Помимо пышных форм Клара была обладательницей милой улыбки и карих оленьих глаз в обрамлении густых ресниц, что вкупе с кротким нравом и восторженной наивностью, с которой она смотрела на мир, делало её одной из самых популярных девушек Орхана. Лука к своим почти пятнадцати годам уже начал посматривать на девушек, но дальше "просто посмотреть" у него пока не заходило. Все эти ритуальные игры вокруг особей, не отличающихся ни особым умом, ни хотя бы здравомыслием казались Луке совершенно утомительными. Тем более, что благодаря своим старшим сёстрам он не имел никаких иллюзий по поводу так называемого слабого пола. Но в привлекательности Кларе Вогард нельзя было отказать, тем более что в ней была некоторая сдержанность характера, порождаемая стеснительностью, которая выгодно отличала её от шумных и визгливых сверстниц.
– Добрый день, Лука. Ты разве не едешь домой? – тихим робким голосом спросила Клара, встав неподалёку, и неуклюже комкая в ладонях юбку.
– Позже, – коротко ответил юноша, и ради приличия спросил: – а ты?
– За мной должен приехать батюшка через пару часов, – застенчиво улыбнулась Клара.
Лука кивнул и отвернулся. На его взгляд, беседа состоялась. Но Клара всё продолжала стоять, изредка тяжело вздыхая. Горгенштейн начал испытывать раздражение. Он поднялся и стряхнул с брюк сухую осеннюю траву.
– Ты хотела что-то сказать, Клара?
– Мне просто стало тоскливо, я увидела тебя, подумала, что может, ты тоже скучаешь в одиночестве.
"Нет, спасибо, мне просто замечательно" – хотел ляпнуть Лука, но что-то в просительном взгляде Клары заставило его смолчать. Он снял с себя школьный сюртук и аккуратно постелил его на траву, взглядом предлагая юной даме сесть. Клара засияла, и постаралась как можно более элегантно сесть, не помяв при этом накрахмаленные юбки.
– Спасибо, Лука, – опустив пушистые ресницы, сказала она. – Это так неожиданно.
– Неожиданно что? – рассеянно переспросил Лука.
– Что ты заботишься обо мне. Ты всегда так отстранён и задумчив. Иногда я смотрю на тебя и гадаю, что происходит в твоей голове?
Слова Клары несколько озадачили Луку. Какая ей, в сущности, разница, что происходит у него в голове?
– Ты, наверное, очень умный, – ещё раз поставила его в тупик девушка.
Нет, он конечно, достаточно умён, тем более на фоне своих однокурсников, но что заставило Клару сказать это именно сейчас? Он понимал, что Клара от него что-то хочет, но не мог понять что именно.
– Тебе списать, что ли, нужно? – прямо спросил он.
Клара тут же приняла обиженно-детский вид, но ответить не успела.
– Лукреций, пошли, дело не ждёт, – раздался над ними насмешливый голос.
Лука и не заметил, как к нему подошёл Жерар, и теперь нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
– О, Клара! – развязно подмигнул юноша мигом заалевшей девушке. – Ты чего к нашему хмурику клинья подбиваешь? Не видишь, он предназначен для более великих дел, и женское внимание лишь будет сбивать его с толку. Приголубь лучше меня – уж я-то, в отличие от этого вечного уныния, смогу тебя развлечь.
– Дурак, – фыркнула девушка, и стараясь не глядеть на Луку, поспешила прочь.
– Смотри-ка, – присвистнул Лекой, глядя на то, как девушка уходит, плавно покачивая бёдрами, – а ты ей понравился! Пользуйся и цени, хмурик. Клара девка капризная, подступиться ней не могут даже лучшие из лучших в нашей школе, а она к тебе сама в руки плывёт.
– Захлопни пасть, сын мельника, – неожиданно холодно ответил Лука. – Девок на сеновале будешь щупать, а Клара тебе не девка.
Сказал, и тут же пожалел об этом. И не только потому, что грубить тому, чьей помощи добиваешь, было не очень предусмотрительно. Лука всегда считал себя выше сословных предрассудков, а сейчас он, получается, почём зря оскорбил человека из-за сомнительной чести какой-то девицы.
На секунду Луке показалось, что Жерар его ударит, такой огонь загорелся в его взгляде. Но тут же потух, а по губам скользнула ленивая улыбочка.
– Ну-ну, малыш. Я не собираюсь отбивать у тебя Клару. Да и куда мне, деревенщине, супротив богатенького городского мальчика. Ты ей ровня, не я. Только учти – с такими не развлекаются, на таких женятся. Если ты, конечно, не сын барона или герцога. Так что будь осторожнее, если не хочешь жениться раньше, чем у тебя начнут расти усы.
– Мне нет до неё дела, Жерар, – Лука не мог заставить себя извиниться, даже зная, что он виноват, поэтому он постарался говорить с Лекоем как можно более дружелюбно, показывая своё расположение. – Меня больше интересует ритуал поиска. Где мы будем его проводить?
– Я договорился со сторожем, и он случайно обронил рядом со мной ключ от подвала, – подмигнул ему Жерар, позвенев ключами в кармане. – Ты смог достать женьшеневый корень и вытяжку из тамирского лотоса?
– Принёс, – похлопал по сумке Лука.
В огромном количестве родственников был свой плюс. Томас, самый старший из братьев Горгенштейн, пошёл по пути своего отца и стал торговцем. Будучи представителем своего отца, он объездил многие земли, и нередко, помимо тканей привозил из далёких стран и другие редкие товары: специи, украшения, а в последнее время также травы и лекарства. Томас выяснил, что в столице Гортензы эта ниша почти не была занята, а спрос был очень неплох. И теперь он весьма активно наваривался, кажется, собираясь стать в разы успешнее своего отца. Уж что-то, а деловое чутьё у него было.
Луку не слишком интересовали дела Томаса, но сейчас оценил возможность иметь доступ к его ресурсам, так как в городе необходимые ингредиенты пришлось бы покупать за серебро, а тут он обошёлся лишь несколькими часами нытья под ухом занятого братца. И всё, заветные травы он получил совершенно бесплатно, лишь за обещание оставить Томаса в покое.
– Отлично, а свечи из воска горных пчёл?
Лука поскучнел. Свечами Томас не торговал.
– Есть церковные. Освящённые.
– Для магического ритуала? – недовольно скривил лицо Жерар. – Если на меня падёт гнев Иеронима, то учти, я утащу тебя за собой в ад.
– Считай, что мы занимаемся богоугодным делом, – не повёл бровью Горгенштейн.
Зайдя с запасного входа этого же учебного здания, они спускались по покатым каменным ступеням, ведущим в подвал. На ладони Луки горел магический огонёк, освещая путь, и лицо его, подсвеченное голубоватым светом, казалось каким-то мрачным и зловещим. Жерару на мгновение стало не по себе, хотя он понимал, что этот тихий мальчишка пока ему не соперник по силе и умению, как он бы талантлив он не был. Но было в нём что-то… заставляющее держаться настороже обычно легкомысленного Лекоя.
– Ты хоть примерно представляешь, где может быть эта кость? – запоздало спросил он Луку.
– В самых плохих вариантах на речном дне или на дне выгребной ямы. У матушки вполне хватило бы ума избавиться от моей собственности таким образом.
– Так что заставляет тебя думать, что может быть как-то иначе? – нахмурил Жерар светлые брови.
– Лишь глупая надежда и безысходность, – криво улыбнулся Лука.
– О, отличные основания на успех, – насмешливо протянул Жерар. – Но мне, впрочем, всё равно. Уж свои десять золотых я с тебя стрясу.
Лука занялся приготовлениями, а Жерар, удобно усевшись на мешок со старым тряпьём, давал ему рекомендации.
– Линию на десять градусов левее черти… и чётче, чётче, что ты как барышня акварельки малюешь! Ага, а этот знак вообще не так пишется. Нет, не руна урза, а руна орза. Не видишь разницы? Двоечник же, а говорил, разбираешься в Вальдо… Так, ладно, сойдёт. Теперь установи курильницу… ну куда ты шалфей кладёшь! Сначала вытяжка лотоса, а затем только порошок шалфея. Хмурик, а действительно в своём классе самый умный? Хотел бы я взглянуть на остальных идиотиков.
Лука мрачно пыхтел, но послушно следовал указаниям. Наконец, Жерар довольно кивнул, и отстранив Горгенштейна, осмотрел место для ритуала поиска.
– Ну сойдёт. Зажигай свечи, и начали. Слова-то выучил?
Лука сосредоточенно кивнул, настраиваясь на процесс. Внезапно Жерар хлопнул себя по лбу.
– А про объект для сличения мы забыли. Где твоя костяшка?
– Все мои кости во мне. А нужная – вот она.
Лука аккуратно положил белую косточку в самую середину пентаграммы. Пришлось сходить на кладбище посредине ночи и ещё раз потревожить останки магистра Гохра, взяв на это раз часть его правого мизинца. Но Тобиас Гохр, кажется, не был так уж против расстаться с ещё одной частью тела.
У Жерара и Лукреция, как ни странно, всё получилось. Они ни разу не запнулись и не перепутали слова. Чуть хрипловатый, ломающийся голос Луки и низкий уверенный голос Жерара отлично дополняли друг друга, отражаясь от сырых стен и мрачным эхом возвращаясь обратно.