Aerosmith. Жизнь на грани – самая откровенная автобиография рок-н-ролла

Раньше самым известным музыкальным промоутером в Нью-Йорке был парень по имени Пит Беннетт, который жил в Уэстчестере. В музыкальном бизнесе у него были крутые связи, и он даже помогал президенту Линдону Джонсону и Демократической партии. Он был настоящим воротилой. В Йонкерсе даже переименовали улицу, на которой он жил, в Беннетт-Авеню. Он видел, как мы выступали на разогреве у The Byrds, и Стивен ему очень понравился. Он рассказал о нас всем своим коллегам по бизнесу и друзьям ди-джеям, и нас стали приглашать в более приличные клубы и на дискотеки, которые вели парни из WABC. Весь следующий год каждый выходной у нас было выступление. Генри Смит договорился о концерте в старшей школе Стейплз в Уэстпорте, штат Коннектикут, и мы выступали в таких местах, как Еврейский центр в Йонкерсе, «Клубе 42» в деревушке Такахо, Hampshire Country Club – везде, где нам готовы были заплатить 150–200 $ за вечер.

Затем добавились дискотеки. Пит Беннетт держал модный клуб в Йонкерсе под названием «Дом Ливерпуля», и мы много раз выступали там на разогреве у Jay and the Americans, The Animals с Эриком Бердоном и у Фрэнка Синатры-младшего, до того, как заведение закрыли. Мы разогревали легендарных The Kingsmen (авторов хита «Louie Louie») на дискотеке, которую устраивал ди-джей Гэри Стивенс. Мы выступали с Terry Knight and the Pack [позже Grand Funk Railroad] в клубе Йонкерса «Паяц», где нам заплатили 375 $ за три вечера. Весна 1966-го оказалась невероятно насыщенным периодом в моей жизни! Все было здорово, пока Стивена не поймали за воровством, и мы думали, что его посадят.

Рэй Табано: Раньше мы со Стивеном искали способ отрываться на полную катушку, не задумываясь о последствиях. В полиции Йонкерса был детектив по имени Берни, который про все знал. Произошла большая облава. Стивен оказался не при делах, а меня и еще парней двадцать повязали. Всех, кроме меня, отпустили. За сопротивление при задержании мне вкатили условный срок, и это был тот еще геморрой, зато позже меня не забрали на войну во Вьетнаме.

Но один детектив реально был готов кого-то повязать, поэтому в нашу школу Рузвельта подселили стукача, и он намеренно следил за Стивеном. Этот парень втерся к нам в компанию через подругу Дебби. У него было крепкое курево, и Стив, будучи слишком наивным и доверчивым к людям, ничего не заподозрил.

Стивен Тайлер: И вот как-то раз этот новый паренек, Майк его звали, пришел к нам на урок гончарного мастерства. Он сидел с моей знакомой, и они вроде как встречались, и все вроде нормально. Потом он поближе познакомился со всеми нашими девушками, стал с ними встречаться, стал членом нашей семьи, так сказать. Если мы выбегали на улицу и у нас заканчивался импортный табак, Майк всегда доставал новый, где все и лежало, и мы курили. Мне и в голову не приходило его в чем-то подозревать.

И вот как-то раз [11 июня, 1966] я купил у Майка, закурил перед вечерним концертом, а остальное припас на потом. Тем вечером The Strangeurs выступали на дискотеке в Ice Cream Parlor в Уэстпорте, и вся группа получила 100 $. За клубом лежали несколько батутов, и подходит этот паренек и просит меня прекратить на них прыгать. Меня это вывело из себя, а потом я узнал, что паренька зовут Скотт Ньюман, друг Генри Смита и сын актера Пола Ньюмана. После выступления мы вернулись домой к Скотту и оказались в сауне с Полом Ньюманом, всю ночь пили бренди.

На следующий день я позвонил маме и сказал, что задержусь к ужину. Она была в слезах. Рассказала мне, что приходили полицейские, устроили обыск в моей комнате и нашли заначку. Конечно же, когда я, объятый страхом, вернулся домой от Пола Ньюмана, перед домом стояла черная машина с тремя копами. Я подошел и на меня сразу надели браслеты. Я был возмущен.

– Это что еще такое? – спросил я их. – Гордитесь собой? Вы шутите, ребята?

– Заткнись, пацан! – ответили они. – Здесь не до шуток!

Тем временем мама стоит у входной двери и плачет, отец только что приехал с работы, он стоит на подъездной дорожке, лишившись дара речи. Вот это, конечно, унижение. Соседи вышли и таращатся. На следующий день новость попала в газеты.

Меня забрали в участок. Многих моих друзей тоже повязали. Девчонки плакали. Всех загнали в одну комнату, где вокруг сплошные зеркала, ну мы и стали всем показывать средний палец. И тут приходит этот гондон, Майкл, «дружбан» наш, ухмыляется во всю харю, держа руки на поясе, где жетон с надписью: ПОМОЩНИК ШЕРИФА, ОКРУГ ПАТНЭМ. Никогда этого не забуду!

Я сказал:

– Майк, как ты можешь так поступить? Ты же мразь последняя!

А он мне ответил, что брат у него умер от передозировки, и он ненавидит всех, кто употребляет наркотики.

– Ах ты уебок! – сказал я. – Ты же сам нас подсадил и показывал, как это делать!

Меня на полном серьезе пытались закрыть. Обвинили по 12 эпизодам за распространение и хранение наркотиков, и я уже реально думал, что мне тюрьма светит. Я был невероятно разочарован. До этого момента я даже не думал, что в этом мире у меня есть враг.

Когда я предстал перед судом, адвокат посоветовал мне признать вину. Я встал перед судьей и сказал: «Ваша честь, мне посоветовали во всем сознаться, но я бы хотел переговорить с Вами в Вашей палате, без посторонних, если это возможно». Мы уединились, и я сказал ему, что до знакомства с этой крысой Майклом я никогда в жизни не курил, и он подсадил меня и продал мне немного. Я пообещал вести себя примерно и встать на праведный путь. В тот момент я реально так думал.

Судья – кажется, он был итальянцем – клюнул, и я отделался административным нарушением и годом условно. Теперь я был несовершеннолетним преступником, и меня потом не взяли в армию. Выходит, все не просто так. Все плохое, что со мной произошло, в долгосрочной перспективе играет мне на руку. Любая неприятность и невзгоды лишь закаляют меня.

Из школы Рузвельта меня, естественно, выгнали. Сказали, чтобы в сентябре не приходил. Поэтому я украл бас-бочку, на которой играл в маршевом оркестре, вынес ее прямо из школы после того как The Strangeurs отыграли на выпускном в конце июня. Бочка эта до сих пор у меня хранится. Если послушать, то ее слышно в конце песни «Livin’ on the Edge».

Питер Агоста: Мы часто выступали на выпускных: Нью-Рошелл, Истчестер, Уэст-Поинт, Натли-Хай в Нью-Джерси 17 июня, через неделю после ареста Стивена, и он по-прежнему очень расстроен. Натли – зажиточный консервативный городок, и их выпускной был очень формальным и надменным. Мы вошли, они один раз на нас взглянули, и я понял, что все плохо. Стивен был под кайфом. Исполнив первую песню, он свалился в обморок. Не знаю, что он принимал или просто был пьян. Мы подняли его, и вроде бы он был в порядке. Я сказал, что мы продолжим выступление, но девочка из комитета ответила: «Нет, не продолжите! Вы испортили нам выпускной!» Нам заплатили 200 баксов и вызвали полицию штата. До моста Джорджа Вашингтона нас сопровождали полицейские на мотоциклах. Копы наблюдали, как мы пересекаем реку – хотели убедиться, что The Strangeurs свалили из Нью-Джерси.

Стивен Тайлер: 4 июля[24] 1966 года, в выходной день, наша группа должна была выступать в «Амбаре» в Санапи. На «Шевроле» Пита Агосты мы доехали до Нью-Гэмпшира и, как всегда, остановились в Троу-Рико.

«Амбар» был легендарным нашумевшим местом; с него, по сути, и начинается история Aerosmith, потому что именно там я в конечном счете познакомился с Джо Перри и Томом Хэмилтоном. Но что-то я отвлекся…

«Амбар» был ночным клубом, куда можно принести свои напитки, он находился в старом сарае, который принадлежал Джону Конраду, яркому гею с добрейшим сердцем. Его брат Дик заправлял вместо него этим местом, по крайней мере, какое-то время, и, если ты ему понравишься, он продаст тебе немного травки в спичечном коробке. Дэвид Конрад, игравший на барабанах с нами в Кливленде, был вроде как его племянником. Джон сильно выделялся из местной тусовки озера Санапи. В руке у него всегда был бокал вина, и Джон сидел, обвив ногами барный стул, причитая: «Тааааак, Дэвид…»

В общем, тогда-то я и познакомился с Джо Перри, а еще я начинал заводить дружбу с Занком Бакером, местным крутым парнем, который знал нас буквально с первого дня.

Харальд Уилдер «Занк» Бакер III: Я вырос в Нью-Лондоне, штат Нью-Гэмпшир, где отец работал пилотом и авиадиспетчером. Стива я знал почти с детства, потому что мой племянник брал уроки фортепьяно у его бабушки, и я ходил на их сольные концерты в Троу-Рико. Позже я видел Стивена в группе его отца в местечке Индиан-Кейв-Лодж.

Стивен, мягко говоря, не был типичным парнем, приезжавшим на лето. Он зависал с местными отщепенцами и всегда старался быть самым эпатажным в округе. Я и сам по-своему пытался быть дерзким. У меня имелись собственный самолет, спортивная тачка, немного денег, и мы часто торчали со Стивеном, потому что многие тогда этим занимались. У нас даже девушка была одна на двоих, ну, по крайней мере, до тех пор, пока она не залетела от меня, и в 16 лет я стал отцом.

Стивен был особенным. Местные не «въезжали» в него, пока не появились «Битлз», но местная детвора считала его настоящим кумиром, и, когда бы в «Амбаре» ни выступали его группы, в зале царил почти беспорядок.

«Амбаром» была старая молочная ферма, построенная около 1860 года, на Проспект-хилл-роуд в деревушке Джордж-Миллс. Это была пристройка к лачуге Конрада Мейнора, владельцами которой были братья Конрад – парочка милых шаромыжников, весь год державших ее открытой, в отличие от большинства домиков, которые в конце лета уже закрывались. В самом начале там можно было услышать свинг-группы, и «Амбар» служил танцевальным залом. В 1960-х туда приглашали рок-н-рольные группы, и «Амбар» был тем самым местом тусовок по выходным. Копы ставили заграждения на дороге прямо перед поворотом с 11-го шоссе, чтобы тормознуть и докопаться до всяких подозрительных типов вроде нас. Также в «Амбаре» легко можно было ввязаться в драку. В районе часто возникали конфликты между местными и приезжими, между дешевым Санапи и престижным Нью-Лондоном, между местными и студентами Дартмута, которые приезжали и кадрили девчонок из Женского колледжа «Колби Сойер». Самая легендарная драка в «Амбаре» произошла однажды вечером в 1963 году, когда один квотербек Дартмута за день до матча в Лиге плюща, плюнув на комендантский час, приехал тусоваться в «Амбар». Этот горе-футболист решил, что хочет потанцевать с девушкой местного парня по имени Ларри Лара, который был лучшим драчуном в баре. Если он преследовал тебя на тачке, лучше было разбиться и умереть, нежели позволить ему до тебя добраться. Ларри вырубил этого героя из Дартмута одним ударом. Группа продолжала выступление, его товарищи по команде налетели на Ларри, но тот и их вырубил. Так сказать, очистил помещение. Кажется, одному из игроков Дартмута пришлось обратиться в больницу. На следующий день Дартмут потеряли корону Лиги Плюща, а через неделю после этого инцидента вся команда, включая нескольких тренеров, приехала в «Амбар», чтобы убить нашего Ларри, которого, разумеется, уже и след простыл.

В общем, когда тем летом 1966-го The Strangeurs выступали в «Амбаре», место, как обычно, было забито до отказа. Многих не пустили, и среди молодежи, собравшейся на улице и пытавшейся услышать группу, были двое местных подростков, 15-летний Том Хэмилтон из Нью-Лондона и 16-летний гитарист Джо Перри, чьим предкам принадлежал летний домик на озере. Они пришли на выступление The Strangeurs, но их не пускали. Я и сам не мог войти, потому что толпа была огромная.

Стивен Тайлер: Следующим вечером мы с парнями из группы пошли перекусить в «Якорную» возле гавани Санапи. Это ресторан и зал игровых автоматов, а еще там можно было пришвартовать лодки и взять бургер с колой. И вот я сижу, ем картошку фри и понимаю, что вкуснее этой картошки фри я еще нигде не пробовал: легкая, хрустящая, классная, просто идеальная. Я 15 лет ел картошку фри в «Якорной» и ничего подобного не пробовал, поэтому, зная себя, просто должен был пойти и посмотреть, кто приготовил это чудо.

Прихожу на кухню, а там паренек, который приготовил эту картошку фри, переворачивает чизбургеры. У него длинные волосы, падающие на глаза, и черные очки в толстой роговой оправе. Я поблагодарил его за безупречную картошку, но он был каким-то мрачным и ничего не сказал.

Звали его Джо Перри. Позже выяснилось, что он был в ярости, потому что мы всегда бросались едой, когда ели в «Якорной», а ему приходилось после нас убирать. Перекусив, мы отправились в Коннектикут, где Генри Смит договорился о выступлении в Уэстпорте до конца месяца.

Питер Агоста: 24 июля Beach Boys должны были выступить в университете Айона в Нью-Рошелле, но промоутеры решили провести «Битву групп», чтобы определить, кто будет открывать шоу. Прослушивание состоялось 13 июля, и его практически могло и не быть, потому что Стивен терпеть не мог прослушиваний: он считал, что это ниже его достоинства, и остальным ребятам пришлось его уговаривать. «Битва» состоялась спустя три дня, и туда приехали все группы из Уэстчестера, но The Strangeurs исполнили «Paint It Black» и выиграли.

Пит Беннетт там тоже был, а он далеко не последний человек в музыкальной индустрии. У него было полно связей, в том числе и с президентским Белым домом. Парни ему понравились, но он подумал, что когда-нибудь Стивен станет величайшей звездой Америки, и Пит все твердил, что хочет заплатить мне отступные и работать исключительно со Стивеном.

Спустя несколько дней The Strangeurs выступали на разогреве у Beach Boys, и Стивен здорово утер им нос. Он исполнил песни Beach Boys, репертуар Beatles, «Walkin’ the Dog», «Paint It Black». После концерта музыканты Beach Boys пригласили Стивена в город зависнуть с ними в их отеле, что Стивену понравилось, потому что он был их настоящим фанатом.

Затем Пит Беннетт сказал нам, что может выбить контракт на запись альбома, поэтому нужно приехать на прослушивание в офис Date Records, дочернюю компанию CBS.

Стивен Тайлер: Мы приехали в офис CBS и забросили аппаратуру в грузовой лифт, потому что охрана не пускала нас через парадный вход. Мы вошли в офис какого-то парня, и он сказал: «Ладно, ребята, можете поставить аппарат в углу». Ну, мы установили барабаны, и я сел, а парень сидит за столом и принимает звонки. Наконец он поднял голову и сказал: «Ладно, играйте!»

И мы сыграли ему песню «The Sun», которую написали еще в Санапи. Это был психоделический вальс о том, как отрываться всю ночь и встречать рассвет. Пока мы играли, вошли важные типы в пиджаках и галстуках и сели прямо перед нами. Он прервал нас на половине песни и сказал: «Я подпишу вас за 6000 баксов. Как вам такое предложение?» Ну я, тупой дефективный парнишка из Йонкерса, взял, да и ляпнул: «Ага, отлично!», и вот таким образом у нас появился контракт на запись пластинки. Я едва мог в это поверить.

Питер Агоста: Мы начали записывать «The Sun» 25 августа в студии CBS. Продюсером был Ричи Готтерер, который записал такие хиты как «My Boyfriend’s Back» (The Angels), «Hang On Sloopy» (The McCoys), «Night Time (The Strangeloves) и многие другие. На запись «The Sun» ушло три недели, потому что Стивен был перфекционистом, чем всех сводил с ума. Он потребовал себе отдельный микрофон – такого себе еще никто не позволял.

Затем, на День труда, группа вернулась в «Амбар». За выходные они заработали 600 баксов. 9 сентября мы вернулись в офис лейбла CBS и закончили трек «The Sun», а еще записали «When I Needed You» – психоделическую рок-песню, на которую ушло минут пятнадцать. 29 сентября группа записала «You Should Have Been Here Yesterday» и «Ever Loving Man». Теперь материала было достаточно, чтобы выпустить два сингла.

Представители Date Records попросили нас поменять название группы, потому что мы не могли выпускать сингл как The Strangeurs, поскольку название было уже взято ребятами из The Strangers. И Стивен с Доном Соломоном придумали Chain Reaction. Стивен сказал мне, что «Цепная реакция» означает постоянный поток высокой энергии, а это как раз про них. Еще парни придумали себе сценические имена: Стив Талли, Дон Слоун, Барри Шор.

Первый сингл Chain Reaction «The Sun» появился в конце сентября 1966-го. Его немного покрутили на радиостанциях WMCA и WABC, и, я думаю, Скотт Муни включал его несколько раз на WNEW-FM. До нас дошел слух, что в Европе сингл пользуется успехом, а трек на второй стороне, «When I Needed You», стал небольшим хитом на юге страны. Помимо этого, той осенью и зимой мы часто выступали в колледжах, а также катались по привычным нам клубам в Коннектикуте и Нью-Джерси, и больше про нашу запись никто никогда не слышал [ «You Should Have Been Here Yesterday», наконец, вышел синглом на лейбле Verve].

Стивен Тайлер: После того как меня выгнали из старшей школы, предки отправили меня в Профессиональную детскую школу Куинтано на Западной 56-й улице в Нью-Йорке. Иногда по утрам я угонял их тачку, чтобы почувствовать себя свободным и пиздатым, колеся по городу, где я собирал сотни парковочных талонов. В Куинтано достаточно было появиться пару раз в неделю, чтобы получить диплом, и в основном я зависал на больших камнях в Центральном парке, и курил с друзьями. Была там девчонка по имени Лиз Агрисс, которая встречалась с Риком Зерингером – он играл в The McCoys вместе с братом. Я знал Рика лет с 14, потому что мои группы выступали на разогреве у McCoys в клубах, и мы с Лиз и Риком стали близкими друзьями. (Когда чуть позже Рик стал играть на гитаре с The Winter Brothers, он поменял фамилию на Дерринджера).

Лиз Дерринджер: Куинтано была школой для молодых актеров, музыкантов и ребят, которые работали и путешествовали. Ты ходил туда, если предки работали в цирке или что-то вроде того. Оценок нам не ставили. Ты просто ходил в школу и пытался привлечь к себе внимание. Сыновья Супи Сейлса тоже туда ходили и дети многих знаменитостей. Школа занимала два отдельных здания, поэтому ученики постоянно ошивались на улице или в парке. Рик приезжал в школу и забирал меня, заехав к продавцу мотоциклов поблизости, а потом вместе со Стивеном мы зависали в парке.

Раньше Стивен был немного пухлым, забавно выглядящим парнишкой с огромными постоянно обветренными губами. Он встречался с моей подругой Мишель Оверман, и у него была группа, которая выступала в кафе Wha? в Гринвич-Виллидж. Мы ходили на их выступление с The Fugs, и они были крутыми, исполняли как собственные песни, так и чужие.

В школе Стивен любил жевать бумагу и ручкой плевать шарики в доску: ему нравилось, когда они прилипали. В школе, где большинство детей несуразные и странные, он реально выделялся. Стивен был циничным, саркастичным, чудаковатым, и его остроумие почти пугало, потому что он легко мог переборщить и обидеть. Еще он был очень активным и энергичным и общался со всеми, кто его интересовал, в отличие от большинства ребят, которые держались своей компании.

Стивен всегда ходил в синем. Это была его фирменная фишка. Не помню его в другом цвете. Как-то раз я спросила его, почему он так ходит, и он ответил: «Лиз, синий ближе всего к истине».

Стивен Тайлер: Chain Reaction той осенью пахали как проклятые. Мы открывали выступление для The Lovin’ Spoonful в Country Center и выступали в The Cheetah на Бродвее, а это был гламурный показушный рок-клуб на Таймс-Сквер. Мы с моим другом Ли Риттером приезжали на 42-ю улицу и покупали новые импортные пластинки из Британии вроде The Kinks, The Pretty Things, Трэвиса Уоммака – английские группы, которые так и не удостоились должного внимания. Если у The Yardbirds выходило что-то новое: «Shapes of Things», «Over Under Sideways Down», «Happenings Ten Years Time Ago» – мы покупали это первыми.

Затем Генри Смит договорился, чтобы мы выступили в школе Стейплс в Уэстпорте [22 октября 1966 года] на разогреве у The Yardbirds. Мы приехали на мамином «универсале» в то же самое время, что и The Yardbirds прикатили в своем фургоне. Я вышел из машины и понес усилитель в спортзал. Я даже не знал, чей он. Затем я вышел из школы и увидел, как Джимми Пейдж несет мою микрофонную стойку. Да, были времена!

Предыдущим летом я уже где-то видел выступление The Yardbirds с Джеффом Беком и Джимми Пейджем. Они мне даже расписались на куске картона. В Уэстпорте мы узнали, что Джефф покинул группу, и теперь Джимми стал единственным гитаристом. Я наблюдал за ним с краю сцены и могу сказать, что он меня поразил. Они играли «Train Kept A-Rollin’», и она была очень тяжелой. Просто невъебенные ребята!

Той зимой [1966–1977] мы выступали на дискотеках, где было множество ди-джеев из WMCA: Джек Спектор, Гэри Стивенс, Дэнди Дэн Дэниелс. Мы выступали в католических школах в Бруклине и Бронксе. Играли с The Left Banke, The Soul Survivors (исполнявшими «Expressway to Your Heat»), Лесли Уэст и The Vagrants, The Shangri-Las, Jay & The Americans, группой Билли Джоэла The Hassles, Peaches & Herb (которые так же, как и мы, с лейбла Date) и The Animals. А потом, где-то в марте 1967-го, наша группа прекратила свое существование. Все закончилось.

Генри Смит: Как-то вечером на Манхэттене я столкнулся с Брайаном Конлиффе, английским роуди The Yardbirds, который работал швейцаром в клубе «Спасение» на площади Шеридан, где мы со Стивеном часто зависали. Брайан не хотел возвращаться на гастроли с The Yardbirds и порекомендовал им меня. Сначала мы поехали с ними в концертный тур «Звездный караван» Дика Кларка. Там были The Yardbirds, The Shangri-Las и The Mothers of Invention. Следующие два года The Yardbirds звонили мне, когда приезжали в Нью-Йорк, а затем я поехал в Англию и жил на проходной Джимми Пейджа до тех пор, пока в 1968 году The Yardbirds не распались, и Джимми не собрал Led Zeppelin, которые изначально назывались The New Yardbirds.

Питер Агоста: Той весной Пит Беннетт хотел выкупить мой контракт со Стивеном. Он сказал мне, что собирался вложиться в Стива и сделать из него звезду. Но остальные ребята из Chain Reaction Питу были не нужны. Он назвал их «второсортной подтанцовкой», так как все шоу делал Стивен.

Тем вечером мы выступали в Trenchi’s в Йонкерсе, настоящей дыре, но Стивену нравилось играть в местных клубах. Он сказал, чтобы я пробивал любые места, и деньги не имели значения, потому что Стив хотел быть занят делом, а не влипать в неприятности. Стивену все время нужно было выступать, постоянно. Я рассказал ему о Беннетте, и Стив очень расстроился, потому что был предан своей группе. Стивен рассказал обо всем Дону Соломону, который только что женился, и тот психанул. И Стивен попросил передать, что он отказывается. Стив пошел на серьезные жертвы, он безумно хотел добиться успеха, и у него слезы наворачивались, но он ни минуты не колебался. Стивен Талларико – добрейшей души человек. Позже Пит Беннетт поговорил со Стивеном, но убедить не смог. Так что Пит Беннетт подписал кого-то другого.

Потом кто-то из родителей ребят обвинил меня в том, что я, такой корыстный, хочу нажиться, но это было смешно, потому что я сам фактически был на мели. Карьера моя не складывалась, потому что я проводил с группой слишком много времени и переживал, что сын начнет копировать Стивена, а это, согласись, не самая лучшая ролевая модель.

В общем, группа распалась. Последний концерт Chain Reaction состоялся 18 июня 1967 года в Country Club в Бруклине, штат Коннектикут. Нам заплатили 500 $ и на том все. Спустя пару месяцев я услышал, что Стивен записывается с группой The Left Banke.

Стивен Тайлер: Как-то раз в школе Куинтано я встретил хорошо одетого парня, то ли итальянца, то ли испанца, и он сказал, что поет в группе.

– Да ну? Серьезно? И в какой?

– The Left Banke.

– Это которые исполняют «Walk Away Renee’?»

– Да, хочешь познакомиться с ребятами? Приходи ко мне домой.

Ну, я пришел и меня, конечно, впечатлил тот факт, что я тусуюсь с парнями из The Left Banke, которые были второй единственной группой из Нью-Йорка, кроме The Young Rascals, вырвавшейся из местной сцены. У них за плечами была пластинка, продававшаяся миллионным тиражом, но более ленивых мудаков я еще не встречал. Затем они сказали, что вечером у них запись в студии Apostolic. Я спросил: «А что вы играете?», и они мне: «Сами не знаем». Я им: «Что? Как вы можете не знать, что вы играете?» Вот таким я был наивным. Понятия не имел, что песни писали другие люди. Так что я отправился с ними в студию, записал бэк-вокал и сыграл на бубне в песне «Dark Is the Bark». В итоге засветился на трех песнях со второго альбома The Left Banke. Я, может быть, даже отыграл бы с ними пару концертов, но они фактически все спустили в трубу, и мне пришлось искать что-то другое.