Наконец последнее предложение было законченно, и линии пентаграммы засветились, напитавшись магической силой Лекоя и Горгенштейна. Косточка Гохра чуть сдвинулась, а затем несколько раз подпрыгнула вверх. Жерар поймал её в воздухе, успех опередить дёрнувшегося Луку.
– Эй, мы же договаривались, что вести буду я! – возмутился Лука, который был не очень доволен, что к останкам уважаемого им тёмного магистра прикасается кто-то ещё.
– Уж извини, Лукреций, но что-то я тебе не слишком доверяю. – Жерар сжал в ладони кость, и покрутился вокруг своей оси, прислушиваясь к своим ощущениям, которые должны были подсказать, в какую сторону идти. – Ого! Судя по тому, что меня тянет к городу, то можно надеяться, что мы найдём всё-таки искомый предмет не на речном дне.
– Почему? Река протекает и через город.
– Потому что водные потоки ослабили бы, или вовсе уничтожили симпатическую связь между искомыми предметами.
Тщательно убрав за собой следы колдовства, ученики покинули школу и направились по магическим следам. Школа находилась в часе ходьбы от столицы, но так как Жерар практически не шёл, а бежал, влекомый невидимой связью, то они достигли города гораздо раньше. Блуждали по улицам они совсем недолго. Остановившись рядом с районом, где жила семья Лукреция, Жерар остановился, нетерпеливо переминаясь на одном месте.
– Что не так? – чуть запыхавшись, спросил Лука старшекурсника.
– Тут след расходится. Один, более сильный уходит туда, – Лекой махнул рукой в сторону старого кладбища, – а другой, слабее, ведёт совсем в другую сторону. В центр города, если я не ошибаюсь. Куда пойдём?
– По второму.
– А первый след куда ведёт?
– К другим останкам. Нам они не нужны. Нужна именно утерянная кость.
У Луки не было намерения открывать тайну магистра Гохра. Кладбище было последним местом, куда он повёл бы Жерара. Даже то, что он уже признался Лекою в том, что именно они ищут, был большой риск.
– Это хорошо, что ты меня ведёшь не к скелету. А я-то уж подумал, что ты собираешься заняться тёмными искусствами, – искоса взглянул Жерар на Луку.
Лукреций несколько искусственно улыбнулся.
– Нет, никаких мертвецов мы поднимать не будем.
"По крайней мере, не сейчас, и не с тобой".
– Тогда зачем кость?
– Тот маг, чью сокровищницу мы ищем, зачаровал вход в неё на самого себя. Точнее, на конкретную часть своего тела.
– Хорошо хоть, он зачаровал палец, а не на более неприличную часть тела, – рассмеялся Жерар над своей же пошлой шуткой, но Лука не поддержал шутку.
Сейчас он думал о том, что же делать, когда они наконец найдут то, что нужно. Жерара ни в коем случае нельзя подпускать к дальнейшим манипуляциям с находкой. Потому что едва ли даже ради сокровищ Лекой согласиться пробудить сознание мёртвого чернокнижника, а значит, эта часть поисков Луки должна остаться для Жерара тайной. Но обмануть ушлого старшекурсника будет явно не так уж просто.
– Кажется, пришли, – наконец то сказал Жерар после часа рыскания по городским улицам. Уже стемнело, и двое подростков, без цели бродившие по городу, привлекали внимание. Тем более что они оказались в старом, богатом районе города, где жила знать, а значит, вполне могли привлечь внимание патруля, обходившего район с регулярной частотой. – Похоже, мы шли по ложному следу. Говорил же, что не стоит использовать церковные свечи. Вот и оказались под воротами храма. Эй, хмурик, ты чего молчишь?
Лука закусив губу, мрачно рассматривал храм, видневшийся за оградой.
– Да нет, дело не в свечах.
– А в чём же тогда?
– Это храм, в котором служит мой брат Лавель. И живёт он при нём. Значит, ещё тогда он забрал ту кость у матушки, не сказав мне.
– Так это же хорошо. Не выкинул, сохранил, – прагматично пожал плечами Жерар. – Правда, я не подписывался обворовывать храм.
– Не трогал бы кость, не пришлось бы идти, – огрызнулся Лука. – Я бы сам спокойно зашёл и забрал.
– Ну, теперь уже поздно. Будем надеяться, что если нас поймают, твой братец сможет нас отмазать. В крайнем случае, скажем, что нас припёрло помолиться.
Засунув кость за щеку (отчего Луку сильно перекосило, не от брезгливости, а от беспокойства за драгоценную часть скелета магистра), и закатав рукава рубашки, Жерар ловко, как будто всю жизнь этим занимался, полез вверх по изгороди. И Лука, чуть помедлив, полез за ним, гораздо более неуклюже.
Перебежками они пересекли прихрамовый садик и оказались около одноэтажного домика за храмом, где жил священнослужитель. Свет в окнах не горел, а это значит, что Лавель, по натуре жаворонок, ложившийся очень рано, уже спал.
– Внутри, – выплюнув кость обратно в ладонь, прошептал Жерар. – Будешь стучаться?
– Лучше чтобы Лавель ничего знал, – покачал головой Лука.
– Если мы начнём ломать дверь, он нас явно услышит, – хмыкнул Жерар.
– Я тоже кое-что умею, – высокомерно произнёс Горгенштейн, и присев на уровне замка, зашептал заклинание. Затем легонько дунул, и Жерар услышал, как щёлкнул замок, неохотно открываясь. Но
– Что, третьекурсников этому сейчас учат? – даже в темноте Лука слышал, что удивление в голосе Жерара мешается с завистью. Тот такое заклинание не знал.
– Я много читаю.
– Я тоже.
– И знаю, в каких книгах искать.
Жерар недоверчиво засопел, но ничего не сказал.
– Я покажу тебе, где лежит книга с этим заклинанием, – пообещал Лукреций, и сопении стало чуть боле доброжелательным.
Стараясь не скрипеть ненадёжными половицами, они зашли внутрь, и застыли посреди небольшой гостиной. Жестом Жерар указал, что нужно идти в сторону спальни, но когда Лука уже коснулся дверной ручки, Жерар вцепился ему в плечо, останавливая.
– Что будем делать, если он проснётся? – зашептал юноша.
– Усыпим, – пожал плечами Лука. – Я взял с собой сонный порошок. Мы его делали на уроке алхимии на той неделе, и я позаимствовал часть.
– А он точно сработает?
– Мне поставили за него высшую оценку.
– Не сильно успокаивает, – пробормотал Жерар.
Происходящее сильно не нравилось. Одно дело использовать старый ритуал, а другое дело – врываться в дом священника и усыплять его, чтобы забрать кость давно умершего мага. Лекой был не слишком законопослушен и религиозен, но он не привык совершать столько грехов одновременно.
Лавель спал, трогательно свернувшись клубочком. Когда две тени скользнули в его комнату, и склонились над ним, он тревожно заворочался во сне. Лука быстро откупорил склянку с сонным порошком, и не отмеряя, сыпанул сверху, стараясь попасть на лицо брата. Тот вздохнул, перевернулся и сладко засопел.
– Что ты сделал! – почти взвыл Жерар, отшатываясь и зажимая нос пальцами. – Ты что, не узнал, как им пользоваться и в какой пропорции?
– "Можно добавить порошок в еду или напиток, или же дать пациенту его вздохнуть", – процитировал учителя Лука, и… сладко зевнул, потирая глаза.