– Сынок! Отвернись! – взмолилась Малика.
Жердяй оттянул ворот её платья, уткнулся носом в шею:
– А пахнешь-то как! – Лизнул. – Ах, ты ж моя сладость.
Прижался щекой к её груди:
– Сердечко бьётся… – Заскользил пятерней по ноге Малики, приподнимая подол платья. Выдохнул: – Ох, ты ж Боже мой…
Скрипнула дверь.
– Я вспомнил! – прозвучал от порога голос пижона. – На спине моруны должны быть письмена.
– К чёрту письмена, – простонал Жердяй.
– Жердяй! – сказал Бурнус. – Давай посмотрим.
– К чёрту!
– Жердяй! – гаркнул Хлыст.
Взвыв, бандит сполз с Малики. Перекатил её на живот. Рванул платье.
Она знала, почему мучители затаили дыхание. На её пояснице не просто письмена. По телу бегут строчки, бледнеют, на их месте появляются новые фразы на разных языках и наречиях. Она не могла их прочесть и тем более запомнить, но чувствовала, как ежесекундно раздвигаются границы её сознания, и понимание многих вещей возникает непостижимым образом из ниоткуда.
«Дьявол!» – «Что это?» – «Ведьма…» – «Ну её на хрен!»
Жердяй перевернул Малику на спину:
– Ладно… Насиловать нельзя? Не будем. – Развязал ей руки. Встал на колени, спустил штаны. – Возьми его. Бери, говорю!
Разжал её пальцы. Вложил ей в ладонь липкую плоть. Под крышей лачуги пролетело надсадное «ох-х-х». Подёргался взад-вперёд:
– А теперь возьми конфетку в ротик. – Обхватил пятернёй её челюсть. – Рот открой!
Попытался всунуть пальцы между стиснутых зубов:
– Открой рот, сука! – Заехал кулаком Малике в нос. – Ори, падла!
От следующего удара лопнули губы.
– Я ж тебе, сука, всю морду расквасю. Открой рот!
От очередного удара заложило уши и загасило свет.
И тут как ахнуло ботинком в бок! Малика скрутилась клубком. Пинок в спину заставил выгнуться и открыть для удара живот. Каждая новая боль заглушала предыдущую. В глаза впивались искры – разве искры не должны вылетать из глаз? И дышать можно только в себя – выдохнуть не получается. Вдруг накрыла единая сокрушительная боль и потащила за собой в чёрный водоворот.
Хлыст стиснул Жердяю локоть:
– Хватит.
Тот нанёс ещё удар, который с глухим звуком отскочил от тела пленницы.
– Хватит! – крикнул Хлыст.
Жердяй вытер лоб, посмотрел по сторонам:
– Где все?
– Ушли.
Жердяй схватил Малику за щиколотку:
– Тёплая. А если мёртвую моруну отхарить?
– Кто-то идёт. Верхогляд уже два раза свистел.
– Вот дьявол! Остынет, – с досадой сказал Жердяй и постучал по телу окровавленным ботинком. – А с ней что делать?
– Пусть лежит. Потом выбросим.
Жердяй вытер руки о майку и вслед за Хлыстом выскочил из лачуги.
Вайс подполз к Малике. Прижался щекой к вогнанным в землю пальцам:
– Мама…
***
Поисковый отряд, наспех сколоченный Криксом, первым делом обыскал заброшенный алмазный прииск. Вдруг инспектор захотел убедиться воочию, что месторождение действительно иссякло? Сегодня пришла очередь ущелья Испытаний.
Анатан сомневался, что Яр и Малика, услышав грохот воды, забыли о благоразумии и отправились посмотреть на водопады. Они не походили на идиотов, которые ищут приключений на свою голову. К ущелью Испытаний вела ровная, широкая долина. По идее, машина инспектора должна стоять на виду. А машины нигде не было. Однако Крикс, руководствуясь какими-то своими соображениями, решил всё-таки проверить.
Анатан не пошёл с отрядом, ему хватало испытаний и риска на работе. Оставшись один, посидел в тени Великкамня, прижимая ладони к ушам – рёв водопадов разносился на всю округу. Потом подумал, что мог бы провести время с пользой. Поднялся на пригорок; на горизонте долина резко обрывалась. Вскарабкался по ребристому склону горы, увидел за долиной море и похолодел. А вдруг инспекторы, посетив заброшенный прииск, решили сократить обратный путь и поехали другой дорогой? Вдруг автомобиль слетел с обрыва? Вдруг им удалось спастись? Множество «вдруг» заставили Анатана побежать к обрыву.
Шум водопадов здесь был еле слышен, зато волны неустанно били в утёс с нескончаемым воем и визгом. От сумасшедшей высоты закружилась голова. Анатан сделал шаг назад. Тяжело дыша, затоптался на месте. За спиной низменность, покрытая травами. Справа горный кряж. Слева скальные нагромождения. Там же, слева, на волнах что-то покачивалось. Что именно – разглядеть не удалось. Слишком далеко.
Первая мысль: дождаться Крикса. Анатан стиснул кулаки. Это неправильно, не по-человечески! И двинулся по краю обрыва, сглаженному ветром и ливнями. От блеска волн слезились глаза, от напряжения по лицу струился пот, от страха подгибались ноги. А вдруг его догадка окажется правдой?
Спустя какое-то время Анатан остановился и с облегчением выдохнул. Он ошибся. Вокруг рифов вздымались и оседали шапки серой пены, принятые им за всплывших утопленников.
Анатан решил повернуть назад, как вдруг потянуло дымком костра. Принюхался, послюнявил палец, чтобы безошибочно определить направление ветра, и торопливо пошёл между глыбами.
Неожиданно взору открылся длинный межгорный провал, усеянный камнями. В крутых склонах чернели пасти пещер. Скальные карнизы отбрасывали на плато угрюмые тени. У подножия покатого косогора просматривались… Анатан напряг зрение – там стояли лачуги.
Донёсся крик перепуганной птицы. Вновь пахнуло костром, над округлым камнем, похожим на памятник, появился полупрозрачный дымок. Анатану бы тихонько уйти и чуть позже привести сюда Крикса с его ребятами, но он не задумываясь направился к ветхим постройкам.
Возле огня сидели трое. Один – седой, косматый – затолкал кнут за пояс рваных штанов, с озадаченным видом поднялся: