– Подожди-ка, – нахмурилась я. – Твой жених в курсе происходящего здесь?
Дженни потупилась.
– Я познакомилась с Тедом, уже когда работала в замке. Он – кузнец из деревни неподалеку. Но нет ничего зазорного в том, чтобы помочь господину справиться со зверем, лоррна. Тед это понимает. Знаете, как плохо мы жили, пока сюда не приехал хозяин? А теперь мы всегда сыты, обуты-одеты, защищены.
– Он замечательно о вас заботится, – не выдержала я. – Кларисса, например, получила чудесную награду.
Горничная вспыхнула.
– Кларисса сама виновата! Нечего было своевольничать! До того, как она ослушалась господина, у нее было все. А она возомнила себя хозяйкой! И господин еще мягко ее наказал: секли Клариссу вполсилы и отправили работать на кухню. Прежний хозяин отослал бы за такое в Шепчущий Лес.
– А прежний хозяин тоже был оборотнем? – поинтересовалась я.
– Нет, обычным человеком. Но зверствовал так, как никакому оборотню и не снилось.
– И давно ваш замок сменил хозяина?
– Нет, лоррна, года два как. Новый господин – он суровый, но справедливый.
– Ты упомянула Шепчущий Лес, – продолжила я расспросы, глядя Дженни в глаза и надеясь, что на сей раз получится вытянуть ниточку. – И многих лоррн Демьен туда отправил?
– Нет, лоррна. Только один раз, управляющего, за воровство. И еще старого хозяина, но так ему и надо!
– А далеко ли отсюда до Леса?
– Пару дней конного пути, лоррна.
Что же, теперь мне, по крайней мере, стало понятно, где я очутилась.
– А скажи еще, Дженни…
Но горничная внезапно переменилась в лице.
– Простите, лоррна, совсем я вас заболтала. А вам ведь отдохнуть охота. Я что сказать хотела: хозяин-то, он завтра и имени моего не вспомнит. Управляющий мне награду выдаст, вот и все.
– А вдруг вспомнит и снова позовет? – невесело усмехнулась я, поняв, что больше ничего из горничной не вытяну.
– Нет, лоррна, – убежденно заявила Дженни. – Будь иначе, он бы мне прислуживать ему велел, как Клариссе в прошлом месяце. Да только наши девицы его больше не слишком интересуют. Давайте я одеяло вам подоткну, лоррна. Вот так, а теперь спите. Больше этой ночью ничего не случится.
– Почему вы ослушались меня и покинули свою комнату? – зло спросил Демьен на следующий день. – Я ведь ясно сказал, что вам может грозить опасность.
Он был бледен, под глазами залегли темные круги. Видимо, полнолуние прошло для него не наилучшим образом.
– А почему вы не признались в том, кто вы такой? – огрызнулась я. – Да еще и слугам говорить запретили.
– Вы верно подметили, – внезапно усмехнулся Страж. – На моих людях лежит печать молчания. Если бы вы не вышли в коридор, то так и остались бы в неведении.
– Надо было сразу мне сказать, – продолжала упрямиться я. – Тогда я была бы готова.
– Готовы к чему? – Демьен решительно шагнул к креслу, в котором я сидела, и навис надо мной. – К тому, что я откажусь выбрать себе женщину и буду загибаться от боли у вашей двери? Я хотел вас, Аликс. Странно, правда? Для меня самого это оказалось полной неожиданностью. Я просто опасался, что вы случайно попадетесь на моем пути, но никак не ждал, что буду выть от неудовлетворенного желания под вашей дверью.
– Но это не помешало вам воспользоваться услугами Дженни, – ехидно ввернула я.
– А вы предпочли бы, чтобы я не сдержался и набросился на вас? Я был в таком состоянии, Аликс, что мог причинить вам боль.
Голос Демьена звучал глухо. Страж опустился перед креслом на колени и взял мои руки в свои.
– Я не хотел пугать вас, Аликс. И боялся сделать вам больно. А так могло случиться, если бы вы принялись отталкивать меня. Сопротивление жертвы лишь раззадорило бы зверя внутри меня. Если это принесет вам утешение, то на месте той служанки я представлял вас.
Я посмотрела на него с недоверием.
– Что?
Он потерся щекой о мою ладонь.
– Я все еще не оставляю надежду, что однажды ваши губы будут ласкать меня, Аликс. Что я почувствую тепло вашего рта вокруг моей плоти. Почувствую прикосновения вашего языка, легкое скольжение, приносящее наслаждение, и более сильные движения, возносящие на вершину экстаза.
Вопреки собственной воле я ощутила, как меня охватывает возбуждение. Нарисованная Демьеном картина отчетливо встала перед глазами, словно это я, а не Дженни стояла на коленях в темном коридоре и старательно ублажала хозяина замка.
– Прекратите! – прошипела я. – На меня ваше животное обаяние не действует.
– Вы сейчас лукавите, Аликс, – улыбнулся Демьен и погладил указательным пальцем мое запястье. – Моя чувствительность все еще обострена. Я улавливаю то возбуждение, которое вы тщетно пытаетесь подавить.
– Это всего лишь реакция на зверя внутри вас, – парировала я. – Теперь понятно, почему у вас отбоя от желающих доставить удовольствие не было. Животное притяжение. Но я живу разумом, а не инстинктами.
– Правда? И это разум заставил вас выскочить ночью в коридор в одной ночной сорочке?
– Я услышала чужую боль, – призналась я. – Вашу боль.
– И повиновались разуму, Аликс?
– Чувству долга. Вы прекрасно знаете, что лерея не может терпеть чужую боль, если способна облегчить ее.
– Вот видите, – низким рокочущим голосом произнес Демьен, – вы тоже живете инстинктами. И однажды сдадитесь желанию.
И он поднес мою руку к губам и принялся целовать пальцы. Не удовлетворившись этим, провел языком по ладони, а потом вобрал указательный палец в рот и принялся его посасывать. Следовало отнять руку, но я закрыла глаза и прерывисто вздохнула. Наслаждение от незамысловатой ласки жидким огнем растекалось по венам.
– И все равно я не намерена просить, – упрямо пробормотала я.
Страж прервал свое занятие и хрипло шепнул:
– Это пока.
– Ничего не изменится.
– Посмотрим.
И Демьен нежно поцеловал меня в губы. Легко, едва прикасаясь. А потом отстранился, едва не вырвав у меня стон неудовлетворенного желания. Пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы продолжить разговор, как ни в чем не бывало. Мысль о том, что ему сейчас ничуть не легче, чем мне, порадовала только первую секунду. А потом я сообразила, что он в любой момент может позвать к себе первую попавшуюся служанку, и разозлилась. И он еще смеет предлагать мне сомнительные отношения? Я для него – очередная победа, интересная лишь тем, что сопротивлялась поначалу. Нет, моего согласия он не дождется. Пусть удовлетворяет свои инстинкты зверя с другими, готовыми на все.