Интервью
Невольно смотрю на свою растянутую футболку и улыбаюсь, эта девушка видит меня пять минут, а как будто прочитала о моей жизни всё.
— Не хочу.
— А надо. Джекки, — Ника поддаётся вперёд и заглядывает мне в глаза, — Ты красивая, молодая, живая. Нельзя позволять какому-то мужику портить тебе жизнь. Даже если этот мужик — звезда футбола. Особенно если он звезда футбола. Пойдём, напьёмся, потанцуем, забудем обо всём. Что ты теряешь?
Я хотела возразить, но промолчала. В словах Ники была правда. Почему-то я решила спрятаться в скорлупу, не выбираться, а в этом нет ничего полезного. Зачем мне упиваться собственной болью? И это не помогало. Это только затягивало меня глубже в воронку отчаяния. Может быть, мне действительно нужно встряхнуться. Может быть, одна ночь без мыслей о нём — это именно то, что доктор прописал.
— Ладно, — сдалась она. — Уговорила.
Клуб назывался «The Echo» и находился в районе Эхо-парк. Это было место не для туристов и не для звёзд — полуподвальное помещение с кирпичными стенами, неоновыми вывесками и живой музыкой по выходным.
Ника сказала, что здесь бывают в основном местные: художники, музыканты, непризнанные гении и просто те, кому надоел пафос голливудских вечеринок. Я была благодарна за этот выбор, мне не хотелось видеть глянцевые лица и бриллианты, мне хотелось темноты, громкой музыки и анонимности.
Приехав около десяти, клуб уже гудел. Басы пробивали насквозь, отдаваясь где-то в животе. Разноцветные огни скользили по лицам танцующих, создавая причудливые узоры. Пахло пивом, духами и чем-то сладким — то ли вейпом, то ли коктейлями. Оглядываюсь и вдруг почувствую себя свободной.
- Коктейль? — кричит мне на ухо Ника.
- Будет здорово! — в ответ кричу, чувствуя, как во мне поднимается приятное волнение, словно меня ждёт, что-то крутое.
Мы заказываем по коктейлю у барной стойки. Потом ещё по одному. После Ника потащит меня на танцпол. Музыка громкая, ритмичная, почти гипнотическая. Закрываю глаза и позволяю телу двигаться так, как оно хотело. Ловлю себя на мысле, что не танцевала уже много месяцев. Но сейчас, в этой душной темноте, среди незнакомых людей чувствую, как напряжение уходит из мышц. Как мысли становятся легче. Как мир сужается до ритма и движений.
— Эй! — Ника дёргает меня за руку. — Ты круто двигаешься!
Рассмеявшись, закружилась быстрее. После третьего коктейля мир стал приятно расплывчатым. Мы с Никой сидим за барной стойкой, раскрасневшиеся, запыхавшиеся, и заказывали ещё по одной.
— Знаешь, что я думаю? — говорит Ника, чокаясь с ней бокалом. Её щёки раскраснелись, а пряди у лица стали влажными, — Твой футболист — козёл!
— Козёл, — соглашаюсь. — Но красивый козёл, очень красивый, — вздыхаю. — И знаешь, что самое обидное? Я ведь не просто так на него злюсь. Не только из-за статьи. Я...
В этот момент осекаюсь. Алкоголь развязал мне язык, но не настолько, чтобы рассказать всё. Не сейчас. Не здесь, благо Ника не настаивала.
— Мужчины, — сказала она философски. — Они приходят и уходят. А подруги остаются.
— Мы знакомы один день.
— Значит, будем знакомы дольше! — утвердительно произносит девушка, и от этого в груди разливается тепло. Не от алкоголя — от простого человеческого участия.
Четвёртый коктейль стал роковым, я уже плохо соображаю. Голова кружится, мысли путаются, эмоции вышли из-под контроля. Ника минут десять, как ушла танцевать, я же развалилась на диване, пытаясь привести себя в чувства.
Достаю телефон, сама не понимая зачем. Пальцы сами открывают соцсеть, нахожу его профиль. Джон Ортиз. Красивое лицо на аватарке. Сотни тысяч подписчиков. Последнее фото — с тренировки: потный, уставший, но с победной улыбкой. Открыв директ, долго пялюсь на окно для ввода текста, после печатаю одно слово.
«Мудак».
Нажала «отправить». Телефон выпал из рук на диван. Осознание накрывает холодной волной, моментально протрезвившей. Хватаю телефон и всматриваюсь на отправленное сообщение. «Мудак». Одно слово. Кричащее. Невозвратное. Руки дрожат, сердце колотилось где-то в горле. Начала печатать следом, лихорадочно не думая:
«Простите. Это не я. То есть я, но я не хотела. Случайно».
«Пожалуйста, не читайте это».
«То есть читайте, но не воспринимайте всерьёз».
«Я выпила. Много. Очень стыдно».
«Удалите это сообщение. Пожалуйста».
«Простите меня».
Отправляю сообщения одно за другим, понимая, что делает только хуже. Шесть сообщений улетают в директ Джону Ортизу. Шесть унизительных, пьяных, панических сообщений, каждое из которых делало моё положение всё более нелепым. Может, он не читает директ. У таких звёзд обычно тысячи непрочитанных сообщений. Конечно, читает.
Он только что был у меня дома. Он хотел поговорить. А теперь я назвала его мудаком в директ. Застонав, роняю голову на скрещённые руки. Музыка гремит, огни мерцали, люди вокруг смеются и танцуют. А я вновь, как идиотка, пьяная, зарываю себя ещё глубже своими необдуманными действиями. Униженная, и не знала, что делать дальше.
Мой телефон завибрировал. Поднимаю голову и уставившись на экран. Уведомление из той самой соцсети. Он прочитал? Смотрю на экран, и мир вокруг замирает. Две маленькие галочки загораются рядом с моими сообщениями. Прочитано. Все шесть. О мой бог!
Глава 9
Джекки
Утро наступило безжалостно. Солнце Лос-Анджелеса, такое желанное в дождливом Орегоне, сейчас казалось моим личным врагом. Оно ворвалось в окна квартиры, ударило по глазам, раскалывая голову на части. Я лежала на диване, даже не добравшись до кровати, в том же платье, в котором была в клубе.
Рядом на полу валялись туфли, сумочка и телефон с разряженным аккумулятором. Первые несколько минут просто смотрю в потолок и пыталась вспомнить, что произошло. Клуб. Ника. Коктейли. Танцы. А потом — провал. Нет, не провал. Хуже. Я начинаю вспоминать всё. И особенно — шесть сообщений в директе.
— О нет, — шепчу, и закрывая лицо подушкой. Одно дело, когда я пишу о нём статью, разбивающая репутацию в пух и прах, а другое дело смс в директ. Это уже что-то личное, даже несмотря на то, что Джон заявился ко мне домой. Нет, моему поведению нет оправдания.
Через полчаса, приняв душ, выпив литр воды и проглотив две таблетки аспирина, я всё ещё чувствую себя разбитой. Но сидеть в четырёх стенах было невыносимо, мне нужно проветриться и придумать себе отговорку, что вчерашнее поведение ни такое ужасное, как я себе придумала. Что можно взять с пьяной девушки?
И, может быть, сделать хоть что-то полезное — например, попытаться написать пару статей для личной колонки. Я давно подумываю завести блог, независимый от газеты, а теперь, когда работы не было, самое время начать. Надеваю простое льняное платье, собрала волосы в небрежный пучок, спускаюсь в кофейню на первом этаже здания.
Заведение называлось «Граунд-зиро» и было тем редким местом в Лос-Анджелесе, где не гнались за инстаграмной эстетикой. Потёртые кирпичные стены, деревянные столы с отметинами от чашек, старая кофемашина, которая рычала, как разбуженный медведь. Пахло свежемолотым кофе и корицей.
Заказав у стойки большой американо, усаживаюсь за угловой столик у окна и открываю ноутбук. Пальцы зависли над клавиатурой. Вот она пресловутая боязнь чистого листа! Хотелось написать о чём-то лёгком — о лос-анджелесских контрастах, о клубах и тишине, о том, как город может быть одновременно прекрасным и жестоким. Но мысли разбегались. Перед глазами стояло его лицо. И те две синие галочки в директе. «Прочитано».
Заставляю себя напечатать первый абзац. Потом второй. Слова шли туго, но я упорно выстраивала текст. Это было единственное, что у меня осталось. Умение писать, придумывать обороты, превращать боль в слова.
Колокольчик над дверью звякнул, не поднимаю голову, пытаясь концентрироваться на тексте, ночные огни и жаркое солнце, вот что сейчас должно меня волновать. Пускай первая публикация будет об этом городе, о его контрастах и противоречиях.
Но через несколько секунд я чувствую, как меняется воздух вокруг, как будто в помещение вошло что-то холодное. Оторвав взгляд от экрана, замечаю её.
Эрин Нильсон стояла у входа и оглядывала зал. Я её узнаю́ сразу, так как прошерстила всю страницу Джона, в мою память въелась высокая блондинка с холодным, практически прозрачным цветом глаз, тонкими губами и бледным цветом лица.
На ней было облегающее платье цвета слоновой кости, слишком нарядное для десяти утра, и туфли на высоком каблуке, которые стучали по деревянному полу, как метроном. Идеальная укладка, идеальный макияж, идеальная осанка.
Она выглядела так, будто пришла на деловую встречу, а не за утренним кофе. Её появление было настолько неуместным в этом скромном заведении, что пара посетителей невольно обернулись. Эрин находит меня глазами — слишком быстро, слишком точно. Она словно знала, где меня искать.
Внутренне у меня всё сжалась, но я заставляю себя сохранить спокойное выражение лица, меня не так просто запугать. По крайней мере, не здесь. Не сейчас.
Эрин подходит к столику и останавливается, глядя на меня сверху вниз.
— Жаклин Барнес? — произнесла она. Голос ровный, хорошо поставленный, без единой лишней эмоции. — Могу я присесть?
— Вообще-то, я работаю, — отвечаю ей в унисон.
— Я ненадолго. И я так понимаю, вы имеете понятия, кто я такая? - Эрин усаживается, не дожидаясь разрешения.
Положив сумочку на соседний стул, поправив и без того идеально сидящее платье, Эрин смотрит на меня долгим оценивающим взглядом. В её серых глазах читалось что-то среднее между любопытством и брезгливостью — так смотрят на насекомое, которое нужно убрать с дороги.
- Конечно, присаживайтесь! — отзываюсь с холодом в голосе. Я чувствую, что этот разговор будет неприятным.
— Я не буду ходить вокруг да около, — говорит она. — Вы создали проблему. Моему клиенту. Моему проекту. И мне лично.
— Вашему клиенту? — приподнимаю бровь. — Я думала, он ваш молодой человек.
Эрин усмехнулась. В её усмешке не было ни тепла, ни юмора — только холодная констатация факта.
— Одно другому не мешает. Джон — мой партнёр. Во всех смыслах этого слова. И я защищаю то, что мне принадлежит.
Отпиваю кофе, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Я не хочу, чтобы Эрин видела, как сильно меня задевают эти слова. «То, что мне принадлежит». Джон вещь, но Эрин говорила о нём именно так — как об активе.
— Чего вы хотите? — спрашиваю, опуская чашку.
— Простых вещей. — Эрин слегка поддаётся вперёд. — Вы больше не будете писать о Джоне Ортиз. Ни в своей газете. Ни в личном блоге. Нигде. Вы не будете упоминать его имя в соцсетях. Вы не будете писать ему сообщения посреди ночи. И вы вообще исчезнете из его жизни.
Чувствую, как краска приливает к щекам. Значит, Эрин знает о тех сообщениях. Джон показал их ей? Или она сама проверяет его телефон? В любом случае это было унизительно. — Сообщения были ошибкой, — произношу тихо, но твёрдо, — Я выпила лишнего. Я не собиралась...
— Мне всё равно, что вы собирались, — перебивает Эрин. — Мне важен результат. А результат таков: мой партнёр отвлёкся. Он думает о вас. Он задаёт вопросы. Он пытался с вами встретиться. Это мешает его работе. И это мешает мне.
Смотрю на неё и чувствую странное спокойствие. Эрин была пугающей — её напор, её прямолинейность, её очевидная власть. Но в то же время в ней было что-то почти жалкое. Что-то отчаянное. Она защищала то, что, по её мнению, ей принадлежало, но делала это не из любви, а из страха потерять контроль.
— Я не планировала вторгаться в вашу жизнь, — продолжаю держать марку хладнокровия. — Всё, что произошло, — это цепь случайностей. Статья была ошибкой. Сообщения — глупостью. Я не ищу встреч с Джоном.
— Но он ищет встреч с вами. — такое утверждения заставляет меня замолчать. Мне одновременно приятно и неприятно.
— Я не могу контролировать его действия, — выдавливаю из себя наконец.
— А я могу, — отрезала Эрин. — И я контролирую. До тех пор, пока вы не вмешиваетесь. Ваша задача — не отвечать. Не реагировать. Не существовать для него. Вы поняли?
Смотрю ей в глаза. Серые, холодные, уверенные. За ними не было ничего — ни тепла, ни сомнения, ни страха. Только стальная воля. И вдруг для себя я всё поняла: эта женщина не остановится ни перед чем. Она разрушит карьеру, репутацию, жизнь — всё что угодно, лишь бы сохранить контроль.
И всё же где-то под этим пониманием шевельнулось другое чувство. Жалость. Потому что Эрин боролась за мужчину, которого не любил. И, возможно, Джон тем же отвечает и Эрин догадывается — и всё равно цепляется.
— Я поняла, — говорю мягко. В моём голосе нет ни вызова, ни сарказма — только усталость. — Я не буду писать о нём. Не буду искать встреч. Я не враг вам, Эрин. Я просто хочу жить своей жизнью.
Эрин прищурилась, изучая моё лицо. Она явно ожидала сопротивления, может быть, слёз, может быть, оправданий. Но не этого — не тихого, спокойного согласия. Это сбило её с толку.
— Хорошо, — сказала она после паузы и встала. — Надеюсь, мы друг друга поняли.
Она берёт сумочку, поправляет и так идеальные волосы и уверенной походкой идёт к выходу. У двери она обернулась и бросила последний взгляд на меня. В этом взгляде было предупреждение. И, может быть, крошечная тень неуверенности. Колокольчик звякнул. Эрин ушла.
Я выдыхаю и откидываюсь на спинку стула. Сердце колотится где-то в горле, но внешне остаюсь спокойной. Я справилась. Я не сорвалась, не нагрубила, не показала слабость. Но внутри всё дрожало. Закрываю ноутбук, статья для блога подождёт. Сейчас ей нужно было просто побыть в тишине и переварить случившееся.
Эрин Нильсон была опасным противником. Но она сделала одну ошибку. Она показала, что боится. А если Эрин боялась — значит, у меня есть власть, о которой я даже не подозревала.
Глава 10
Джекки
Слова Эрин всё ещё звенели в ушах: «Ваша задача — не существовать для него». Как будто я была вирусом, который нужно уничтожить. Как будто меня можно было просто стереть из реальности одним приказом. Но хуже всего было то, что часть меня верила Эрин.
Та действительно могла уничтожить и карьеру, и репутацию, и всё, чего я добивалась за годы работы. И самое паршивое — я сама дала ей этот рычаг. Своей глупой, импульсивной, пьяной выходкой.
Нужно искать работу. Сложа руки не могу сидеть, мне нужно эту энергию во что-то преобразовывать, иначе начну съедать себя. Если газета под угрозой, редактор пошёл на такой шаг, сослать меня, значит, нужно искать что-то другое.
Открываю сайты с вакансиями и погружаюсь в бесконечную ленту объявлений. Час спустя я готова выть. «Требуется копирайтер в агентство недвижимости. Зарплата — 40 000 в год».
«Редактор в корпоративный блог сети фастфуда. Опыт от 5 лет».
«Контент-менеджер в стартап по продаже носков. Знание SEO обязательно». Листаю одно объявление за другим, и с каждым внутри растёт пустота. Всё это было не для меня. Не мой уровень, не моя тема, не моя жизнь.
Я журналистка — настоящая, с дипломом, с опытом, с наградами местных конкурсов. Я хочу писать о важном, а не описывать достоинства шерстяных носков. Закрываю ноутбук и откидываюсь на спинку стула. Солнце за окном кофейни уже перевалило за полдень и начало клониться к закату.
Люди за соседними столиками приходили и уходили, а я всё сижу, уставившись в погасший экран. И тут в голову пришла мысль. Блог. Я ведь уже начала его. Те две статьи, что написала, — одна о контрастах Лос-Анджелеса, другая о том, каково это — быть чужой в городе, где все пытаются казаться местными, — они получили отклик. Небольшой, но настоящий.
Люди писали комментарии, благодарили, делились своими историями. Одна женщина сказала, что после моей статьи расплакалась, потому что чувствовала то же самое. Может быть, в этом что-то есть?
Вновь открываю ноутбук и захожу в свой блог. Триста двадцать подписчиков. Для кого-то — капля в море. Для меня — триста двадцать живых людей, которым было интересно то, что она пишет. Смотрю на статистику: просмотры, лайки, репосты. Цифры были скромными, но они росли.
«А что, если...» — мысль была робкой, как росток, пробивающийся сквозь асфальт. Что, если я смогу сделать блог своей работой? Не просто хобби, не просто отдушиной, а настоящим проектом? Я прекрасно знаю, что сейчас монетизация контента имеет место быть, главное — правильно сформировать свой личный бренд. Возможно писать на заказ, сотрудничать с брендами, вести колонки.
Открываю новый документ и начинаю набрасывать план. Рубрики. Темы. Частота публикаций. Мысли текли быстро, хаотично, перегоняя друг друга. Я не знала, получится ли. Не знала, хватит ли мне смелости. Но впервые за несколько недель я почувствовала не пустоту, а азарт.
Вечером в дверь постучали. Я как раз сидела на диване с ноутбуком, обложившись черновиками.
Потянувшись, откладываю блокнот и ноутбук, иду к входной двери, на пороге стояла Ника. В коротком топе и джинсовых шортах, с бутылкой вина в одной руке и пакетом чего-то съестного в другой.
— Я решила, что тебе нужна компания, — объявляет она, проходя в комнату без приглашения. — Ты выглядела утром так, будто увидела привидение. Подумала: дай-ка проверю, как там моя соседка.
— Знаешь, после вчерашнего у меня тот ещё видок, не удивительно! — улыбнувшись, закрываю дверь. — Но сейчас уже лучше. Кстати, сегодня утром я встретилась с девушкой Джона.
— О, а вот с этого места поподробнее, — Ника плюхается на диван и начинает выкладывать на журнальный столик сыр, виноград и крекеры. — И вот это мне пригодится!
Ника поднимает бутылку вина, тыча в меня.
- Я пас, мне вчерашнего хватило!
Через десять минут они поедаем лакомства, а я в красках рассказываю об утренних приключениях. Ника слушала, кивая, и время от времени вставляла короткие, но хлёсткие комментарии в адрес «этой белобрысой стервы», её цитата.
— Знаешь, что я думаю? — говорит она, когда я замолчала. — Ты зря ищешь работу в газетах.
— А где мне ещё искать? Я журналист.
— Ты автор. — Ника тычет в меня пальцем. — Ты умеешь писать так, что люди плачут. Я читала твою статью про Лос-Анджелес. И ту, другую, про одиночество в большом городе. Это было... сильно. Правда.
— Спасибо, конечно, — пожимаю плечами. — Но триста подписчиков — это не работа.
— А кто сказал, что их будет триста? — Ника прищурилась. — Всё только впереди! Мне нравится твоя идея о блоге, чуйка подсказывает, у тебя выстрелит!
— Я ничего в этом не понимаю, — растерянно говорю, закидывая кусочек сыра в рот.
— Потому что ты журналист, а не маркетолог. — Ника усмехнулась и отпила вина. — Но, к счастью для тебя, у тебя есть я, и я знаю людей.
— Каких людей? — Во-первых, тебе нужна нормальная визуальная часть, — Ника начала загибать пальцы. — Фотографии для профиля, для постов, для шапки блога. Что-то стильное, яркое, запоминающееся. Я могу устроить тебе фотосессию. Не просто «встань у стеночки и улыбнись», а настоящую, профессиональную. Я всё-таки модель, у меня есть знакомые фотографы, которые мне должны по гроб жизни.
— Я не модель, — возражаю, хотя перспектива меня совершенно не пугает. — Я не умею позировать.
— Ты красивая женщина, — перебивает Ника. — Этого достаточно. Позировать тебя научат. Во-вторых, тебе нужен SMM-специалист. Кто-то, кто разбирается в алгоритмах, в хештегах, в продвижении. У меня есть подруга, Лиза, она ведёт соцсети трём блогерам и одному ресторану. Она реально крутая. Я дам тебе её контакт.
Чем больше слушаю Нику, тем больше в груди разливается странное чувство — смесь благодарности и неверия. Я приехала в Лос-Анджелес одна, без работы, без планов, с репутацией, испорченной собственной глупостью. А теперь у меня есть Ника. И у Ники были знакомые. И, кажется, всё это могло сработать.
— Ты серьёзно думаешь, что из этого может что-то выйти? — спрашиваю тихо.
— Я серьёзно думаю, что ты слишком талантлива, чтобы прозябать в какой-то газете, — отвечает Ника. — И, если эта стерва Эрин думает, что она может тебя заткнуть, — пусть подавится. Ты будешь писать. И тебя будут читать. Много людей.
- Я говорила, что ты крута Ника?
— За новый проект, — проговаривает девушка, поднимая бокал с вином.
— За новый проект, — эхом отзываюсь.
_____________________________-
Джон
Приезжаю домой поздно. Тренировка затянулась — тренер гонял нас до седьмого пота, отрабатывая новую тактику, и теперь каждая мышца в теле гудела от усталости. Это была хорошая усталость, честная, заработанная. Та, после которой спится без снов.
Бросаю сумку в прихожей, стягиваю пропотевшую футболку и направляюсь в спальню, мечтая только о душе и кровати. В доме тихо и темно, лишь в гостиной горел приглушённый свет.
Открываю дверь спальни и замираю. Эрин лежит на его кровати. На ней комплект чёрного кружевного белья — откровенный, дорогой, явно купленный специально для этого вечера. Бретельки впилась в плечи, кружево обхватывало бёдра, а поза была старательно-небрежной, как на обложке мужского журнала.
Свечи на тумбочке отбрасывают дрожащие тени на стены, и в воздухе пахнет её духами — слишком резко, слишком навязчиво.
— Привет, — Эрин говорит низким, грудным голосом и медленно проводит рукой по бедру. — Я тебя ждала.
Продолжаю стоять в дверях и чувствовать... ничего. Абсолютно ничего. Ни желания, ни волнения, ни даже раздражения. Только пустоту и дикую, навалившуюся усталость.
— Эрин, я только с тренировки, — говорю, отводя взгляд. — Я грязный, потный и хочу в душ. — Я могу составить тебе компанию, — приподнявшись на локте, продолжает Эрин, и кружево на груди натягивается ещё сильнее.
— Не сегодня. — прохожу к шкафу, беру чистую одежду и направляюсь в ванную.
Эрин провожает меня взглядом, я спиной чувствую, как её взгляд становится холоднее. Когда выхожу из душа, она уже сидит на краю кровати, запахнувшись в шёлковый халат. Свечи всё ещё горели, но романтики в комнате не осталось ни грамма. Воздух стал колючим, напряжённым, как перед грозой.
— Что происходит, Джон? — Эрин произносит это ровным, хорошо поставленным голосом, в котором звенит металл.
— Ничего не происходит. Я просто устал.
— Ты устаёшь уже третью неделю. Ты не берёшь трубку. Ты не отвечаешь на сообщения. Ты где-то витаешь. — она встала и шагнула ко мне. — И я хочу знать, в чём дело.
— Ни в чём. Работа. Сезон.
— Лжёшь. — я молчу, вытирая волосы полотенцем. Это молчание думаю, красноречивее любого ответа.
— Это из-за неё, да? — голос Эрин становился тише, но опаснее. — Из-за той журналистки. Как только слышу это, замираю. После медленно опускаю полотенце и смотрю на неё.
— Ты о чём?
— О Барнес, этой журналистки из дыры, — имя прозвучало как ругательство. — Ты думаешь, я не знаю? Ты звонил ей. Ты ездил к ней! А эта дамочка и не собирается возвращаться к себе, нет, обустроилась здесь, быстро, не находишь?
— Ты следишь за мной?
— Я защищаю свои интересы! — Эрин повышает голос, и это было так не похоже на неё — обычно она была ледяной, сдержанной, контролирующей каждое слово. Сейчас же в её глазах горела настоящая ярость.
— Ты мой проект! Я вкладываю в тебя кучу времени! Я сделала тебя тем, кто ты есть! И я не позволю какой-то провинциальной девке всё разрушить!
— Ты сделала меня тем, кто я есть? — усмехнувшись, смотрю на неё, но в моей усмешке не было веселья. — Я играл в футбол задолго до тебя. Мой талант — не твоя заслуга.
— Твой талант ничего не стоил бы без моего пиара! — Эрин шагнула ближе, и теперь мы стояли друг напротив друга — двое людей, которые когда-то заключили сделку и теперь понимаем, что она трещит по швам. — Ты был никем. Играл себе в провинции, и никому не было до тебя дела! Я дала тебе имя. И я не позволю тебе его потерять из-за какой-то бабы.
— Не смей так о ней говорить, — произношу тихо, он на Эрин это действует, она замирает. Её ноздри раздуваются, глаза сузились. Она смотрела на меня так, будто видела впервые.
— Ты её защищаешь, — произносит она медленно. — Ты реально её защищаешь. Боже мой, тебе она нравится, Джон. Ты готов залезть на девку, которая написала о тебе статью, выставив тебя идиотом.
— Это бред. Эрин, ты сама понимаешь, что после пожалеешь о своих словах!
— Тогда почему ты не прикасаешься ко мне? — голос Эрин дрогнул, и впервые за всё время в нём прозвучало что
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.