Если Делия работала в одной из целительских лавок, то она вполне могла сталкиваться со старшим из братьев Горгенштейн. Он часто заходил в подобные места в поисках редких трав и сборов.
– Да, Томас мой брат.
Делия тут же потеряла интерес родственным связям мальчишки.
– Есть хотите, ребята?
– Я бы не отказался, родная, – тут же расплылся в заискивающей улыбке Жерар.
А Лука несколько замялся. Не лучше ли ему будет пойти домой? Конечно, будет много вопросов от матери, почему он в таком виде, и ещё больше, когда он снова уйдёт вечером. Но и находиться здесь ему было неудобно. В основном из-за тётки Лекоя. Слишком уж она его тревожила, хотя он не совсем понимал, чем именно.
– Ну же, – ласково заглядывая в глаза мальчика, сказала Делия, – не смущайся. Я буду рада угостить тебя чем-нибудь.
И мягко взяла Лукреция за руку. Ладонь, до которой дотронулась травница, опалило огнём – не больно, скорее неожиданно. Лука растерянно отнял руку и взглянул на ладонь, ожидая увидеть ожог или хотя бы покраснение. Но не увидел ничего. Делия, кажется, была так же удивлена – это было видно по её резко расширившимся зрачкам, но со своими чувствами она справилась гораздо быстрее.
– Ох, маленькая молния проскользнула, – подмигнула она, сделав вид, что ничего особенного не произошло. – А я только хотела сказать, что не кусаюсь. Ну же, давайте к столу. Картошка не должна была остыть в печи, а маринады я сейчас достану. Один из клиентов недавно принёс.
Стол был простой, и в другом случае, Лука не преминул бы выказать своё презрение к грубым глиняным тарелкам и отсутствию на столе салфеток. Но Делия готовила хоть и просто, но очень вкусно – так что Лука даже не отказался от добавки. Так что во время трапезы все сидели молча, тщательно пережёвывая, лишь Делия иногда кидала на Луку задумчивые взгляды.
– И какие у вас планы на день?
– Ну, вроде никаких… – начал говорить Лука, но Жерар его перебил:
– Просто куча дел. Так что мы сейчас, да-да, прямо сейчас, уходим. Прощай, тётушка. Увидимся, э-э-э, ну когда-нибудь.
Когда они оказались за порогом, Лука чуть недовольно спросил:
– Ты чего? Хочешь до ночи по улицам промотаться?
– Ты даже не представляешь, что было бы, если бы мы остались, – округлил глаза Лекой. – Во-первых, она через полчаса бы уже вызнала, что мы замыслили.
– И что, не отпустила бы?
– Отпустила, – махнул рукой Жерар. – Вот только перед этим шантажом бы заставила меня делиться или бы издеваться начала. Она знаешь, какая иногда бывает? Ух! Просто ведьма.
– А во-вторых?
– А во-вторых, если бы мы не ушли, то она бы уже нашла для нас дело. "Жерар, отнеси госпоже Мерло её мази. Жерар, разбери эти травы – да-да, весь мешок. Лапушка, попробуй этот отвар, я хочу проверить, нет ли после неё сыпи по всему телу", – весьма похоже передразнил он тётку. – И это она уже почти дипломированному магу говорит! Отраву я должен её пробовать! И тебя бы заставила.
Лука сильно сомневался, что его можно как-то заставить, но спорить не стал.
– Что делать будем?
– То же, что делают обычно парни нашего возраста. Бесцельно шататься по улицам и пялиться на баб. Уверен, что ты никогда так не развлекался, а, маменькин сынок?
И как бы Горгенштейн не относился скептично к такому бесполезному времяпровождению, ему, в общем-то, понравилось. Он даже в какой-то момент решил, что наличие приятеля или друга вполне может иметь смысл. Пусть даже этим приятелем и окажется такой бесцеремонный и нахальный тип, как Жерар Лекой.
Глава 4
Было ли это удачей, или наоборот, препятствием, но ритуал Аш-хиони нужно было проводить не на старом кладбище, а в лесу недалеко от города – практически в нескольких шагах от крепостной стены. Во времена жизни магистра Гохра город был в два раза меньше, и это место считалось надёжно укрытым, сейчас же мальчишкам приходилось соблюдать тщательную осторожность, чтобы остаться незамеченными.
Лука здесь уже бывал, ещё в те времена, когда кость не была украдена, но тогда он не успел даже приступить к заклинанию. Впрочем, сейчас, после нескольких лет обучения в Орхане, Лука понимал, что Аш-хиони мог ему просто тогда не даться – даже с поддержкой мёртвого чернокнижника. Да и понимал ли он тогда всю опасность этого ритуала?
Впрочем, подозрения были. Пусть магистр Гохр и считал его наивным ребёнком, которого легко обмануть, настолько наивным не был. Поэтому к мысли о том, чтобы призвать дух магистра Гохра из мира мёртвых, следуя указаниям полуразумного слепка его души, сохранившего в его костях, он отнёсся с достаточной долей недоверия. Ведь полностью проявленный в этой реальности дух не сможет долго просуществовать без оболочки – а значит, оно будет искать себе тело. И как бы не было любопытно Луке поговорить по-настоящему с древним чернокнижником, жертвовать ради этого своё тело он не хотел.
Почти три года назад он не знал выхода из этой ситуации, сейчас же он нашёл изящное, и самое главное вполне себе безопасное решение проблемы.
Небольшая полянка, на которой должно было совершаться колдовство, была покрыта на удивление ровной травой – ни цветов, ни пней, как будто по земле зелёный ковёр раскатали. Кроны смыкались над этим кусочком земли почти полностью, оставляя для лунного света лишь небольшой просвет.
– Какое-то странное местечко. Здесь находится хранилище? – поинтересовался Жерар, простукивая толстую кору старого дуба, надеясь обнаружить тайник без какой-либо магии.
– Возможно, – уклончиво сказал Лукреций, выкладывая из сумки необходимые для ритуала ингредиенты.
– Возможно? А что мы тогда… Эй, а что это за хрень такая? Она меня пугает!
– Это Луиза, знакомься.
Луиза была куклой длинной в локоть. Когда-то, будучи купленной для одной из сестёр Луки, она обладала прекрасными каштановыми локонами, длинными ресницами и прекрасными голубыми глазами. Сейчас же волосы прутьями торчали в разные стороны, один глаз разбился и сиял теперь дыркой в голове, а тряпичные руки и ноги с проволокой внутри были погнуты так, как будто кукла билась в конвульсиях, и так и умерла. Платье, в которое она была одета, давно порвалось и истлело, поэтому Лука, недолго думая, повязал вокруг её пухлого туловища кусок украденной с кухни марли. И теперь Луиза производила весьма гнетущее впечатление, напоминая то ли мертвеца в саване, то ли одну из тех мумий, которых находили в пирамидах, страшными историями о которых пестрела бульварная пресса.
– Мы что, будем устраивать ей сожжение? Потому что я бы её сжёг. Чтобы, не дай бог, она не выкопалась и не стала нас преследовать.
– Это сосуд.
– Сосуд для чего?
Лука начал злиться. Этот Лекой задавал слишком много неудобных вопросов, а отделаться от него туманными сентенциями, как он, бывало, отделывался от своих родителей и даже учителей, у мага не получалось.
– Послушай. Сиди молча и не мешай! Я обещал взять тебя с собой, а не объяснять каждый свой шаг.
Жерар хмыкнул, потёр начавший зарастать подбородок, и придя к какому-то решению, уселся на краю полянки.
– Хорошо. Я сяду тут, и не буду отсвечивать.
Это решало проблему Луки лишь наполовину. Потому что даже без объяснений Лекой сможет понять, что в основе ритуала – тёмная магия.
– И отвернись! Можешь слушать, а не смотреть. Этот ритуал на одного, и лишнее внимание может всё испортить
Жерар в этот раз медлил.
– Если только ты дашь мне обещание, что не причинишь мне вреда.
– Ты мне не доверяешь? – надменно поднял брови Горгентштайн.
– У меня нет оснований тебе доверять. Может, ты меня в жертву решил принести, – насмешливо сказал Жерар, хотя глаза его были серьёзны.
– Тогда… тогда даю обещание не пытаться тебя убить.
– И не дать меня убить ничему другому!