– Тогда точно не стоит. Проблемы это в любом случае плохо, особенно если в банке они… – минуту я смотрел на все не умолкающую рацию, покачал головой, выключил ее, бросил под столик, толкнул ногой. Поднял голову, у моего лица блестел стакан, наполненный благородного цвета жидкостью. Значит, все-таки коньяк…
Глава 11. Нас бросили
Прошлой ночью было не до сна, трудно спать, понимая, что вокруг бесчинствует непогода, да еще и вода, сплошным потоком льющаяся на тебя сверху, способствует бодрствованию, потому и не удивительно, что я уснул мгновенно и спал как убитый. Не беспокоило меня отсутствие крыши над головой, не мучили кошмары, да и другие сны, яркие, цветные и приятные не решились проникнуть в беспросветное забытье уставшего сознания. Стоило только коснуться щекой походной подушки, как смолкли звуки строительства, стих мощный гул техники, растворились на фоне божественной тишины крики надоедливых чаек. Вот оно – блаженство!
Недолго длилось счастье. Казалось, только глаза закрыл, только уснул, а уже началось! Чей-то крик разогнал дремоту, медленно, но назойливо проникая в сознание:
– Просыпайтесь, да просыпайтесь вы! Скорее! Уходят! Они уходят! – сознание лениво собирало слова в предложения. Проявило оно инициативу, не ограничилось простой констатацией факта, а попыталось проанализировать ситуацию. Кое-как получилось. Во всяком случае, довольно быстро я понял, кто мешает мне спать – Димка. Вот только зачем, почему, да и просто, кто уходит…
Звуковая картина изменилась. К воплям нашего друга-диггера прибавился сонный бас Витьки.
– Кто они и куда они уходят? – прохрипел он из своего угла. – Кстати, который час? Уже утро?
– Рабочие, рабочие уходят! Наши работнички – уплывают они…
– Слушай, ты определись для начала, они уходят или все-таки уплывают? – похоже, Витька совершенно не собирался просыпаться.
– Подожди, но как уплывают? На чем, вплавь что ли? – сквозь медленно отступающий сон, услышал я свой голос.
– Вот, один бездельник просыпается! Это не может не радовать. На лодках они уходят. На своих лодках!
– Догнать, вернуть! Немедленно! – в Витькином углу что-то загрохотало.
– Вот и догони их теперь! – со злостью пробормотал Дима. Мне удалось заставить себя открыть глаза. Мигнул ими раз, еще раз. Темно, лишь серость пробуждающегося утра. Удалось разглядеть нарушителя спокойствия, тот прохаживался по комнате, смешно размахивая руками. – И вообще, Витек, ты это, завязывай коньяком баловаться. До добра это еще никого не доводило …
– Ты коньяк не тронь!
Не желая вступать в очередную лишенную всяческого смысла словесную перепалку, я выбрался из спального мешка. Подошел к выходу из хижины, окинул взглядом море. Ничего сколько-нибудь интересного не увидел. Рано еще любоваться пейзажем. Да и для того, чтобы хоть что-нибудь разглядеть, надо взобраться повыше…
Лишившийся своих жителей лагерь рабочих выглядел зловеще. Безлюдные наполовину отремонтированные хижины, разбросанные вещи, инструмент просто под ногами. Вокруг строящейся виллы застыла техника, не рычали мощные двигатели. Затих кран, замер бульдозер, не жужжали бетономешалки, подготавливая очередную порцию раствора. Все замерло, все застыло. Лишь оба дизельных генератора продолжали трудиться, добросовестно рычали они, выбрасывая из выхлопных труб клубы черного дыма, отдавали в провода потоки электронов.
К тому моменту, когда я наконец-то добрался до маяка, стало заметно светлее. Еще немного и над водной гладью поднимется раскаленный огненный шар. Озарит он землю, согреет ее, вдохнет новую жизнь во все, к чему сможет прикоснуться. Скоро это случится, очень скоро.
Вот и верхняя площадка маяка. Медленно поворачиваясь, я вглядывался в светлеющее море. Видел ржавый сухогруз, несколько огней на горизонте. Еще пол-оборота и вот оно, то, что я ожидал увидеть и одновременно боялся – несколько еле заметных точек на водной глади, медленно, но верно удаляющихся от острова.
– Лодки, вне всякого сомнения, лодки, – прошептал я, вглядываясь в окуляры бинокля.
Мощная оптика приблизила участок моря. Беглецы были уже далеко, наверняка вышли за несколько часов до рассвета, покачивались на волнах их утлые суденышки, двигались, подталкиваемые легкими веслами. Я насчитал шесть штук. В каждой сидели люди. Гребцы размеренно сгибали и разгибали спины. Человек, сидевший на носу одной из отстающих, трудно судить, большое расстояние, но очень похожий на худого зачинщика, сложил руку козырьком. Внимательно смотрел он на остров, на меня смотрел…
– Дезертиры! Изменники! Предатели! – разнесся над покинутым лагерем истошный крик прораба Витьки. – Ну, держитесь, ну дождетесь вы у меня, да я вас всех, да я каждого… да под суд! Пересажаю, разорю! Вы еще рады не будете, что со мной связались. Судить вас будем, аванс вернете с неустойкой… штрафные санкции… все, чтоб по контракту…
Вдоволь насмотревшись на массивную фигуру товарища, бегающего по острову и наслушавшись его криков, я продолжил осмотр окрестностей. Казалось, несколько секунд прошло, а лодки индонезийских рабочих уже растворились в бескрайних просторах, потерялись они на фоне покачивающихся волн. Я представил себя в одной из этих посудин, физически ощутил, как меня, сидящего в этой скорлупке, бросает по волнам далеко не самого спокойного моря. Представил и испугался, нет, я бы точно на это не отважился. Ладно, еще на корабле, на яхте, но в утлой лодчонке, один на один со стихией, я бы точно не смог.
– Даже и не знаю, жалеть их или восхищаться ими, – прогоняя неприятную фантазию, я снова прильнул к биноклю.
Не отрывая окуляры от глаз, я медленно поворачивался. Слегка наклонился, рассматривая воды у острова. В поле зрения, изредка закрывая морскую гладь, попадала зелень, большей частью листья пальм, залетали редкие чайки, но вот небольшое разнообразие – мелькнула грязно-белого цвета лодка, снова пальмы…
– Это еще что такое?
Я дернул руку с биноклем в одну сторону, в другую – лодки не было. Убрал оптику, доверился глазам. Заметил какую-то точку, появляющуюся и исчезающую в волнах. Она мелькала в той части моря, где налетевший на подводные камни лежал ржавый сухогруз.
Снова схватил бинокль, пробежался взглядом по морю, снова ничего не увидел.
– Показалось…
Нет, не показалось. В тот же миг над водной гладью взмыла лодка. Совсем не похожа она на те, которые увезли рабочих. Их суденышки были кустарные, хлипкие, изготовленные давным-давно, да еще и из того, что было под рукой. Та же, на которую я смотрел, выглядела настоящей шлюпкой, плавательным средством, которым комплектуют морские суда.
Я присмотрелся внимательнее. К тому времени стало гораздо светлее, стих легкий утренний бриз, перестал он подбрасывать лодочку на волнах, позволяя рассмотреть все в деталях.
В достаточно просторной посудине разместились десять человек. Один, полноватый, сидел на корме, другой разлегся на носу, остальные – по двое на банках, поперечинах, предназначенных для сиденья. Лиц не разглядеть, слишком уж далеко они, да к тому же мешала дымка, поднимающаяся над водой. Сколько ни смотри, а видны лишь размытые силуэты, но, что не вызывало ни малейших сомнений – двое из тех, кто находился в шлюпке: толстяк на корме и тот, который лежал на носу, не были индонезийцами, они имели вполне себе европейскую внешность…
Тут-таки мне стало действительно тревожно. Казалось, ничего особенного, шлюпка, да и ладно. Мало ли кто и с какой целью курсирует у острова. Радуйся, не радуйся, просто прими к сведению и не обращай внимания. Пожалуй, я бы так и поступил, если бы не одно обстоятельство. Вернее, не одно оно, а сразу несколько. Прежде всего, шлюпка направлялась не прочь от острова, не вдоль побережья, а шла полным ходом подгоняемая подвесным мотором к нему, к нам, что само по себе было необычно. Кроме того, она приближалась с той стороны, где лежал перевернутый сухогруз, следовательно, те, кто был в шлюпке, ранее находились на борту корабля, что тоже наводило на размышления. Вряд ли у них добрые намерения. Ведь если они простые моряки, потерпевшие кораблекрушение, то почему несколько суток не подавали признаков жизни? Почему сразу не попросили о помощи, а то и вовсе не высадились на берег? И еще одно. Бинокль имеет полезное свойство – он приближает предметы. Так вот в него было отлично видно – у двоих: у того, который сидел на корме и того, кто лежал на носу, в руках были автоматы. Чем вооружены другие, не разобрать, но воображение, подчиняясь элементарной логике, тут-таки дорисовывало маленький штришок – зажатые между коленей, у каждого имелись точно такие же не свойственные мирным матросам снасти…
– Ну, засужу! Как же я вас засужу! Вот же бездельники! – продолжал оглашать тишину тропического утра Витя, когда я спустился с башни и прибежал в лагерь рабочих. – Ну я вас, ну вы у меня…
– Подожди кричать. Если я ничего не путаю, а я вряд ли что-то путаю, у нас намечаются новые неприятности, куда более серьезные, нежели сбежавшие труженики, – я похлопал товарища по плечу.
– Говоришь, будет еще хуже? Так куда хуже! Мы на острове, вокруг на сотню миль ни души! А у нас ни тебе лодки, ни самолета или вертолета… – он резко умолк. – Сашка! Точно! Надо срочно его вызывать. Нет, мы их не догоним, зато найдем, а уже после…
– Подожди, говорю, пошли со мной, – я огляделся. – А Димка где?
– Не знаю. Побрел куда-то. Что там у тебя?
Взбираться на маяк не пришлось. Даже с площадки перед входом была отчетливо видна шлюпка, она приближалась к берегу.
– Вернулись, бездельники?! Испугались?! Вот так бы сразу…
– Перестань кричать, ты сюда посмотри! – я передал ему бинокль.
– Подожди, но это не рабочие. Не наши рабочие, – Витька зашипел, достаточно реалистично изображая гремучую змею, убрал бинокль, повернулся ко мне. В его глазах разрастался страх. – Это мне кажется или у них автоматы! Меня зрение обманывает? Нет, не обманывает? Слушай, как ты думаешь, оружие настоящее? А зачем им автоматы?
– Игрушечное у них оружие, – послышалось сверху. Громко топая ногами, по лестнице сбежал Димка. – В «Зарницу» ребята поиграть решили. Вот-вот нас пригласят.
– Ты это, ты бросай свои шуточки… – Витька медленно соображал. – Особенно, если они несмешные. Кажется, нет, да, я понимаю! Серега, ты ведь вызывал береговую охрану? Значит это они. Наверняка обследовали корабль, никого не нашли, теперь хотят с нами пообщаться. Мы ведь свидетели. Логично?
– Ага, а добирались они на шлюпке. Хорошо хоть не на веслах! Нет, тут все понятно, страна бедная, денег в бюджете на сторожевые корабли нет, приходится перебиваться… – похоже, я начал говорить, как Димка. Может это заразно?
– Слушайте, ну вы сговорились? Зачем меня пугаете? – в голосе толстяка слышались плаксивые нотки. – Мне и без того страшно. Вы мне лучше скажите, что нам делать? Серега? Дим?
– Не знаю, – пожал плечами Дима. – Более того, даже и не догадываюсь. Одно могу с уверенностью заявить – для начала надо узнать, кто эти люди. Выяснить, зачем прибыли, откуда они вообще взялись. Правда, узнавать не очень хочется. Ты ведь не хуже меня знаешь – эти воды далеко не самые безопасные в мире. Пираты современности! Кто знает, может это они и есть…
– Час от часу не легче, – лицо Витьки стало белым словно мел. – И что им нужно, ты как думаешь?
– Потерпи немного, вот высадятся, сразу все и расскажут, если только нас поймают. Смотрите, они курс сменили, левее пошли, думаю, собираются перед высадкой хорошенько осмотреть остров с моря. Это может означать то, что немного времени у нас есть. Так что пока, – Димка взглянул на меня, перевел взгляд на Витьку, – пока надо бы подготовиться. Предлагаю исключительно на всякий случай немного припасов перетащить в дот. Южный. Тот, в котором вход в тоннели. Надо быть готовым ко всему, мало ли что, вдруг придется полноценную осаду пережидать…
Понимая всю разумность подобной мысли, мы тут-таки взялись за работу. Бросились к просторному навесу, выполнявшему функции столовой, схватили, кто что мог и поволокли к берегу моря, туда, где малозаметный с моря располагался один из дотов. Южный.
Страх придавал сил. Буквально несколько минут прошло, как четыре ящика консервов и целый мешок галет были внесены под укрытие бетонных стен. Витька рухнул на перевернутое ведро, оперся о стену и энергично замахал руками. Толстяк требовал, чтобы мы не ждали, пока он сможет подняться, а перенесли и то, что оставалось в нашем домике: спальные мешки, коробки, ящики. Он так эмоционально размахивал руками и так натурально задыхался, что отказать было попросту невозможно. Да и как тут откажешь, мы ведь прекрасно понимали – в хижине много всего полезного, а толстяку гораздо труднее, чем нам…