Там, где противоядие оставляло вязкий след на коже, растекался холод. Такой же холод сейчас расходился у меня внутри, гася жгучее пламя, разожжённое ядом. Когда на моей коже осталась лишь прохлада и никакого огня, Рагавурр закрыл темный пузырёк и склонился над моим бледным и испуганным лицом.
Я смотрела на его ровный высокий лоб, точёный нос и чётко очерченные скулы. Сейчас мои глаза не застилала ни ревность, ни ненависть, и всё в нём казалось мне прекрасным.
Прекрасным, но таким же ядовитым, как водоросли, подсаженные в мой сад.
Мы смотрели друг другу в глаза, и мне было невыносимо!
Невыносимо, что он знал об этом нападении заранее, ждал его, выглядывал из окна и, наверняка, держал противоядие в верхнем ящике своего письменного стола. И мне было совершенно плевать на наши договорённости и на то, что я сама дала согласие подыграть ему и притвориться невинной жертвой. Нестерпимо болезненным было осознание его равнодушия к моим страданиям.
И мне было жутко представить, что этот хладнокровный хищник, склонившийся надо мной, словно в предвкушении сытного обеда, держал в руках мою свободу и жизнь. И чем дольше я бездействовала, тем крепче становилась его хватка.
Я не могла ему это позволить!
У меня не было сил позволить это себе. Если каждый мой день превратится в подобную пытку, то рано или поздно я буду проклинать и его, и себя, и весь подводный мир, ставший свидетелем моего поражения.
– Я пройду тот обряд, – сказала я, едва придя в себя, – и, как только обрету силу, вызову тебя на бой. Мааларр! Если другого выхода нет, значит я верну свою свободу в битве!
Всего на мгновение его брови сошлись к переносице, и меж ними пролегла морщина недовольства. Но уже через пару секунд на меня смотрел всё такой же равнодушный и расчётливый Рагавурр, которого я знала. Он кивнул и приподнял меня со дна.
– Как скажешь, ламэлин. Для обряда нужно будет кое-куда доехать. Но ни о нападении, ни об отъезде никому ни слова, даже слугам, – сказал он, держа меня на руках и направляясь к магиу.
Особняк и впрямь закрыли для визитов, и даже слугам было запрещено покидать его территорию. Сразу после случая в саду вокруг дома появился защитный купол, сквозь который без разрешения хозяина дома не могла проплыть даже мелкая рыбёшка, не говоря уже об Оиилэ.
Ожоги от водорослей проходили быстро, и на следующий день от них остались лишь еле заметные следы на коже. Но горечь после увиденных в бреду событий никак не проходила. Перед глазами то и дело возникало лицо погибшей девушки и надменный взгляд победившего в битве Лаан. Но страшнее всего были сновидения, потому что в них я видела Рагавурра, склонившегося над моим лицом, касающегося кожи губами. Огонь от яда и холод от противоядия, страх и желание – в моих снах всё сплеталось воедино.
Вечером второго после нападения дня, когда я уже сменила дневной наряд на ночную сорочку, жемчужный занавес на двери моей комнаты зазвенел, оповещая о посетителе.
Рагавурр был одет в тёмные довольно узкие для Ругоии штаны, такого же цвета рубашку с небольшим вырезом на груди, а поверх одежды – тёмный плащ с утяжелёнными полами и глубоким капюшоном. Ещё один такой плащ он держал в руках.
– Пора в дорогу, милая Лэина.
Я замерла, опустила взгляд на тонкую материю сорочки, затем снова взглянула на своего «избранника».
– Мне нужно переодеться.
Натягивая дневное одеяние за ширмой, я пыталась совладать с тревожными мыслями о предстоящем обряде. Неизвестность пугала больше всего. Из-за ширмы я выплыла с гордо поднятой головой и расправленными плечами, уверенно и решительно, хотя душа моя была в полнейшем смятении.
Сокрытые от посторонних глаз плащами и опустившимся на город после захода солнца сумраком, мы выплыли из магиу и направились к окраине Ругоии Гиугин. Минуя защитный покров Скалистого города и огибая окружавшие его скалы, мы плыли ещё несколько минут, пока не оказались в тупике. Там, в углублении из скал, нас ждало нечто, отдалённо походившее на эрум.
К сделанному из огромной плоской ракушки полу этого средства передвижения была водорослями привязана скамья со спинкой, тоже вырезанная из огромной раковины. Без кабины и крыши этот эрум выглядел крайне непривычно. А впереди, продев ноги сквозь вырезанный у сужающегося основания пола круг и опираясь о спинку с мягкой сидушкой, нас неподвижно дожидался извозчик в плаще.
Только сам плащ не был похож ни на один, увиденный мною ранее. Глубокий капюшон украшали длинные и узкие осколки раковин, словно солнечные лучи, расходившиеся в стороны от макушки. Точно такие же лучи проходили по плечам и спине. Чрезмерно длинные полы плаща опускались вниз и укрывали даже стопы ждавшего нас Оиилэ.
Рагавурр взял меня под руку и повёл к эруму. В последние дни океан был неспокоен, то и дело штормило, и очередная волна толкнула нас в спины, прошла мимо и нырнула в углубление меж скал. Плащ извозчика, подхваченный потоком воды, распахнулся, и я ахнула, увидев вместо ног большой чешуйчатый хвост.
В ужасе оттолкнув Рагавурра, я отплыла назад. Потому что передо мной предстало одно из самых опасных и непредсказуемых подводных существ, которые уже сотни лет как должны были исчезнуть.
– Я не стал пугать тебя заранее, Лэина-ламэ. Этот обряд проведут Дикие Оиилэ, – Рагавурр подтолкнул меня вперёд, ближе к эруму и хвостатому собрату в изголовье.
Я посмотрела на своего спутника неверяще и осуждающе одновременно. Мир, который я считала знакомым и понятным, после приезда в Ругоии Гиугин перевернулся с ног на голову. Я имела право знать, кто именно будет проводить обряд, но понимала, что, даже если бы Рагавурр предупредил меня заранее, я бы с трудом ему поверила. Спроси любого ребёнка, можно ли найти в наши дни Диких Оиилэ во Всемории, и он с уверенностью ответит «нет». Но вопреки здравому смыслу и многовековой истории прямо перед моими глазами находилось то самое существо, которого нет.
Вода ненадолго успокоилась, и полы плаща снова скрыли чешуйчатый хвост извозчика. Приняв за правду, что хвостатый мне не привиделся, а на самом деле существовал и должен был отвезти меня к остальным представителям наших якобы вымерших родственников, я медленно заплыла на эрум и села на скамью. Рагавурр устроился рядом.
– По дороге старайся держаться за подлокотник, – сказал он заботливым тоном, но я не придала должного значения его словам и, надо признаться, зря.
Извозчик взмахнул рукой, и вода вокруг нас зарябила, формируя защитный купол. Однако он немного отличался от тех, что могли делать обычные Оиилэ.
– Купол сокрытия, – пояснил Рагавурр, заметив мой озадаченный взгляд.
Скрывающие куполы могли создавать наши прародители, когда их сила находилась на пике, но с тех пор Оиилэ значительно ослабели. Сейчас лишь наши предки из Мира голосов сквозь руки жрецов могли возвести подобный купол над городом, и даже его скрывающее действие распространялось только на Гаанэ, Наземных. Именно поэтому они до сих пор не знали о существовании Оиилэ и их Подводного мира. Со способностями сокрытия неудивительно, что Диких Оиилэ считали исчезнувшим видом.
Наш эрум медленно выплыл из-за скал и поднялся выше, оплыл город и направился на восток, постепенно набирая скорость. Вокруг в темноте то и дело блестела рыбёшка, и чем дальше мы плыли, тем быстрее она вспыхивала и снова исчезала во мраке. Когда её неяркий отблеск начал походить на размазанные пятна, в которых невозможно различить даже очертаний промелькнувшего существа, я поняла, что мы плывём со слишком большой для эрума скоростью.
Вода обтекала окружавший нас купол и почти не проникала сквозь него – это и создавало обманчивое впечатление медленности движения. Извозчик расслабленно скинул с головы тяжёлый, украшенный осколками ракушек капюшон, и я вперилась взглядом в его заплетённые в косу волосы. В темноте цвет его кожи почти не отличался от нашего, и только редкий отблеск мелких чешуек на шее напоминал, что нас вёз настоящий Аала (Дикий) Оиилэ.
Моего внимания, сфокусированного на восставшем из океанических глубин хвостатом собрате, не хватило на возникшую перед нами острую скалу. Эрум резко ушёл вправо, и меня бы обязательно смыло с гладкой скамьи, если бы не рука Рагавурра, крепко схватившая моё предплечье.
– Насчёт подлокотника я не шутил, ламэлин. Лучше держись по пути, – сказал он, не торопясь отпустить мою руку.
Всю оставшуюся дорогу, которая из-за невероятной скорости нашего передвижения оказалась недолгой, эрум то и дело вилял, огибая препятствия, и потому я редко позволяла себе отпускать крепкий и надёжный подлокотник слева. Справа же за моей безопасностью неусыпно следил Рагавурр и никогда не забывал деликатно придерживать меня за руку на поворотах. Чем дольше мы ехали, тем больше мне казалось, что эта обязанность доставляла ему особое удовольствие.
Когда первые солнечные лучи уже играли на поверхности океана, эрум резко остановился. Я наклонилась влево, пытаясь за спиной извозчика разглядеть причину остановки, но перед нами не было ничего необычного. Приглядевшись, я увидела густые заросли высоких водорослей, доходивших почти до самой поверхности, и удивилась, что как-то умудрилась не заметить их сразу. Попыталась подняться, но Рагавурр схватил меня за руку и с силой усадил назад на скамью.
– Ничего не говори и не делай резких движений, – прошептал он мне на ухо.
Моё сердце пропустило удар. Его слов хватило, чтобы понять – мы попали на территорию Аала Оиилэ, и из-за водорослей за нами, наверняка, наблюдало множество глаз. Одно неверное движение, которое может быть расценено как угроза, и нам пришлось бы побороться за свою жизнь.
Получив только ему видимый и понятный знак, извозчик взмахнул рукой, и вода раздвинула стволы водорослей перед нами, освобождая дорогу. Мы плыли медленно, и я кожей чувствовала устремлённые на нас взгляды, от которых кровь стыла в жилах. Моё напряжение было настолько очевидным, что Рагавурр осторожно взял меня за руку и начал нежно поглаживать пальцами, пытаясь успокоить. Эффект от подобной помощи был совершенно противоположным, потому что теперь мне приходилось думать не только о наблюдавшем за нами диком племени, но и о чрезмерной близости моего спутника.
Постепенно заросли начали редеть, а затем и вовсе сменились большой открытой площадкой, усеянной громадными спиральными ракушками, пустыми и уложенными на бок, так, чтобы вход в раковину был открыт. Поначалу я не придала этому необычному зрелищу особого значения, но потом в полумраке разглядела сделанные на ракушках в одних и тех же местах резные окна. В верхней части тоже имелись отверстия, пропускающие воду и свет. Это были не просто ракушки, а настоящие дома, и при нашем приближении из них начали высовываться заспанные лица их хозяев. Похоже нас ждали.
Рука Рагавурра, до этого раздражавшая своими поглаживаниями, теперь и впрямь возымела успокаивающий эффект. Сама того не осознавая, я схватила и с силой сдавила её, продолжая вглядываться в зелёные лица с огромными глазами. Для некогда вымершего племени в их поселении были слишком много народа, и оттого моё беспокойство только возрастало.
Поляна с домами раскинулась на много-много метров. Она то уходила вниз, следуя за холмистым рельефом дна, то снова поднималась выше. Мы плыли над домами и двигались к центру поселения, находившемуся между двумя большими холмами. Центр оказался не просто в низине, а был опущен довольно глубоко. На его плоском дне, не песчаном, как везде вокруг, а усыпанном круглыми, омытыми океаном камнями, располагался алтарь, и возле него нас дожидалась Дикая Оиилэ.
Её тёмно-серые волосы были заплетены в такую же плотную косу, как у нашего извозчика. Большой, покрытый крупной чешуёй хвост мерно помахивал из стороны в сторону, позволяя ей удерживать баланс. Ярко-зелёная кожа была в прозрачной чешуе не только ниже пояса, но и на животе, руках и шее. Однако, чем выше поднималась чешуя, тем меньше и тоньше становилась, время от времени почти исчезая, особенно на сгибах. Мелкие чешуйки едва виднелись под скулами, но их почти не было на лице, за исключением тонкой блестящей линии над бровями, которая рассеивалась на висках. Из одежды на хвостатой была лишь узкая повязка из грубой материи, прикрывавшей грудь.
Эрум остановился, и наш извозчик, с заметным пренебрежением скинув с себя плащ, подплыл к ждавшей у алтаря девушке. Язык, на котором они говорили, был знаком, но непонятен. Он происходил из первозданного Оагин Эёл, на котором говорили наши прародители, но изменился до неузнаваемости за долгие века изоляции хвостатых.
Девушка кивнула извозчику и обратилась к Рагавурру. Он не перебивал её и внимательно слушал, а когда она закончила, ответил на том же языке и потянул меня за руку, предлагая подняться. Извозчик, опустив эрум на дно, повёл нас к одной из ближайших гигантских ракушек.
Внутри не оказалось ничего, кроме единственной просторной комнаты, предназначенной для сна и отдыха. В темном углублении имелась большая кровать, у окна – подобие стола, на нём – шкатулка и небольшое зеркальце, сбоку от стола – каменный сундук, прикрытый лёгкой крышкой. Больше в комнате не было ничего.
Как только мы оказались внутри, извозчик уплыл, оставляя нас наедине.
Глава 25
– Обряд пройдёт ночью. Его проведёт жрица, встретившая нас у алтаря, – Рагавурр говорил спокойно, будто бывал в этом месте чуть ли не каждый день и видел подобные обряды не реже.