Приход Жердяя вернул на землю. Долговязый выродок пристегнул Адэра к цепи и затолкал ему в рот окровавленную майку. Извиваясь, Адэр давился желчью и желудочным соком. Жердяй натянул цепь. Адэр вжался грудью в колени и уткнулся лбом в пол. Вязкая жидкая масса забила нос.
Адэр задыхался; перед глазами вращались спирали. Гаснущим рассудком понимал, что в лагере нежданный гость, но никак не мог совладать с телом. Когда изо рта вытащили кляп и окатили водой, долго кашлял и отплёвывался. Ещё какое-то время пытался вспомнить, что произошло. А потом о нём снова забыли.
До рези в глазах всматриваясь в темноту, Адэр висел на цепи и слушал песню сверчка, засевшего между досками крыши. В другом месте – на балконе замка Грёз или даже на крыльце Анатана – под монотонный мотивчик он предавался бы мечтам, но здесь, в ненавистной лачуге, молил Всевышнего заткнуть эту тварь. Сверчок способен стрекотать без перерыва в течение ста минут. Сейчас каждая невыносимо долгая минута прожигала душу как капля расплавленного железа. Адэр торопил время. Желание вернуться в замок и наконец-то приступить к работе достигло высшего предела.
Пришёл Хлыст. Мгла скрывала его лицо, но Адэр узнал бандита по запаху. У каждого подонка настолько специфично воняли волосы, одежда и тело, что уже на третий день неволи Адэр безошибочно угадывал, кто войдет в лачугу, намного раньше, чем открывалась дверь.
На фоне сумрачного проёма замерло нечто в длинном плаще и накинутом на голову капюшоне. Адэр невольно усмехнулся: а вот и смерть, только косы не хватает.
Хлыст с непонятной медлительностью повозился с цепью, но руки развязывать не стал. Вяло, будто нехотя, подтолкнул Адэра к двери. Таинственная фигура в плаще посторонилась.
В небе, подёрнутом туманной дымкой, завис рогатый месяц. Свет вокруг звёзд был размытым и походил на мутную кайму. Со стороны моря не доносилось ни звука, и тишину над лагерем нарушали ленивый треск костра и настойчивый стрекот сверчка.
Лёжа возле огня, Жердяй приподнялся на локтях:
– Куда это вы? Я же хотел его на добычу поставить.
– Забудь, – буркнул Хлыст.
– С чего вдруг? Пусть чуток бы поработал.
– Ты не слышал, что приказал Хвостатый? – вклинился в разговор мужик в брезентовом плаще.
– Слышал, – кивнул Жердяй. – Хвостатый умотал, теперь мы здесь хозяева.
– Говнодав ты, а не хозяин, – злобно прозвучало из-под капюшона. – Если Хвостатый узнает, что мы его ослушались, шкуру с нас снимет. Забыл, как сдох Жила?
– Тихо, Бурнус, тихо. Чего ты взъелся?
– А нехрен тявкать.
Ругнувшись, Жердяй улёгся навзничь, подтянул на плечи тряпку.
Повинуясь толчкам Хлыста, Адэр направился в сторону темнеющей скалы. Не выдержал, оглянулся. Костёр бросал пляшущие блики на перекошенные стены и закрытые двери хибар. И только его лачуга, будто прощаясь, раззявила чёрную пасть.
Увидев возле пещеры корзину с факелами, Адэр замедлил шаг. Внезапная мысль заставила неровно, с перебоями забиться сердце. Если бы удалось обхитрить бандитов и забрать у них факел… Достаточно подпалить шкуру одной крысе, чтобы вонь отогнала остальных.
Получив в поясницу тычок рукояткой кнута, Адэр пошёл дальше. Миновал ещё одну пещеру, затянутую мраком.
– Эй! – донёсся голос Жердяя. – Вы куда?
– В седьмую, – ответил Хлыст.
– Чего не во вторую?
– Там вода поднялась.
Адэр шагал вдоль подножия скалы и, уже не в силах сдерживать дрожь, считал пещеры. Вновь оглянулся. Хибары скрылись из вида, и лишь рыжий отсвет костра обрисовывал контуры валунов.
– Про сапоги не забудь, – долетел голос Жердяя.
– Не забуду, – крикнул Хлыст и тихо пробормотал: – Сдались ему эти сапоги.
– Стой, – еле слышно сказал Бурнус.
Адэр увидел расщелину – настолько узкую, что втиснуться в неё казалось нереальным. Пытаясь сообразить, почему бандиты медлят, повернулся к ним лицом.
Хлыст озирался по сторонам. Бурнус глядел на вершину утёса, чернеющего с противоположной стороны провала. По всей видимости, там прячется караульный.
Адэр закрутился, надеясь увидеть на земле хоть один факел.
– Любой человек перед смертью имеет право на последнюю просьбу, – произнёс он. – Дайте мне спички.
– Зачем? – после заминки спросил Хлыст.
– Я боюсь темноты, – сказал Адэр и стиснул зубы, чтобы не слышать их предательский стук.
Вдруг Бурнус схватил его за локоть и потащил за собой в расщелину. С другого бока в пояс штанов вцепился Хлыст.
Адэр протискивался между острых стен. Бандиты – один толкал его, другой тянул – кряхтели и чертыхались себе под нос.
Адэр застрял. Лихорадочно забился из стороны в сторону. Наконец удалось протолкнуть в щель грудь и связанные сзади руки.
– Давай-давай! Шевелись! – подгонял его Хлыст.
Проход стал чуть шире, но всё равно идти можно было только боком. Адэр понял, почему бандиты не взяли факел: воздуха катастрофически не хватало. Из-за внутреннего давления в области переносицы казалось, что ещё немного, и носом пойдёт кровь.
– Двадцать шагов, – произнёс Бурнус и остановился. – Пришли.
Трясясь от страха, Адэр проговорил:
– Я имею право на последнее желание.
– Рот закрой! – рявкнул Хлыст.
– Дайте мне спички!
– Заткнись! – прикрикнул Бурнус и зашуршал плащом.
Справа прозвучал звук отскочившего от плиты камешка. И вдруг камень зацокал уже где-то внизу. Яма!
Адэр стоял ни жив ни мёртв. Он всю дорогу лихорадочно соображал, как справиться с крысами, и даже не предполагал, что его поджидает ещё большая опасность – падение с высоты.
– Я забыл, что здесь так узко, – пробормотал Бурнус. Немного покрутился. – Зараза!
Хлыст притянул к себе руки Адэра. Ругаясь и кряхтя, принялся распутывать верёвку.
Адэр пытался сообразить, как бандиты сбросят его в яму, если он стоит между ними? От тесноты, нехватки кислорода и небывалого волнения голова работала туго.