По ту сторону любви
— Почему она здесь?
— Чтобы каждый раз не носить.
Зак искренне не понимал, чему она удивляется.
Он говорил много и громко. Если ему что-то нравилось, остальные узнавали об этом сразу. Если не нравилось — ещё быстрее. Мог спорить с Ади до хрипоты, а через пять минут придвинуть тетрадь и попросить объяснить задачу.
Она не успевала так быстро перестать сердиться.
— Ты же только что сказал, что я ничего не понимаю.
— В этом — понимаешь.
— Как удобно.
Зак улыбался и ждал, пока она возьмёт карандаш.
Зейна Ади заметила не сразу. Он стоял за братом в дверях и, в отличие от него, не торопился входить.
Сходство было поразительным: те же глаза, волосы, черты лица. Но стоило одному заговорить, и перепутать их становилось невозможно.
— Это мой брат, — сказал Зак. — Зейн.
Тот коротко кивнул.
— Ты тоже собираешься здесь жить? — спросила Ади.
Она хотела пошутить, но вышло строже, чем хотелось. Зейн пожал плечами.
— Я его всё равно сюда приведу, — сообщил Зак.
— Ты уже привёл, — заметил Адам.
Бэлла подвинула второй стул.
Зейн сел возле окна. Пока остальные спорили, взял книгу, спросив только, можно ли. Ади кивнула и вдруг поймала себя на том, что прислушивается: действительно ли он больше ничего не скажет?
Не сказал.
Позже оказалось, что братья умеют спорить и без равного количества слов. Зак мог бесконечно объяснять, почему книга сейчас нужна именно ему. Зейн молча забирал её обратно. Зак возмущался, а тот переворачивал страницу.
Однажды они не поделили место у окна. Ади сперва пыталась рассудить, потом, увидев, что Зак уже тянет брата за рукав, выставила обоих в коридор.
— Вернётесь, когда закончите.
— Это моё место!
— Оно не твоё, Зак.
— А он вообще молчит!
— Вот и тебе иногда стоит попробовать.
Адам рассмеялся. Бэлла отвернулась к стене, чтобы не обидеть Зака ещё сильнее.
Зейн посмотрел на брата.
— Пойдём.
Через десять минут они вернулись. Зак нёс два стула, Зейн — книгу. На этот раз устроились рядом.
Ади хотелось продолжать сердиться, но решение показалось ей слишком разумным.
***
Воспитателям эта близость не нравилась.
Сначала их просто отправляли по своим комнатам. Потом начали проверять, не собрался ли кто-нибудь снова у Ади. Особенно после отбоя, когда Адам или братья тихо приходили посидеть рядом.
Однажды дверь скрипнула так громко, что Зак застыл на пороге. Зейн стоял за ним с одеялом под мышкой.
— Ты говорил, что знаешь, как её открыть, — прошептал он.
— Я знаю. Она сама.
Ади накрыла голову подушкой, чтобы не рассмеяться. Воспитательница всё равно услышала и отправила мальчиков обратно.
Утром им сделали выговор. Зак долго доказывал, что никто не пострадал. Адам стоял рядом и молчал. Ади чувствовала себя виноватой, хотя не понимала, почему желать посидеть вместе было так плохо.
Они получали замечания, иногда лишались прогулок, но всё равно находили время собраться. За уроками, за книгой, во дворе. Взрослым пришлось привыкнуть хотя бы к этому.
С появлением близнецов у Ади стало меньше тишины и больше дел. Она училась не проверять каждую чужую тетрадь и не вмешиваться в каждый спор. Получалось не всегда. Особенно когда Зак заявлял, что сам всё сделает, а потом забывал.
Адам помогал мирить братьев. Бэлла научилась без спора забирать у Зака то, что он взял у неё без спроса. Зейн понемногу освоился и уже не ждал у двери приглашения.
Чаще всего он садился рядом с Алекс.
Они читали каждый свою книгу. Иногда один передавал другому карандаш или освобождал часть подоконника. Разговаривали мало, но никто не выглядел обиженным этим молчанием.
Ади сначала ревновала. Сестра словно позволяла Зейну то, в чём отказывала ей: спокойно оставаться рядом. Но потом заметила, что он почти ничего от Алекс не ждёт. Не требует отложить книгу, не пытается угадать настроение.
Ади было труднее. Ей всегда хотелось спросить ещё что-нибудь.
Однажды она подошла к ним, собираясь позвать сестру на прогулку. Уже открыла рот и остановилась. Села на соседний стул, достала свою тетрадь.
Алекс подняла глаза, потом снова стала читать.
Несколько минут Ади ждала, что ей самой станет невыносимо скучно. Но Зейн передвинул к ней карандаш, и она взялась за задание.
В этот раз никто не ушёл.
***
Осенний дождь начался ещё днём. К вечеру вода стекала по стенам и собиралась у запасного выхода в большую тёмную лужу.
Алекс и Зейн задержались в библиотеке. Позже Ади пыталась представить, что произошло, и каждый раз удивлялась, как они вообще услышали тихий плач сквозь дождь.
Зейн рассказал ей, что первым остановился у лестницы.
— Мне показалось, кто-то там есть.
Он показал на старый навес возле стены. Алекс пошла за ним.
Внизу, на мокром свёрнутом одеяле, лежал ребёнок. Совсем маленький. Плач был слабым, прерывистым; в темноте они сначала едва различили лицо.
Зейн снял куртку и опустился рядом.
— Он замёрз.
Алекс осторожно коснулась щеки малыша. Кожа была холодной. Она укрыла его своей кофтой, затем подняла вместе с одеялом.
— Нужно к медсестре, — сказал Зейн.
По его голосу Алекс сразу поняла, что спорить он не собирается. Он уже бежал к двери, придерживая её, чтобы она могла пройти.
Ади услышала шаги из комнаты. Потом — голос Зейна, непривычно громкий:
— Здесь ребёнок! Ему плохо!
Она вышла в коридор и увидела мокрую кофту сестры, босые маленькие ноги и то, как Алекс поддерживает голову ребёнка.
Ади пошла следом, ещё не успев ничего спросить.
Не по крови, а чувствам
В медпункте горел яркий свет.
Медсестра показала на кушетку, и Алекс осторожно положила ребёнка. Зейн остался возле двери, не зная, куда отойти. С его рукавов капало на пол.
Ади стояла позади и смотрела на маленькое лицо. Ребёнок уже почти не плакал. Почему-то именно это пугало сильнее всего.
Медсестра проверила дыхание, позвала сотрудницу и велела вызвать скорую. В её голосе не было прежней сонной мягкости.
— Где вы его нашли?
Зейн объяснил. Алекс добавила несколько слов про навес и мокрое одеяло.
Ади хотела спросить, выживет ли малыш, но не смогла. Казалось, стоит произнести это — и ответ станет возможным.
— Идите в комнату, — сказала медсестра.
— Мы можем остаться? — спросил Зейн.
— Сейчас вы мешаете. Мы вам всё расскажем.
Он не двигался.
Алекс положила ладонь ему на плечо, и он наконец отступил.
Они вышли в коридор. Ади услышала, как медсестра говорит по телефону, называя адрес. Потом попросили принести сухие полотенца.
Она побежала за ними сама. Хотя бы это можно было сделать.
Когда малыша увезли, все шестеро стояли возле окна. Зак успел задать несколько вопросов, на которые никто не ответил. Бэлла держала сложенную кофту Алекс: мокрую одежду пришлось снять, но она всё ещё не знала, куда её положить.
Зейн смотрел на ворота, даже когда машина давно уехала.
Ади взяла его за локоть.
— Пойдём переоденешься.
Он кивнул не сразу.
***
Следующие дни они спрашивали о ребёнке при каждой возможности.
Ади подходила к медсестре после завтрака. Адам ждал воспитательницу у лестницы. Зейн несколько раз в день оказывался у кабинета, где принимали звонки.
Ответы были короткими: врачи занимаются, пока рано говорить, нужно ждать.
Зак однажды резко спросил:
— Почему никому нет дела?
Ади хотела согласиться. Ей самой казалось невыносимым, что взрослые продолжают раздавать задания и следить за расписанием, пока маленький ребёнок лежит где-то в больнице.
Но вечером она увидела медсестру у телефона. Та записывала что-то на листке и переспрашивала так внимательно, что Ади остановилась в дверях.
Им тоже было не всё равно. Просто они знали больше и говорили меньше, чем хотелось детям.
Наконец сообщили, что опасность миновала.
— Девочка идёт на поправку, — сказала медсестра.
Зак повернулся к Зейну.
— Девочка?
— А что меняется? — спросила Бэлла.
— Ничего, — ответил он и первым спросил, когда её можно будет увидеть.
Радость продлилась недолго. Выяснилось, что малышку собираются устроить туда, где есть всё необходимое для детей её возраста.
То есть не рядом с ними.
Ади понимала объяснение. Они сами были детьми, у них не было ни отдельного места, ни умения ухаживать за младенцем. Но от этого не становилось легче.
Она ещё не держала девочку на руках. Даже имени не знала. А уже представляла, как та возвращается, и боялась, что снова не успеет увидеть.
Они просили воспитателей. Потом заведующую. Потом директора.
Обещали помогать, приносить вещи, быть тихими. Зак совершенно серьёзно заявил, что будет вставать ночью. Адам спросил, чему им нужно научиться. Бэлла предложила разбирать маленькую одежду.
Зейн почти не участвовал в спорах. Только каждый раз приходил вместе со всеми.
— Вы не можете воспитывать младенца, — повторил директор.
Ади стояла перед его столом и чувствовала, как с каждым отказом труднее удержаться от слёз.
— Мы не просим разрешить нам быть взрослыми, — вдруг сказала Бэлла. — Мы хотим, чтобы она была рядом.
Директор посмотрел на неё.
— Это не одно и то же, — добавила девочка тише.
В кабинете стало тихо. Ади перестала перебирать пальцами край рукава.
— Я подумаю, — сказал директор.
— Правда? — спросила она.
— Правда. Но обещать пока ничего не могу.
***
На следующий день он сам пришёл к ним.
Ади поднялась прежде, чем он успел закрыть дверь. За ней — Адам. Зак отложил то, что держал в руках, и впервые не заговорил первым.
— Мы нашли возможность оставить девочку здесь, — сказал директор. — Сотрудники будут за ней ухаживать. Вы сможете помогать и проводить с ней время.
Ади смотрела на него, не решаясь поверить.
— Её не увезут?
— Пока она будет у нас. Но решения взрослых и врачей вы обязаны выполнять. Если малышке что-то понадобится, вы зовёте сотрудников. Не пытаетесь разобраться сами.
Адам кивнул.
— И учёбу никто не отменял.
— Конечно, — быстро сказала Ади.
Директор перевёл взгляд на Зака.
— А по ночам прежде всего дежурят взрослые. Твоё обещание я помню, но спать тебе тоже нужно.
Зак открыл рот, потом закрыл и серьёзно кивнул.
Им выделили более просторное место, где можно было собираться, а рядом устроили кроватку для малышки. Ади сразу проверила, не тянет ли от окна. Адам помог перенести вещи. Бэлла расставила на полке одежду, которую им дали сотрудники.
Зак огляделся.
— Почти дворец.
— Тогда убирай в своём дворце, — сказала Ади, подавая ему тряпку.
Они рассмеялись. Зейн стоял возле пустой кроватки и провёл ладонью по её краю.
Девочку назвали Амирой.
Когда её привезли, Ади впервые увидела её при дневном свете: маленький нос, сморщенный лоб, пальцы, которые цеплялись за всё, что оказывалось близко.
Она боялась взять её неправильно. Медсестра показала, как поддерживать голову, и только потом позволила подержать.
Амира оказалась тёплой и тяжелее, чем Ади ожидала. Пришлось сесть и устроить руки удобнее.
— Вот так, — сказала медсестра. — Не торопись.
Ади посмотрела на девочку. Та нахмурилась, приоткрыла рот и снова уснула.
В этот миг все обещания помочь стали настоящими.
***
Заботиться о малышке оказалось сложнее, чем спорить за неё.
Амира плакала не по расписанию. Иногда не успокаивалась ни от тихого голоса Бэллы, ни от колыбельной Ади. Тогда приходила сотрудница, проверяла её, брала на руки, объясняла, что делать.
Адам запоминал объяснения. Ади переспрашивала. Зак приносил нужные вещи и порой путал их, но после замечания возвращался за другими без обычного спора.
Зейн мог долго сидеть возле кроватки. Алекс иногда поправляла сползшее одеяло или подавала Ади чистую кофту. Не оставалась надолго, но и просить каждый раз не приходилось.
Ади училась принимать помощь. Первые дни ей казалось, что стоит отойти — и обязательно что-нибудь случится. Адам однажды забрал у неё стопку вещей.
— Она спит. И ты поспи.
— Я не устала.
— Ты два раза сложила одну кофту.
Ади посмотрела на пустые руки и вдруг почувствовала, как тяжело держать глаза открытыми.
Позже Амира научилась переворачиваться, потом ползать. Маленькие вещи заполняли полки; внизу стали появляться игрушки, на которые Зак наступал чаще остальных и каждый раз возмущался.
Её первые шаги Ади пропустила. Прибежала, когда Бэлла позвала, и увидела, как девочка стоит, держась за край кровати. От обиды едва не заплакала.
Но Амира протянула к ней руки, отпустила опору и сделала ещё один шаг.
Ади успела подхватить её.
С каждым годом становилось труднее представить, что когда-то этого маленького человека не было рядом. Амира засыпала под сказки, тянула Зейна за рукав, смеялась, когда Адам поднимал её на руки. Споры Зака давно не пугали её: порой она сама пыталась перекричать его.
Однажды вечером Ади убирала со стола и пересчитывала чашки. Семь.
Она посмотрела на комнату. Адам помогал Бэлле с уроками, Зак что-то доказывал брату, Алекс читала у окна. Амира заснула, раскинув руки.
Ади собрала чашки и старалась идти тихо.
Не хотелось никого тревожить.
Взрослая жизнь
Уживаться приходилось учиться каждый день.
Ади любила, чтобы вещи лежали на своих местах. Зак считал, что место вещи определяется тем, где её оставили. Зейн находил свои книги даже под чужими тетрадями и не понимал, зачем из-за этого спорить.
Бэлла могла увлечься вышивкой и только через час заметить, что разложила нитки на кровати Адама. Он сам порой забывал кружку на столе, а потом вместе со всеми искал, откуда взялся круглый след на тетради.
Амира считала, что некоторые правила придуманы для старших.
Алекс разбиралась со своими вещами сама. Когда Ади пыталась помочь, чаще всего слышала: «Не надо».
Однажды пропала книга.
— Зак, ты брал?
— Нет.
— Посмотри под собой.
Он встал. На стуле лежала книга.
— Я же не брал. Я на ней сидел.
Ади закрыла лицо ладонью.
— Иногда мне кажется, что нас семеро, а голова одна.
— И та устала, — заметил Адам.
Она сердито посмотрела на него, но он уже забрал книгу и передал ей.
Ссоры случались из-за очереди в ванную, последнего яблока, оставленного у окна полотенца. Иногда кто-нибудь хлопал дверью так сильно, что воспитатели приходили узнать, что произошло.
Ади могла накричать на Амиру за разбросанные игрушки, а потом долго сидеть рядом, пока та не соглашалась снова заговорить. Бэлла однажды сказала, что ей не нужно напоминать обо всём по три раза. Ади обиделась. Позже поняла, что действительно повторяет просьбы раньше, чем девочка успевает что-либо сделать.
Они учились не только заботиться, но и не мешать друг другу.
Не всегда получалось.
Другие дети тоже привыкли воспринимать их вместе. Кто-то посмеивался, кто-то пытался втянуть Зака в драку. Однажды старший мальчишка назвал их «ненормальной семейкой».
Зак шагнул к нему, но Ади схватила брата за рукав.
— Не надо.
— Ты слышала?
— Слышала.
— И тебе всё равно?
— Нет. Но после драки лучше не станет.
Зак долго смотрел на неё, потом отступил. Проходя мимо мальчишки, всё-таки пробормотал:
— Просто завидуешь.
Ади сделала вид, что не услышала.
Некоторые воспитатели считали их близость помехой. Говорили, что нужно быть самостоятельнее, перестать всё делать вместе. Ади каждый раз хотелось спросить, почему самостоятельный человек обязательно должен оставаться один.
Директор не поощрял нарушения, но и разлучать их без причины не позволял. Со временем они научились соблюдать достаточно правил, чтобы взрослые перестали вмешиваться в каждую встречу.
Потом Ади исполнилось восемнадцать.
До этого возраста было легко считать годы. Они казались расстоянием до свободы. А когда пришло время собирать вещи, она вдруг захотела хотя бы ещё одну обычную неделю.
Сумка стояла возле кровати. В неё поместилось меньше, чем Ади ожидала, и больше, чем хотелось уносить.
Зейн помогал складывать одежду. Адам проверял документы. Бэлла сидела рядом, держа вещь, которую уже давно можно было положить. Зак стоял у окна и не находил слов.
Амира плакала.
— Я не умираю, — сказала Ади, пытаясь улыбнуться.
— Ты уходишь.
Она присела перед девочкой.
— Я буду приходить.
— Каждый день?
Ади помедлила.
Ей хотелось пообещать. Но впереди были работа, дорога, жизнь, о которой она знала слишком мало.
— Так часто, как смогу. И буду звонить.
Амира обняла её за шею. Ади прижала к себе и посмотрела на остальных поверх её головы.
Алекс отложила книгу.
— Документы все взяла?
— Да.
Сестра кивнула и подошла помочь застегнуть сумку.
Когда дверь приюта закрылась за спиной, Ади несколько секунд стояла на ступенях. Никто не говорил, куда идти дальше. Нужно было решить самой.
***
Она нашла работу и сняла маленькую квартиру.
Денег хватало впритык. Перед покупкой любой лишней вещи приходилось считать, а потом считать ещё раз. По вечерам Ади возвращалась в комнату, где было слишком тихо, и включала свет сразу, не снимая обуви.
Первые недели она каждый день придумывала, как в квартире разместятся остальные. Куда поставить ещё одну кровать. Можно ли сдвинуть стол. Поместятся ли книги.
Потом вспоминала, что они пока не могут переехать, и шла ставить чайник.
Она приезжала в приют, привозила то, что могла, слушала новости. Пыталась успеть поговорить с каждым и тревожилась, если кто-нибудь отвечал: «Всё нормально» слишком быстро.
Адам однажды остановил её у двери.
— Ты не обязана за один вечер решить всё.
— А когда ещё?
— Завтра. Послезавтра. Мы тоже что-нибудь можем.
Ади хотела возразить, но он уже забирал из её рук тяжёлый пакет.
Вскоре пришёл его черёд выходить во взрослую жизнь.
Он долго выбирал, куда устроиться. Однажды на улице помог вывести ребёнка из опасного места и подробно рассказал прибывшим сотрудникам, что произошло. Один из полицейских задержался поговорить с ним.
Потом спросил:
— Не думал работать у нас?
Адам решил, что это шутка. Но мужчина объяснил, куда обратиться и какое обучение предстоит. Никаких обещаний не дал.
Вечером Адам рассказал семье.
— Ты хочешь попробовать? — спросила Ади.
— Наверное. Только не знаю, получится ли.
— Узнаешь, если попробуешь, — сказала Бэлла.
— А если нет?
— Будешь искать другое, — ответил Зейн.
Зак нахмурился.
— Только форму сначала покажи.
Адам рассмеялся. Ади смотрела на него и старалась не задавать сразу десяток вопросов. Это было его решение.
Обучение и работа заняли много времени. Он возвращался уставшим, иногда отменял встречи, но продолжал приезжать. Постепенно Ади привыкла, что теперь и у него есть дела, в которых она не может помочь.
Бэлла выбрала работу с людьми. Ей нравилось создавать вокруг себя уют, запоминать, что любит человек, и видеть, как он расслабляется после тяжёлого дня.
Зак возился с техникой. Мог забыть поесть, разбирая что-нибудь, а потом утверждать, что вовсе не увлёкся — просто оставалось совсем немного.
Зейн однажды сообщил, что нашёл работу. Позже — что переезжает. Подробностей было мало, но через несколько месяцев он приехал помочь Ади с ремонтом и привёз инструменты, о которых она даже не успела попросить.
— Ты умеешь скучать? — спросила Бэлла.
— Умею.
— Тогда почему не говоришь?
Он посмотрел на неё.
— Я приехал.
Бэлла улыбнулась и забрала у него куртку.
Алекс тоже строила свою жизнь, не обсуждая каждый шаг. Ади раздражало, что о планах сестры она узнаёт последней. Они спорили; иногда после разговора Ади весь вечер не могла взяться за дела. Но со временем научилась спрашивать, а не требовать.
Ответов стало ненамного больше. Зато ссор — меньше.
Последней выросла Амира.
Когда заговорили об университете, старшие неожиданно оказались единодушны.
— Тебе нужно образование, — сказала Ади.
— И выбрать то, что тебе самой интересно, — добавил Адам.
— А если я пока не знаю? — спросила Амира.
Зак открыл рот, но Бэлла опередила его:
— Тогда будем разбираться.
Ади посмотрела на девочку и вспомнила, как когда-то боялась взять её на руки. Теперь приходилось учиться отпускать.
Позже у них появился общий дом. Они везли вещи из разных мест, спорили, кому достанется комната, и несколько дней не могли найти чайник среди коробок. Кафе тоже потребовало денег, ремонта и труда. Никому оно не стало лёгким началом, но они делили заботы так же, как раньше делили стол и книги.
В первое утро Ади вышла на кухню и увидела семь чашек.
Зак уже успел занять плиту. Бэлла искала полотенце. Амира сидела на стуле, поджав ноги, и жаловалась, что её разбудили слишком рано.
Ади остановилась в дверях.
— Что? — спросил Адам.
— Ничего.
Она достала ложки и села вместе со всеми.
Возвращение домой
— Ади.
Она услышала своё имя, но не сразу поняла, откуда пришёл голос.
— Ади, приехали.
Перед глазами снова было лобовое стекло. Серое небо, мокрая дорога, знакомый забор. Кемаль выключил двигатель.
Ади моргнула и посмотрела на дом.
Он оказался рядом так неожиданно, что она не успела почувствовать облегчение. Ещё секунду назад вспоминала их первое общее утро — и теперь видела дверь, за которой её ждали.
Она потянулась к ремню, но дверца уже открылась.
— Ади!
Адам наклонился к ней. Бледный, небритый, в той же одежде, в которой она видела его вчера.
— Подожди. Я помогу.
— Могу сама.
Он отступил, но не убрал руку, пока она не выбралась из машины. Ади встала и вдруг почувствовала, как дрожат колени.
Адам заметил.
— Где болит?
— Плечо. Немного.
— Голова?
— Тоже немного.
Он провёл взглядом по её лицу, словно искал то, о чём она не сказала.
— Тебя осматривали?
Ади помедлила.
— Мне помогли. Я уже лучше себя чувствую.
— Всё равно проверим ещё раз.
Спорить она не стала.
Из дома выбежала Бэлла, следом — Амира. Зак и Зейн остановились на ступенях, давая им пройти. Алекс вышла чуть позже.
Ади увидела всех и поняла, что не сможет произнести приготовленное «всё хорошо» так спокойно, как собиралась.
Бэлла взяла её за руку.
— Мы так испугались.
Амира обняла осторожнее, чем обычно, но Ади сама прижала её к себе.
— Я вернулась.
Голос дрогнул. Она замолчала, уткнувшись в волосы младшей сестры.
Зак шумно выдохнул.
— Больше никогда так не делай.
— Я не специально.
— Я знаю. Всё равно не делай.
Ади попыталась улыбнуться. Зейн подошёл ближе и забрал у неё сумку. Алекс придержала калитку, чтобы они могли пройти.
Только тогда Адам посмотрел на Кемаля, который вышел из машины и ждал возле дверцы.
— Это Кемаль, — сказала Ади. — Он помог мне после аварии.
Адам кивнул, но взгляд остался внимательным.
— Спасибо. Ты был на дороге?
— Да.
— И забрал её?
— Я привёз её к человеку, который мог помочь.
— Почему не вызвал скорую?
Кемаль помедлил.
— В тот момент это показалось мне лучшим решением.
Адам сжал челюсти. Ади узнала это движение и вмешалась раньше, чем прозвучал следующий вопрос.
— Можно сначала сесть? У меня голова кружится.
Он сразу повернулся к ней.
— Конечно. Пойдём.
Кемаль шагнул к машине.
— Я оставлю вам номер. Если понадобится…
— Зайди, — сказала Ади.
Она сама удивилась тому, как быстро произнесла это. Не хотела, чтобы он исчез сейчас, оставив её одну объяснять то, чего она не понимала.
— Хотя бы ненадолго.
Он посмотрел на неё, затем кивнул.
***
В гостиной было слишком много голосов.
Бэлла принесла воду. Амира села рядом и не отпускала её руку. Зак сначала стоял у окна, потом придвинул стул. Зейн положил сумку возле дивана. Алекс устроилась в стороне, как обычно.
Адам дождался, пока Ади сделает несколько глотков.
— Расскажи, что случилось.
Она посмотрела на стакан.
Стекло было целым. Прозрачным. Не похожим на осколки, которые разлетелись ночью перед её лицом.
— На дороге было что-то, — начала она. — Я поздно заметила. Резко затормозила, машину повело.
— Животное? — спросила Бэлла.
Ади опустила глаза.
— Я не успела понять.
Ложь получилась неловкой. Она ждала, что Кемаль посмотрит на неё, но он не вмешался.