По ту сторону любви
— Тебе нехорошо? — спросил он, заметив её взгляд.
— Нет. Просто устала.
Кемаль чуть убавил поток воздуха из обогревателя.
— Потерпи немного, Аделина. Скоро приедем.
Ади посмотрела на него внимательнее.
— Откуда ты знаешь моё имя?
— Посмотрел документы, когда забирал тебя из машины.
Она медленно кивнула. Объяснение было простым, но услышать полное имя от почти незнакомого человека оказалось неприятно — словно он уже успел подойти ближе, чем она позволяла.
— Лучше Ади.
— Хорошо. Ади.
Он произнёс это без улыбки, без попытки смягчить её настороженность шуткой. Просто принял просьбу.
Она снова отвернулась к окну.
Появились первые дома. Возле магазина мужчина поднимал металлические жалюзи; женщина в длинном плаще обходила лужу, придерживая ребёнка за руку. У пешеходного перехода остановилась машина.
Утро продолжалось.
Ади смотрела на людей и пыталась представить, что ещё вчера сама была такой же: торопилась по делам, думала о поставках и счетах, выбирала, что приготовить на ужин. Ей хотелось вернуться в эту жизнь, но она не знала, как оставить за её пределами то, что теперь помнила.
В салоне слабо пахло кофе.
Она заметила этот запах не сразу. Мягкий, уже остывший, он смешивался с запахом влажной одежды и тёплого воздуха. Ади прикрыла глаза.
Кофе. Дождь. Гул двигателя.
И вдруг вместо края сиденья под пальцами оказался холодный подоконник.
***
В тот вечер ей было семь лет.
Родители уехали вместе с Алекс, а Ади осталась дома. Поначалу это её даже радовало: можно было занять весь диван, разложить карандаши и не следить, чтобы младшая сестра не забрала нужный цвет.
Она рисовала дом.
Крышу сделала красной, хотя у их дома была другая. В окнах горел жёлтый свет. Возле двери Ади собиралась нарисовать людей, но услышала шум машины и побежала к окну.
Машина проехала мимо.
Ади вернулась к рисунку.
Родители часто бывали заняты. Иногда возвращались позже, чем обещали, и Ади умела находить себе занятия. Она привыкла, что сначала нужно подождать, а потом в прихожей зазвенят ключи, мама позовёт её по имени и можно будет рассказать всё, что хотелось рассказать за день.
Она раскрасила дорожку перед домом. Потом деревья.
В окне напротив зажёгся свет.
Ади посмотрела на часы.
Уже пора было возвращаться.
Она убрала карандаши, оставив рисунок на столе, и включила телевизор. Некоторое время смотрела, не понимая, что происходит на экране. Звук мешал прислушиваться к улице, и вскоре она выключила его снова.
За окном шёл дождь.
Ади подходила к стеклу всякий раз, когда слышала машину. Фары скользили по стенам комнаты, исчезали, и становилось темно. Тогда она возвращалась на диван и убеждала себя, что следующая машина обязательно будет их.
Телефон молчал.
Ей хотелось позвонить самой, но она медлила. Вдруг родители уже едут? Вдруг мама скажет, что Ади большая и могла бы немного подождать?
Она взяла телефон, положила обратно.
Потом всё-таки набрала номер.
Никто не ответил.
Дом постепенно наполнялся звуками, которых днём она не замечала. Потрескивало дерево. Где-то гудела труба. Дождь барабанил по наружному подоконнику, и Ади несколько раз оглядывалась, принимая этот стук за шаги.
Она включила свет в прихожей.
Потом на кухне.
Так было легче ждать.
Когда в дверь постучали, Ади бросилась открывать.
— Мама?
На пороге стояли двое незнакомых взрослых.
Женщина присела перед ней. Мужчина остался чуть позади, и почему-то Ади сразу посмотрела именно на него, ожидая, что он объяснит, зачем они пришли.
— Ты Аделина? — спросила женщина.
Ади кивнула.
— Мы можем войти?
Она отступила, продолжая смотреть за их спины. На улице было пусто.
В прихожей запахло мокрой одеждой. Женщина сняла перчатки, сжала их в одной руке.
— А где мама? — спросила Ади.
Взрослые переглянулись.
Она ещё не понимала, что происходит, но уже захотела, чтобы они ушли. Чтобы можно было закрыть дверь и вернуться к окну.
Мужчина опустился на корточки.
— С твоими родителями произошла авария.
Ади посмотрела на женщину.
— Они в больнице?
Та осторожно взяла её за руку.
— Врачи пытались им помочь.
— Значит, надо к ним ехать.
Никто не ответил.
Ади потянула руку на себя, но женщина не сразу отпустила.
— Милая… Они умерли.
Слова были знакомыми. Ади знала, что так говорят, когда кого-то больше нет. Но мама и папа не могли стать людьми, которых больше нет, пока она сидела дома и рисовала.
Они ведь собирались вернуться.
— Нет, — сказала она.
Женщина что-то заговорила, но Ади уже не слушала.
— Вы ошиблись.
Она отошла к двери.
— Они ещё едут.
Мужчина поднялся. Женщина осталась сидеть перед ней, и от этого становилось ещё страшнее.
Ади смотрела на дверную ручку. Вот сейчас она повернётся. Мама войдёт, удивится чужим людям в прихожей. Папа поставит мокрый зонт у стены.
Алекс будет стоять рядом.
Ади резко обернулась.
— А моя сестра?
Женщина подняла голову.
— Алекс была с ними. Где она?
Мужчина негромко произнёс что-то своей спутнице. Та снова потянулась к Ади, но девочка отступила.
— Где Алекс?
— Её ищут.
И тогда Ади заплакала.
***
Позже она почти не помнила, как её увезли из дома.
В памяти остались отдельные вещи: чужое пальто на плечах, слишком высокая ступенька машины, яркий свет в помещении, куда её привели. Кто-то принёс чай. Кто-то спрашивал, есть ли родственники, которым можно позвонить.
Ади отвечала не на всё.
Она боялась пропустить момент, когда скажут, что нашли сестру.
Ей приготовили место на диване. Женщина поправила одеяло и попросила постараться уснуть. Ади легла, но всякий раз, когда за дверью раздавались голоса, садилась снова.
— Это Алекс?
Нет.
Не Алекс.
На следующий день её пытались накормить. Она послушно держала ложку, пока еда не остыла. Ей казалось, что нельзя заниматься ничем обычным — есть, спать, смотреть в окно, — пока никто не знает, где младшая сестра.
Алекс была маленькой. Она не должна была оставаться одна.
Ади думала об этом снова и снова, словно могла своим беспокойством добраться до неё.
Через два дня дверь открылась.
Ади сидела на стуле, поджав под себя ноги. Услышав шаги, подняла голову.
Рядом с женщиной стояла Алекс.
На ней была чужая кофта с длинными рукавами.
Несколько секунд Ади не двигалась. Боялась, что ошиблась, что сестра исчезнет, если она слишком быстро встанет.
Потом соскользнула со стула и побежала к ней.
— Алекс!
Она обняла сестру так крепко, что та качнулась.
Женщина придержала их за плечи, но Ади даже не заметила. Прижималась щекой к чужой кофте и плакала, не успевая вытирать лицо.
— Я тебя ждала.
Алекс стояла тихо.
Ади отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на неё. Потрогала рукав, плечо, словно всё ещё нужно было убедиться, что сестра настоящая.
— Где ты была?
— Не помню.
— Совсем?
Алекс покачала головой.
Ади хотелось спросить ещё. Но рядом уже говорили взрослые, и она снова обняла сестру, не позволяя увести её от себя.
Потом они сидели вместе на диване. Ади держала Алекс за руку. Даже когда пальцы устали, не отпускала.
Теперь их было двое.
***
В приюте всё приходилось учить заново.
Когда вставать. Где оставлять обувь. На какую полку складывать вещи. Как найти свою кровать среди одинаковых кроватей.
Ади запоминала правила, но долго не могла привыкнуть к тому, что дверь в комнату открывается без стука. Каждый раз поднимала голову. Иногда — раньше, чем успевала понять, кого надеется увидеть.
Потом замечала воспитательницу или кого-нибудь из детей и опускала глаза.
По вечерам ей особенно не хватало дома. Днём можно было идти вместе со всеми, выполнять задания, отвечать, когда спрашивают. Ночью оставалось только лежать и слушать чужое дыхание.
Алекс спала рядом.
Ади часто поворачивалась к ней, проверяя, не проснулась ли сестра. Хотела поговорить, но не знала, с чего начать. Раньше слова находились сами. Теперь даже простой вопрос мог остаться без ответа.
Однажды она спросила:
— Помнишь нашу кухню?
Алекс сидела на кровати, натягивая носок.
— Нет.
— Там ещё занавеска была. Жёлтая. Ты пряталась за ней, когда мы играли.
Сестра поправила край носка и взялась за второй.
— А маму помнишь?
Алекс не ответила сразу.
— Не хочу об этом.
Ади почувствовала обиду.
Она сама боялась забыть хоть что-нибудь: мамин голос, чашки на кухонной полке, то, как папа держал отвёртку, когда чинил дверцу шкафа. Иногда повторяла эти вещи про себя перед сном. Проверяла, всё ли на месте.
Алекс словно отказывалась даже попробовать.
— Но это же наш дом.
— Я знаю.
— Я могу рассказать.
— Не надо, Ади.
Она сказала это негромко, но Ади замолчала.
Некоторое время они сидели рядом. Из коридора доносились голоса, кто-то звал детей на ужин.
Ади смотрела на сестру и не могла понять, почему им не становится легче вместе. Она столько ждала её возвращения. Думала, что стоит Алекс найтись — и самое страшное закончится.
— Хорошо, — произнесла она наконец. — Не буду.
Однако позже всё равно иногда начинала говорить. Воспоминания появлялись неожиданно: за завтраком, во дворе, перед сном. Ади вспоминала что-нибудь и поворачивалась к сестре, забывая, что та не хочет слушать.
Алекс отвечала коротко или уходила заниматься своими делами.
Постепенно Ади научилась останавливаться.
То, что ей хотелось сохранить, она стала хранить про себя.
***
Прошло несколько лет.
Ади уже знала, какая ступенька на лестнице скрипит, где во дворе быстрее высыхают лужи и у какого окна можно сесть с книгой, чтобы никто не мешал. Чужое место стало привычным. Но назвать его домом она всё ещё не могла.
В тот день она сидела во дворе.
Услышав шаги, подняла глаза. К ней шла Алекс, а рядом — мальчик, которого Ади прежде не замечала.
Он остановился чуть позади сестры.
— Это Адам, — сказала Алекс.
Ади посмотрела на него, потом снова на неё.
— И что?
— Он будет нашим братом.
Она произнесла это так просто, будто речь шла о том, что он сядет рядом за обедом.
Ади растерялась.
— Как братом?
Мальчик переступил с ноги на ногу. Ей стало неловко, но вопрос уже прозвучал.
— У него ведь другие родители.
Алекс взглянула на Адама, затем на сестру.
— Для семьи не обязательно быть родными.
Ади нахмурилась.
— Но нельзя просто…
Она не договорила.
Слово «семья» до сих пор означало для неё тех, кого она потеряла, и Алекс, которую едва не потеряла тоже. В нём не было свободного места для незнакомого мальчика.
— Важно, кем вы станете друг для друга, — сказала Алекс.
Ади посмотрела на Адама.
Он не улыбался и не пытался убедить её. Просто ждал, не зная, куда деть руки.
Она чуть подвинулась на скамейке.
Не потому, что уже согласилась назвать его братом.
Оставлять его стоять перед собой было слишком неловко.
Не по крови
Поначалу Ади решила, что уступила Алекс только потому, что не хотела спорить при незнакомом мальчике.
Адам посидел с ними на скамейке, потом ушёл на занятия. Ади проводила его взглядом и подумала, что на этом всё закончится. Нельзя же объявить человека братом и ожидать, что остальные сразу поверят.
Но на следующий день он пришёл снова.
Алекс позвала его сама. Они прошлись по двору, о чём-то поговорили, а потом сели на ступени. Ади смотрела на них из окна и старалась читать. Одну страницу пришлось начать сначала три раза.
С ней Алекс почти не разговаривала. А с ним, оказывается, могла.
Эта мысль была обиднее, чем само появление Адама.
В первые дни Ади держалась настороженно. Если он садился рядом, находила повод встать. Отвечала коротко и делала вид, что не слышит, когда он спрашивал о книге. Она понимала, что ведёт себя некрасиво, но понимание мало помогало.
Однажды они остались во дворе вдвоём. Алекс ушла, сказав, что скоро вернётся, и Адам устроился на другом конце скамейки.
— Тебе обязательно всё время быть рядом с ней? — спросила Ади.
Он поднял голову.
— С Алекс?
— А с кем ещё?
Адам посмотрел на пустое место между ними.
— Я могу уйти.
Она не ожидала такого ответа. Заранее приготовленные слова — о том, что он мешает, что у них и без него всё хорошо, — вдруг стали звучать слишком грубо.
— Я не говорила, что ты должен уйти.
— Тогда останусь.
— Делай что хочешь.
Он кивнул и открыл книгу.
Ади ещё некоторое время сердилась на его спокойствие. Потом заметила название на обложке и спросила, на какой он странице. Сама прочитала эту книгу раньше и знала, что дальше будет самое интересное.
Ответив, Адам хотел что-то уточнить, но она предупредила:
— Только не спрашивай, чем закончится.
— Я и не собирался.
— Все так говорят.
Он усмехнулся. Ади отвернулась, пряча улыбку.
После этого разговаривать стало проще, хотя спорить они не перестали. Из-за места у окна, из-за дежурства после ужина, из-за книг, которые Адам умудрялся забирать именно тогда, когда они были нужны ей.
Однажды Ади спрятала его любимую книгу за стопкой тетрадей. Не столько из злости, сколько из желания посмотреть, заметит ли он. Адам обыскал полку, заглянул под кровать и наконец остановился перед ней.
— Ты её взяла?
— Нет.
— Ади.
— Что?
— Ты ужасно врёшь.
Она хотела возмутиться, но не выдержала и рассмеялась. Пришлось вернуть книгу. Адам забрал её, а через минуту сел рядом и развернул так, чтобы они могли смотреть на одну страницу.
Он постепенно вошёл в её жизнь, не требуя признать его своим.
Мог придержать дверь, когда у неё были заняты руки. Помнил, какой чай она не любит, и отодвигал чужую чашку, прежде чем Ади успевала сделать глоток. Если кто-то задирал её или Алекс, становился рядом; иногда одного его присутствия хватало, чтобы спор закончился.
Когда Ади болела, он оставил на тумбочке воду и спросил, принести ли книгу. Она отказалась. Позже, проснувшись, увидела книгу возле стакана.
Такие вещи запоминались сами.
Однажды ночью ей снова приснилась дверь дома.
Ади знала, кто стоит за ней, и всё равно бежала открывать. Во сне ей казалось, что если успеть раньше, незнакомые взрослые не произнесут страшных слов. На этот раз в прихожей окажутся мама и папа.
Она проснулась с мокрым лицом.
Несколько секунд не могла узнать комнату. Потом увидела соседнюю кровать, шкаф, бледную полоску света под дверью. И Адама, сидевшего на полу возле стены.
— Ты чего здесь?
— Ты плакала. Я услышал, когда проходил мимо.
Ади быстро вытерла щёки краем одеяла.
— Уже не плачу.
— Вижу.
Ей хотелось попросить его уйти. Не нравилось, что он застал её такой. Но Адам не смотрел на неё с жалостью и не спрашивал, что приснилось. Сидел, обняв колени, и ждал.
— Тебе неудобно, — сказала она наконец.
— Немного.
Ади подвинула к нему подушку.
— Тогда возьми.
Он подложил её под спину. Она снова легла, оставив лицо открытым. Свет под дверью больше не казался чужим.
***
Вечером они сидели в дальнем углу сада. После дождя земля ещё была сырой, и Адам положил на скамейку сложенную куртку.
Ади рассказывала о доме. Не всё сразу — одну смешную историю о том, как папа решил починить дверцу шкафа и потом целый вечер искал винт, который она случайно унесла вместе с карандашами.
Адам слушал. Она осеклась посреди фразы.
— Иногда я думаю, вдруг я уже что-то придумала. Вдруг всё было не так.
— Почему?
— Давно же. Я помню, а спросить не у кого.
Он провёл пальцем по мокрому краю скамьи.
— Алекс говорила, что у вас был свой дом.
Ади повернулась к нему.
— Она рассказывала о родителях?
— Немного.
Ади опустила глаза. Ей стало обидно, хотя она не хотела сердиться на него. Каждый раз, когда она сама начинала такой разговор, сестра уходила.
— Мне она не рассказывает.
Адам помолчал.
— Может, ей трудно говорить с тобой.
— А мне легко?
— Нет.
Он не стал объяснять Алекс и обещать, что всё исправится. Ади была благодарна за это, хоть и не сказала.
Постепенно она перестала винить его в том, что сестра держится в стороне. Алекс уходила и тогда, когда Адама рядом не было. А он оставался, даже если Ади отвечала резко или весь вечер молчала.
После очередной ссоры она сидела в коридоре, стараясь не заплакать. Адам сел рядом.
— Опять не договорились?
Она кивнула.
— Я не понимаю, чего она хочет.
— Сейчас, наверное, побыть одна.
— А потом?
— Потом спросишь.
Ади устало выдохнула и положила голову ему на плечо. Он замер, будто боялся помешать, потом осторожно устроился удобнее.
Она вспомнила, как в первую встречу сказала, что у него другие родители. Теперь ей стало стыдно за эти слова.
— Адам?
— Что?
— Ничего.
Она закрыла глаза. Назвать его братом вслух пока не решалась. Но уже знала, что искать его после занятий будет не из привычки и не потому, что рядом окажется Алекс.
Она будет искать его самого.
***
Бэллу привезли в один из тех дней, когда двор был полон детей.
Ади и Адам сидели на скамье и спорили о прочитанной книге. Точнее, Ади доказывала, что герой поступил глупо, а Адам время от времени задавал вопросы, от которых она сердилась ещё сильнее.
Ворота открылись. Рядом с сотрудницей шла девочка со старой сумкой в руках.
Она остановилась и посмотрела на здание. Потом — на детей. Пальцы так крепко сжимали ручку сумки, что Ади заметила это даже со скамейки.
Знакомое движение. Она сама когда-то держалась за свои вещи так, словно потерять их означало лишиться последнего, что осталось от дома.
Адам проследил за её взглядом.
— Ты ведь сейчас пойдёшь к ней?
— Нет.
— Конечно.
Ади сердито посмотрела на него. Он только улыбнулся.
Девочка продолжала стоять возле ворот, пока женщина разговаривала с воспитательницей. Никто из детей не подходил.
Ади закрыла книгу и поднялась.
Адам пошёл следом.
Еще одна
Чем ближе Ади подходила, тем отчётливее видела, как девочка старается не заплакать. Губы были плотно сжаты, взгляд скользил по лицам и сразу уходил в сторону.
Ади остановилась на расстоянии шага.
— Привет.
— Привет.
— Как тебя зовут?
— Бэлла.
— А меня Ади. Я могу показать тебе, где мы гуляем. Если хочешь.
Бэлла посмотрела на женщину, которая привела её. Та кивнула, и девочка немного ослабила хватку на ручке сумки.
— Хорошо.
Ади протянула руку не сразу. Сначала показала дорожку, ведущую к саду, и рассказала о скамейке, на которой после дождя нельзя сидеть: доска прогнулась, и в ней всегда оставалась вода. Только когда Бэлла сделала шаг, взяла её свободную ладонь.
Девочка не отстранилась.
Адам шёл чуть позади. У лестницы предложил понести сумку, но Бэлла крепче прижала её к себе.
— Пусть пока у тебя, — сказал он и больше не спрашивал.
Ади заметила это с благодарностью. Ей и самой не нравилось, когда взрослые забирали вещи, объясняя, что так удобнее.
В первые дни Бэлла почти не отходила от неё. За столом занимала соседний стул; после занятий ждала у двери. Если рядом начинали громко спорить, замолкала и смотрела на Ади, будто проверяла, надо ли уходить.
Ади не знала, что с ней случилось до приюта. Хотела спросить, но всякий раз останавливала себя. Помнила, как трудно отвечать, когда вопрос кажется простым только тому, кто его задаёт.
Однажды в столовой кто-то уронил поднос. Бэлла вздрогнула и вцепилась в её руку.
— Не бойся, — тихо сказала Ади.
— Я не боюсь.
Ади посмотрела на их сцепленные пальцы, потом снова на девочку.
— Хорошо. Тогда посидим ещё немного.
Они дождались, пока шум стихнет. Бэлла сама отпустила её руку и взяла ложку.
Привыкала она медленно. Сначала позволила Ади расчесать запутавшиеся волосы. Потом принесла тетрадь и попросила помочь с заданием. А однажды рассмеялась так неожиданно и громко, что сразу прикрыла рот ладонью.
Ади сделала вид, что ничего необычного не произошло. Только вечером вспомнила этот смех и улыбнулась.
Заботиться о Бэлле оказалось легче, чем объяснять, почему ей самой бывает плохо. Здесь всё было понятно: найти чистую кофту, помочь с уроками, посидеть рядом. Но постепенно Ади заметила, как охотно берётся за эти дела и как тревожится, если девочка вдруг уходит без неё.
Однажды, вернувшись со своих занятий, она увидела Бэллу у двери.
— Ты пришла!
— Конечно. Я же говорила, что вернусь.
Бэлла кивнула, но ещё несколько секунд не отходила от неё.
Ади присела, чтобы поправить ей воротник. Захотелось пообещать, что больше никто никогда не исчезнет. Она уже открыла рот — и остановилась.
Вместо этого сказала:
— Пойдём посмотрим, что там Адам читает. Вдруг опять взял мою книгу.
Бэлла улыбнулась и пошла рядом.
Адам не возражал, что теперь их стало трое. Освобождал место на скамье, объяснял Бэлле задания и терпеливо ждал, пока она дочитает страницу, прежде чем перевернуть. Если Ади не успевала помочь, он замечал это без просьбы.
Но ей хотелось, чтобы рядом была и Алекс.
Не каждую минуту. Хотя бы иногда.
Однажды Ади повела Бэллу к сестре. По дороге девочка спросила:
— А если я ей не понравлюсь?
— Почему ты ей не понравишься?
— Не знаю.
Ади сжала её руку.
— Просто познакомимся.
Алекс сидела у окна с книгой. Услышав шаги, подняла голову и заложила страницу пальцем.
— Это Бэлла, — сказала Ади.
— Привет.
Бэлла ответила чуть слышно.
Ади помедлила. Именно сейчас хотелось произнести то, что прежде казалось ей невозможным.
— Она будет нашей сестрой.
Алекс посмотрела на неё, затем на девочку.
— Хорошо.
И снова опустила глаза к книге.
Ади ждала ещё чего-нибудь. Вопроса, улыбки. Ей хотелось, чтобы сестра хотя бы удивилась: ведь теперь она сама привела человека, которого решила назвать своим.
Но Алекс молчала.
Ади заставила себя улыбнуться Бэлле.
— Пойдём. Скоро ужин.
В коридоре девочка оглянулась.
— Она не рада?
Ади почувствовала, как собственная обида отступает перед этим вопросом.
— Она мало разговаривает. Это не из-за тебя.
— Со всеми?
— Почти.
Бэлла подумала и кивнула. Ади не стала добавлять ничего, хотя ей самой хотелось более утешительного объяснения.
Позже Алекс иногда садилась с ними за стол. Могла подать Бэлле забытый карандаш или придержать дверь. Ади училась замечать и это, не превращая каждое короткое слово сестры в начало большого разговора.
Их повседневная жизнь менялась незаметно. Теперь нужно было помнить, кто забрал тетрадь Бэллы, где лежит её кофта и успела ли она поесть. Ади порой уставала от собственной внимательности, но оставлять девочку одну не хотела.
Однажды Адам взял последнюю конфету из общей коробки.
— Она была моя! — возмутилась Бэлла.
Он замер с конфетой в руке.
— Там написано?
— Я её оставила!
— Значит, надо было спрятать получше.
Ади уже собиралась вмешаться, но Бэлла вдруг сама потянулась к нему и забрала конфету.
— Теперь спрятала.
Она положила её в карман. Адам посмотрел на пустую руку и рассмеялся.
Ади тоже засмеялась. Бэлла больше не держалась за неё, не спрашивала взглядом, можно ли ответить. Стояла между ними, довольная собой.
За окном было темно. В комнате пахло бумагой и принесённым из столовой чаем. На кровати лежала раскрытая тетрадь, рядом — забытая расчёска.
Ади посмотрела на этот беспорядок и впервые не захотела немедленно всё убрать.
Рядом
Бэлла привела Зака сама.
Ади в тот день разбирала тетради, а Адам пытался вытащить из-под шкафа закатившийся карандаш. Когда дверь открылась, оба подняли головы.
— Это Зак, — сказала Бэлла. — Ему стало интересно посмотреть на нашу семью.
Мальчик оглядел комнату, задержался взглядом на книгах и честно заметил:
— Тут тесно.
— Тогда можешь не заходить, — ответила Ади.
— Я уже зашёл.
Адам отвернулся, пряча улыбку. Ади вздохнула и убрала тетради со свободного стула.
Зак сел так, словно его давно ждали.
Сначала он пришёл на час. Потом вернулся вечером, потому что не успел рассказать какую-то историю. На следующий день принёс книгу, которую, по его словам, все непременно должны были прочитать. Ещё через день Ади нашла на столе его кружку.