Но не переживайте, это стандартная, процедура. Если всё будет хорошо, то уже завтра её переведут в обычную палату.

— А — попытался вставить слово Артём, но доктор, словно предвидя его вопрос, сразу ответил:

— В Первую городскую. Номер телефона узнаете в справочной. — Он направился к машине.

Скорая помощь медленно тронулась с места. Сначала раздался ровный гул двигателя, затем машина плавно набрала скорость. Артём остался на месте, провожая уезжающую скорую взглядом. Он стоял неподвижно, сжимая и разжимая кулаки, пока красные габаритные огни не скрылись за поворотом.

Вокруг кипела жизнь: спасатели продолжали работать возле автобуса, вдалеке выли сирены других машин, прохожие с любопытством оглядывались на место происшествия. Но для Артёма всё это словно исчезло — остались только затихающий гул отъезжающей машины и тяжёлая, гнетущая тревога за Ингу.