– У вас нашли ножи.
– А у вас их нет?
– Мы защищаем город.
– Но перед этим вы убили мою собаку.
– Это не собака, а моранда.
– Какая разница?
– Большая разница. Нам пришлось отпустить своих собак. Собаки не любят моранд, – горячился Эш. – Лайдаре нельзя оставаться без собак. Понимаете?
Адэр потёр грудь:
– Ладно. Особо подозрительных вы бросаете в яму. Дальше.
– Кто-то смывается в первую же ночь. Есть такие, которые сидят в ней, пока мы не подстроим побег.
– Развлекаетесь.
– Нам не нужны лишние рты. Нам бы свои прокормить. Вот и придумали маленькую хитрость. Тот, кто сбежал, смеётся над нашей глупостью, но в город больше не суётся.
Адэр остановился. За спиной затормозил автомобиль Кангушара. Кучка ветонов (не толпа!) переместилась на тротуар.
– Ты никогда не был в шкуре человека, сидящего в яме, – сказал Адэр. – Тебя никогда так не унижали и не втаптывали твоё достоинство в грязь.
– Правда? – усмехнулся Эш. – Посмотрите на меня, посмотрите вокруг. У нас забрали волю и свободу. Мы изгои, живём в резервации. А бродяга вылез из ямы, отряхнулся и побежал куда глаза глядят.
– Я пришёл в Лайдару как путешественник. Хотел познакомиться с народом не как правитель, а как обычный человек. Хотел понять, как вы живёте и в чём нуждаетесь.
Командир неотрывно смотрел на Адэра, но чувства и мысли умело прятал за холодной сталью глаз.
– Мне нравится здесь. Нравится природа, воздух, море. Красивые здания. Дороги. Чтобы понять тебя, мне надо увидеть, что вы потеряли.
– Как мне это вам показать? – удивился Эш.
– Я хочу побывать во дворце Зервана. Утром встречаемся возле грота, – сказал Адэр и направился к автомобилю Кангушара.
Остаток дня он провёл, закрывшись в спальне. Слышал за дверью шаги, голоса и не мог подняться с постели. Поглаживал холодную простыню и даже не пытался бороться с разбродом в мыслях.
Морской пейзаж перед кроватью потускнел, слился со стеной и, простившись до утра, исчез в темноте.
Адэр нашёл в себе силы подойти к окну и раздвинуть шторы. Дома, соединённые стеклянной галереей, выглядели безжизненными – ни огонька, ни движения теней. Где она? За каким окном находится её спальня? Или… их с Виларом.
Комкая в руке штору, Адэр убеждал себя, что отведённый ему особняк тесный, холодный, сырой, и завтра надо перебраться в другое здание. И не хотел признаваться себе, что боится провести следующую ночь, рассматривая окна дома напротив.
***
Посреди освещённой скупым солнцем гостиной стояли четверо стражей. Мебо полуклим – никакая боль не остановит. Драго полуветон – неимоверная сила плюс кое-какие знания о народе. Лайс бывший цирковой гимнаст – ловкий, гибкий, в любую щель пролезет. Ксоп…
Адэр опустился в кресло, закинул ногу на ногу:
– Откуда будешь, Ксоп?
– Местный, мой правитель, – ответил страж.
– Ты ветон?
– Местный – в смысле из Порубежья. Родился и жил в Верхнем Доле.
– Чем занимался?
– Работал на песчаном карьере. Потом пошёл в армию Тезара.
– Достаточно, – сказал Адэр. – Драго и Мебо, остаётесь с маркизом Бархатом и Маликой. Лайс и Ксоп, ждите меня на улице.
Стражи направились к двери.
– Драго! – окликнул Адэр. – Только не так, как в прошлый раз.
– Мой правитель! Обещаю!
Адэр сменил костюм на штаны и рубаху, натянул сапоги. Уже выйдя из спальни, вернулся за курткой.
Машина, которую прислал Эш, была выпущена в самые худшие для автоконцерна «Хатали» годы – тесная, с низкой посадкой. Адэр уселся рядом с молоденьким водителем и, скользнув темечком по потолку, втянул шею в плечи. Сзади с трудом разместились Ксоп и Лайс: первый согнулся гвоздём, второй скрутился улиткой. Автомобиль тронулся. Адэр замер в ожидании, что днище вот-вот шаркнет по асфальту и отлетит.
От напряжённой и неестественной позы затекла спина. Адэр упёрся руками в переднюю панель, подвигал плечами:
– Откуда у вас такие машины?
– Вам правда нравится? – обрадовался водитель и как открыл рот, так до грота его не закрыл: и какую скорость чудо-авто развивает, и как входит боком в повороты, и как вписывается в гараж размером с будку.
Потом принялся перескакивать с темы на тему. Оказывается, в Лайдаре живут только коренные лайдарцы. Ветонам из других посёлков селиться в ней запрещено, мол, столица не резиновая. В резервацию часто приезжают из Порубежья (будто из заграницы…) – за солью, пушниной и гранитом. Доступ в Лайдару имеют только проверенные люди. Работает один гранитный карьер, остальные закрыты. Лес рубить нельзя. Иногда, чаще всего зимой, из Тезара и Партикурама от тамошней знати приходят машины с продовольствием (этого Адэр не знал…). Доктора лечат бесплатно. Учёба в семилетке тоже бесплатная. В музыкальную школу принимают только детей дворян. Ветоны пашут как проклятые, чтобы платить налог. Действительно, резервация ветонов перечисляла в казну налог, чего не делали ни климы, ни ориенты. Кто-то из наместников назвал его дворцовым сбором.
Болтовня водителя перемежалась фразами: «Это особняк графа… Этому рынку триста лет… Здесь когда-то был фонтан…»
Сзади слышались смешки стражей вперемешку с кряхтением, а Адэр рассматривал вздутый кожзаменитель на передней панели и вздыхал: сам же хотел узнать, как живут ветоны, вот Эш и подсуетился, подсунул «говорилку» из народа.
Машина выкатила из города, обогнула скальный обломок и выехала на гранитную площадь. У Адэра отвисла челюсть. Возле входа в грот стоял знакомый автомобиль. Вилар разговаривал с Эшем. В стороне топтались защитники, держа в руках факелы. Малика и Драго, облокотившись на бронзовые перила, смотрели на чаек.
Адэр выбрался из салона. Драго поспешил ему навстречу, состроив виноватую гримасу:
– Я не успел проколоть шины.
– Кто проболтался?
Драго взглядом указал на сидящего за рулём болтуна: