– Не могу.
– Посмотри, что они делают.
Она вернулась к двери, произнесла озадаченно:
– Рассматривают стекляшки.
– Малика! Какие стекляшки?
– Стеклянные камешки.
Адэр насторожился. Неогранённый алмаз выглядит непривлекательно, и не сведущий в геммологии человек может принять его за остроугольный комочек стекла. Неужели это и есть заброшенный прииск, от посещения которого его отговаривал Анатан?
– Где они стоят?
– Возле костра.
– Ты не можешь видеть камни с такого расстояния.
– Ракшад рассматривает их на солнце. Они прозрачные… и блестят. – Малика повернулась к Адэру. – Алмазы?
– Не знаю. Возможно.
– Но Анатан говорил, что заброшенный прииск находится возле ущелья Испытаний.
– Никому нельзя верить.
Малика вновь приникла к щели. Отскочила:
– Идут. – Подбежала к Адэру. В глазах лихорадочный блеск, на щеках нервный румянец. – Пообещайте, что сделаете в точности так, как я скажу.
Он заволновался. Не хватало, чтобы его подруга по несчастью повредилась рассудком.
– Малика… успокойся…
– Это наша единственная возможность вырваться отсюда! – вскричала она.
– Хорошо. Что я должен сделать?
– Скажите ракшадам: «Йола». Одно слово. И вас не тронут. Меня сбросят в море. Меня должны сбросить в море, – говорила Малика взахлёб. – Вы не бойтесь, я выживу. Я могу нырять с любой высоты. И я отлично плаваю, так никто не плавает. Вам надо сказать «Йола». Сказать так, чтобы ракшады услышали и поняли, что вы сказали. А я приведу Крикса.
Тарабарщина пугала Адэра сильнее, чем шаги за стеной.
– Пожалуйста, пожалуйста, – частила Малика. – Сделайте, как я сказала.
Неожиданно уткнулась лбом Адэру в плечо:
– Я боюсь.
Он отпрянул:
– Возьми себя в руки!
Открылась дверь. Порог переступили двое бандитов.
Оса установил посреди лачуги табурет. Натянув цепь, вынудил Адэра согнуться в три погибели. Хлыст сбил Малику с ног, пятернёй вдавил лицом в бурое пятно. Адэр посмотрел ей в затылок и подавился воздухом. В Ракшаде женщина, как низшее существо, в присутствии мужчин должна лежать лицом вниз.
Снаружи зашуршали камни. Хлыст и Оса скрутили спины кольцом.
Превозмогая боль в шее, Адэр приподнял голову. Прежде он рассматривал ракшадов разве что на фотографиях. Теперь воочию видел могучего темнокожего человека. Это был воин, о чём свидетельствовали выбритые виски. Крайне необычный человек с пугающей внешностью: голый мускулистый торс; от мизинцев до впадин над скулами татуировки; миндалевидные тёмно-карие глаза; длинные чёрные волосы, стянутые на затылке в конский хвост. Образ завершали дымчатые кожаные штаны и сапоги из шкуры серого льва.
Поигрывая тонким металлическим прутом, воин сел на табурет. За его широкой спиной застыли двое ракшадов – тени своего хозяина, такие же рослые, мощные. От воина их отличали татуировки лишь до локтей, замшевые штаны и сапоги из рыжей, как огонь, кожи.
Ракшады равнодушно взирали на Адэра – так смотрят на унылый ландшафт, проплывающий за окном автомобиля.
– Сколько? – спросил воин неимоверно низким голосом, от которого загудели стены.
– Десять моров, – заискивающим тоном проговорил Оса.
Воин поджал тёмные, красиво очерченные губы.
Бандит запустил пальцы Адэру в волосы, задрал ему голову:
– Посмотрите хорошенько. Это редкостный товар. Светловолосый, синеглазый. Зубы все на месте. Лично проверял. Вы за него в пять раз больше выручите, чем мы просим.
Воин указал прутом на Малику:
– Сколько?
– Да нисколько. Не ест, не пьёт. Чахнет как скошенная трава.
– Намучаетесь с ней в дороге, – подключился Хлыст. – Братва нижайше просит оставить бабу: бельишко заштопать, супец сварить, напряжение снять.
– Развяжи его, – приказал воин.
Хлыст и Оса забряцали цепью, стянули с рук Адэра верёвку. Ракшад небрежным кивком велел бандитам убраться.
Несомненно, это был не рядовой воин, а важная в своей стране персона. Об этом говорили татуировки, сплошь покрывающие руки, плечи, шею и скулы. Что ещё знал Адэр о Ракшаде? Только то, что знает нерадивый студент, прослушавший вполуха курс лекций по международной политике.
В той далёкой и таинственной стране укоренились дикие традиции и царят безжалостные законы. Там продают своих дочерей, а сыновей забирают у матери, как только та перестаёт кормить их грудью. Там правителя называют хазиром, а Совет – Хазирадом. Там в кресле старшего советника сидит верховный жрец, ибо для любого ракшада Всевышний был, есть и будет на первом месте. Там многочисленная армия и не имеющий себе равных флот. Ракшада – страна, по величине не уступающая Тезару – подписала всемирный пакт о разоружении и заменила каждый клинок воином, обученным убивать. Страной правит хазир Шедар Гарпи, который ради престола сжил со свету отца и четверых старших братьев.
Адэр неотрывно смотрел на воина. Такой не воскликнет с искренним удивлением: «Эй! Парень! Ты как тут оказался?» Не выведет за порог и не похлопает по плечу: «Ну, бывай здоров!» В его мужской красоте не было ничего человеческого: лицо походило на выточенную из камня маску, великолепно сложенное тело напоминало изваяние из шоколадного мрамора. И только мерцающие глаза подсказывали: это нечто – живое.
Адэр надеялся, что всклокоченные волосы, пятидневная щетина и замызганная одежда собьют ракшада с толку. Не потому, что боялся разоблачения. А потому, что какой-то воин восседал на прогнившем табурете, как на троне, а он, правитель страны, как презренный раб, еле держался на ногах.
– Жалкое подобие великого отца, – произнёс воин.
Узнал…