– Анатан? – Изуродованная шрамами физиономия расплылась в улыбке. – Анатан! Дружище! Не узнаёшь?
– Асон?
Мужик раскинул руки:
– Собственной рожей.
– Бог мой! Не верю! – Анатан заключил друга в крепкие объятия. – Жив бродяга. Жив!
Держа Асона за плечи, отклонился назад:
– Дай-ка, я на тебя посмотрю. Нет, иди-ка сюда. – И снова прижал друга к груди.
Когда шквал эмоций немного поутих, Анатан глянул на лысого мужика с прыщавой мордой, на парня в кепке и алом платке на шее, вновь устремил взгляд на друга:
– Я не знал, что ты освободился.
– Я сам не знал, – ответил Асон и рассмеялся. – Шучу.
– По амнистии?
– По ней самой.
– Давно?
– Чуть меньше года.
– Ай да Таша… и ни слова ж никому, ни полслова…
– Видел её?
– Видел. И пацанов твоих видел. И дочку. На похоронах Лабичи.
Асон потёр уголок глаза изуродованным подагрой пальцем:
– Не думал я, что братишка помрёт раньше меня.
– Почему на похороны не пришёл?
Асон покосился на приятелей:
– Мы здесь незаконно. В смысле незаконно добычей занимаемся. Горный хрусталь ищем, малахит. А что? Вышли с братками на волю, посидели, покумекали. Кому мы, уголовники, нужны? У всех семьи, дети. Кормить как-то надо. Но ты – могила!
– Ты ж меня знаешь.
– Знаю. Потому и жалуюсь. Нельзя мне светиться в «Горном». Сразу попаду под колпак. На заработке придётся крест поставить. Семья на полку зубы сложит. Вот такая цепь получается.
– Понимаю, – кивнул Анатан.
– Вот и живу здесь с братками, глажу пузом пещеры. – Асон тяжело вздохнул. – Да что мы всё обо мне да обо мне. Ты лучше о себе расскажи.
– За пять лет ничего не изменилось. Жена, детишки, работа, будь она неладна.
– Слышал, ты начальником прииска заделался.
– Заделался. – Анатан посмотрел на клонившееся к горизонту солнце. – Вот я балбес. Мне ж идти надо.
– А чего приходил?
– Людей ищу. Мужчину и девушку. Может, видел? Он высокий такой, волосы светлые, хорошо одет. Она простолюдинка…
– Черноволосая, черноглазая, – перебил Асон. – Они были здесь.
Анатан вытер о штаны вспотевшие ладони:
– Были?
– Ну да. Искали ущелье Испытаний.
– Когда?
Закатив глаза, Асон задумался. Хлопнул себя по лбу:
– Дней пять назад. Точно! Сегодня пятый день.
– Куда они пошли?
– Туда, откуда ты пришёл.
Анатан закрутился на месте, озираясь:
– Далось им это ущелье.
Асон свёл брови:
– Чего высматриваешь?
– Понять не могу, как их сюда занесло. Ну да ладно… – Анатан протянул руку. – Бывай, дружище. Даст бог, ещё свидимся.
Крепко сжимая его ладонь, Асон прошептал в ухо:
– Не приходи сюда больше.
Кивнув, Анатан побежал по межгорному провалу. Чем ближе становилось солнце, трущееся о край обрыва, тем тяжелее поднимались ноги. Анатан перешёл на шаг, оглянулся. Костра не видно. В солнечных лучах блестят валуны. Вокруг тихо и спокойно, а на душе кошки скребут, и сердце слёзы льёт. Разбередила встреча с другом? Конечно, встреча. А что же ещё?
Анатан побрёл между камней. Неожиданно что-то ударило в спину. Он обернулся. На земле лежал женский башмак.
Озираясь, Анатан попятился. Сбоку прозвучал тихий стук. Ещё один башмак… Анатан поднял. Обычный женский башмак, серый, стоптанный, в тёмных точечках и пятнах. Плюнул на носок, потёр рукой, посмотрел на пальцы – кровь.