Пауза затянулась. Артем встал, подошел к окну. Не поворачиваясь к Авроре, глядя на облака, затянувшие небо над Невой, он коротко спросил:
– Уверена?
– Да.
– Хорошо. Давай, если ты этого действительно хочешь.
***
Где-то через час все было решено: коротко, конструктивно, по-деловому. Аврора впервые поймала себя на мысли, что вот он, истинный смысл хорошего брака: выбрать себе партнера, с которым можно будет в рабочей обстановке, без истерик даже имущество поделить, если что. Они договорились обо всем спокойно и в общем справедливо. Брачный договор, квартира на ней. Счета у каждого свои, депозит пополам, Дашка с кем хочет (когда Дашка вернется от Кати, Аврора сама с ней поговорит, сообщит), алименты обычные, оплата учебы, дальше по ситуации.
Прощались тоже спокойно.
Авроре внезапно захотелось обнять его на прощанье… все-таки нормально прошло, да и столько лет за плечами… Но Артем, не поднимая на нее глаз, набросил пальто, подхватил чемодан, коротко кивнул, положил связку ключей на придверный столик и вышел.
Под порывом сквозняка дверь захлопнулась, как пощечина.
Квартира никогда еще не казалась Авроре настолько тихой и пустой.
***
Сбегая по потертым ступеням, Артем почти что сбил с ног поднимавшуюся ему навстречу Олю:
– А, это ты! Привет!.. Извини, не заметил. Да и не сразу узнал.. Ты к нам?
– Привет! – Оля тепло улыбнулась и потянулась ему навстречу, чтобы приобнять. – Вернулся наконец? Мне кажется, девчонкам тебя не хватало.
Артем поморщился, как от зубной боли:
– Нет, я проездом. Пожалуй, пора привыкать, что это место уже не будет моим домом.
Промолчав, Оля понимающе вздохнула. Что тут скажешь, когда близкие люди разводятся. Когда за плечами столько лет и столько общих друзей, это всегда неожиданно, и для всех по-больному.
Артем напряженно вздохнул и выпалил:
– Оль, скажи, с Гаврилиным у нее серьезно?
– С кем?!?..
– Ну, прекрати… Я ж не слепой.
– Артем, я впервые слышу эту фамилию, правда.
– Наш приятель-художник, от которого вы все плывете. Да ладно тебе делать глаза! Ты, как большинство приличных людей, практически не умеешь врать…
Оля замялась:
– Ну, во-первых, я реально не уверена, что там что-то было. Хочешь – верь, хочешь – нет, я не знаю подробностей. А во-вторых, не думаю, что я именно тот человек, с которым тебе нужно говорить об этом.
– Я понял, Оль. Можешь передать ей, что… – он осекся, – впрочем, не стоит. Это уже неважно.
– Ты сам-то как? – Оля осторожно дотронулась до рукава его пальто.
– А никак. Есть контракт, я его выполняю – практически на автопилоте. Объект строится, заказчик нервы, как канаты, крутит – все как обычно.
– Я не об этом.
– А… – Артем опустил глаза. – Да точно так же. Автопилот.
И, помолчав, добавил:
– Понимаешь, я был уверен: то, что у нас, – навсегда. А теперь чувствую себя, как… – он замялся, – …как сбитый летчик. Наверное, любой конец – начало чего-то нового. Но до этого нужно еще дожить. Так что пилот пока в отключке, включаем автопилот.
Он опустил голову, потом вздохнул и вздернул подбородок:
– В общем, как-нибудь наладится. И, пожалуйста, ничего ей не говори. Пока! – Артем вскинул руку, намотал вокруг шеи шарф, подхватил чемодан, сбежал по ступеням и, хлопнув дверью, выскочил из парадной.
Оля вздохнула, спряталась в воротник пальто и зависла у окна, гоняя по морщинистому подоконнику бог знает как сохранившийся с осени рыжий кленовый лист.
Глава 4. О – ОСОЗНАННОСТЬ
Взрослая жизнь (особенно осознанная) – это жизнь, из которой любому нормальному человеку хочется куда-нибудь сбежать. Головой Аврора, конечно, понимала, что ходит по краю, и любой занос может сбросить ее в пропасть глубокой депрессии или глупейших решений. Но депрессия не пугала: она казалась территорией привычной, где-то даже комфортной – как новый диван, который Аврора таки заказала по совету Алены. Крепкие, сильные, пахнущие трехдневным тестостероном мужики доставили его вчера, выклянчив приличные чаевые.
Аврора не жалела чаевых, но пожалела себя. Забив на горящий медиаплан и сказавшись на работе больной, она сидела на мягких новых подушках, предвкушая просмотр своего любимого «Титаника» и сладкую грусть о чужой ушедшей любви под «My heart will go on and on!».
Что касается глупых решений, то по сравнению с Роуз, тупой коровой, которая не смогла подвинуться на добытой двери, чтобы спасти Лео… В общем, Аврора решила, что как бы то ни было, она сама еще о-го-го, и своих решений ей боятся не стоит.
Любая взрослая женщина на постсоветском пространстве понимала, что Джек – это первая любовь, просто ошибка юности, и значительно больше было бы у Роуз проблем, спасись они оба и доплыви таки до Америки. Ведь начались бы безостановочные роды, безденежье и довольно тоскливая жизнь. Так что дело не в Джеке, именно Лео имело бы смысл спасать.
Глядя, как Титаник идет ко дну, Аврора краешком мозга продолжала обозревать собственную жизнь – точнее, точку, в которой она сегодня оказалась.
Конечно, она уже не та девчонка, которая во время учебы в вузе назло вредине-преподавателю набила тату с портретом Цоя на своем плече. Опыт обтесывает душу, как гальку прибой: становишься глаже, спокойнее, вдумчивее – хотя бы снаружи. Когда внутри бушуют бури, уже и это немало.
Но от двух вещей Авроре так и не удалось избавиться: от подросткового максимализма и собственного имени, которое ей так и не случилось полюбить. С именем она экспериментировала и так, и эдак: просила подруг называть ее то Авой, то Ророй, потом и вовсе думала поменять Аврору на что-то более нейтральное типа Александры или Анны, но как-то не срослось. И со временем она просто смирилась. По крайней мере, перестала чувствовать неловкость, представляясь или заполняя какой-нибудь документ.
А потом нашла и выкупила коммуналку с видом на знаменитый крейсер, символ Петербурга и социалистической революции. Тогда в ее взрослой осмысленной жизни («Да-да, осмысленной!» – регулярно напоминала себе Аврора) все стало как-то не случайно – как будто так и было задумано где-то там наверху. Но, видимо, настал момент сменить и эту картинку.
Чем глубже уходил Титаник, тем глубже она сознавала: перемены были неизбежны. Но куда идти? А главное, с кем? Каковы вообще ее шансы построить новые отношения в таком неприличном возрасте, с букетом личных тараканов и связанных с этим проблем?
С этим требовалось разобраться осмысленно, всерьез. Внутренний голос уже было набрал воздуха, чтоб воспеть «аллилуйя!», когда словно из табакерки выскочивший черт заставил ее открыть поисковик и вбубенить запрос на «самое точное гадание».
Мозг вышел покурить, пока ее эмоциональная часть рассматривала предложенные ссылки. Самым заманчивым оказались онлайн-расклады таро. Рука Авроры сама потянулась к ролику, на заставке которого были живописно разложены карты и сияла колода в тонких красивых руках прорицательницы. Ролик назывался «Где и когда вы встретите свою судьбу».
Внутренний голос крякнул и попросил было затяжку покрепче, но не успел. Не очень понимая, что делает, Аврора уже кликнула ролик и нажала на паузу, чтобы найти наушники. Распутать наушники было проще, чем ее запутанную жизнь, и через пару секунд Аврора была готова внимать предсказанию, не опасаясь, что в ее спальню ввалится Дашка.
Гадалка называла себя «мадам Вера». Первые секунды ролика она так густо и пространно благодарила своих верных подписчиков за отзывы и донаты, что Аврора чуть не перескочила на следующий расклад: «Лучший мужчина в вашей жизни – точная дата вашей встречи» (на всякий случай сохранила и его). Потом еще один с предсказанием «Личная жизнь в ближайший месяц для тех, кому за…”. Потом еще про «Он любит или просто играет?». Потом еще штук пять про взаимные чувства крестового короля и червовой дамы. Когда она наконец смогла остановиться, еле нашла первый ролик. Налив себе чаю и надев наушники, Аврора приготовилась верить.
Мадам Вера и правда имела дар. Мягкий, хорошо поставленный голос произносил общие фразы с такой глубиной и проникновенностью, что Аврора даже подумала, что стоит привлечь ее для озвучки очередной рекламы под свой новый проект. Но после взяла себя в руки и погрузилась в главный занимавший ее предмет: где же гуляет счастье, и когда ждать его прихода в ее потускневшую жизнь.