Сова-Нганэ

– Неужели ты не встретила ни одного достойного человека?

– Ну почему же, – вздохнула Сова. – Луром – достойный человек: он талантлив, пишет прекрасные стихи, говорит на разных языках, всегда вежлив и честен.

– О, да, полностью согласен с тобой – мне далеко до Лурома, – усмехнулся Император.

Сова резко остановилась, Император тоже остановился.

– Та песня о девушке с острова Ифлит… Луром сочинил её в память о своей сестре?

Бровь Императора поползла вверх.

– Ты сама догадалась? – удивился он.

– Я не тупая, – надулась девушка. – А как её звали?

– Марика Лемер.

– Знаете, я раньше боялась Вас, думала, что Вы злой, но Вы тоже хороший человек, умный, сильный, справедливый… – Она немного замялась, потом добавила, – красивый. У Вас только один большой недостаток…

– Какой же? – нахмурился Влант, перебирая в уме все возможные варианты: жестокосердный, нелюдимый, озлобленный.

– Вы – Император, – выдала дикарка.

Влант чуть не упал. Он ожидал услышать всё, что угодно, но не это. Ему вдруг стало так смешно. Девушка бросила на него быстрый взгляд, потом кое-как села в неудобное седло и послала лошадь галопом. Хохочущий Император только со второй попытки вскарабкался на Снега и помчался догонять Сову.

– Давно я так не смеялся! Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз мне было так весело! – кричал он, вытирая слёзы, но она упорно не желала его слушать. – Однозначно, твоё появление во дворце добавило красок в моё унылое однообразие. Ещё никто не указывал мне на мои недостатки, а уж тем более – на этот! Если бы мне это сказал кто-то другой, он бы лишился головы тут же!

Сова обдумала его слова и пустила лошадь рысью, потом шагом. Император поравнялся с ней.

– Я вовсе не хотела Вас обидеть, – испугалась она.

– Я знаю, я понял смысл твоих слов. Так уж повелось, что я прощаю тебе все твои неосторожные слова и поступки.

Лицо обожгла краска.

– Вы – само великодушие, – осторожно сказала она. – Держать язык за зубами не мой конёк, а поступки я осмысливаю уже после свершения, разбирая их последствия.

– Интересно уже то, что ты работаешь над собой, – отметил он. – Это о многом говорит. Я в твоём возрасте был легкомысленным эгоистом, чужие мнения меня мало интересовали.

– Разве с тех пор что-то изменилось? – спросила она и тут же закрыла себе рот ладонью.

Император засмеялся.

– Ты решила испытать моё терпение? Поверь мне, оно не безгранично. Шути осторожнее.

– Простите мне мою дерзость! Я не знаю, что со мной происходит в последнее время.

– Будем считать, что мы квиты.

Оба потеряли счёт времени, день пролетел совершенно незаметно. Когда солнце стало клониться к закату, они вернулись на конюшню, Император сам расседлал лошадей. Сова молча наблюдала за его привычными действиями, а потом вдруг поймала себя на мысли, что так быть не должно. Ей стало как-то очень грустно от того, что он ей нравится ей, а она ему – нет. Она развернулась и тихо вышла из конюшни. Лето уходило, воздух был наполнен сухим и терпким ароматом опавших листьев. Император увлечённо рассказывал, как правильно снимать уздечку, чтобы не причинять дискомфорт чувствительным ушам лошадей, как вдруг обнаружил, что разговаривает сам с собой.

– Сова? – негромко позвал он, но никто ему так и не откликнулся. Он оставил лошадей конюху и пошёл посмотреть, куда она пропала. Девушка медленно шла по прямой дорожке, на ходу освободив длинные чёрные волосы от тугой причёски. Император обомлел от такого зрелища. Ни одна камейская девушка не позволила бы себе того, что без стеснения делала дикарка. Он догнал её почти бегом и поравнялся с нею. Сова шла с закрытыми глазами.

– Могла бы и попрощаться, – недовольно произнёс он.

Девушка открыла глаза и посмотрела на него. Он отворачивал закатанные манжеты рубашки обратно. Наспех наброшенный на плечи дублет хлопал пустыми рукавами.

Они вместе подошли к парадному подъезду. На гладких мраморных ступенях их давно уже поджидал разъярённый Рэф. Со стороны они смотрелись весьма двусмысленно: она распустила волосы, он одевался на ходу, но Рэф был так зол, что не обратил на это внимания.

– Сова! – злорадно закричал он.

Она вздрогнула и тихо сказала:

– Вот и всё. Сейчас он меня прикончит. Думаю, мне лучше остаться здесь.

– Плохая идея. Ночью из псарни выпускают собак. Они перегрызут тебе горло в два счёта.

Сова посмотрела на Императора испуганными глазами. Он не шутил.

– Тогда я переночую на дереве, – она обернулась в поисках подходящего для спасения от собак ствола и с сожалением подумала, что в своём многослойном платье не заберётся ни на одну ветку. На смену страху пришло отчаяние, а затем – безразличие.

– Идём, – тихо сказал Император.

Сова повесила нос, опустила плечи и покорно побрела навстречу своему палачу.

Рэф яростно ускорился, быстро сокращая расстояние между ними, и, когда до жертвы оставалась всего пара шагов, перед ним неожиданно встал Император. Рэф сначала этого не понял, он попытался обойти брата, но Влант был настроен весьма решительно и снова преградил ему путь.

– Я не отдам её тебе, – спокойно сказал Император.

– Да что с тобой происходит?! – возмутился Рэф. – Почему ты её защищаешь?

Услышав разговор, Сова вытянула шею и уставилась на братьев. Действия Императора оказались для неё полной неожиданностью.

– Ты сам толкнул меня на это, помнишь? Ты взял с меня слово, что никто во дворце не причинит ей вред.

Сова не верила своим ушам и глазам. Император брал её под свою защиту. Сердце бешено застучало в груди.

– Я этого так не оставлю! – пригрозил Рэф.

– Иди вперёд, – сказал Влант, обернувшись к девушке, – он ничего тебе не сделает.

Сова осторожно обогнула разъяренного жениха и торопливо засеменила по ступенькам.

– Ты у меня еще получишь, – пригрозил он ей кулаком, недовольно сопя в обе ноздри.

Император достал перстень и протянул его брату.

– Я понимаю серьёзность твоих намерений, но, пожалуйста, не разбрасывайся семейными реликвиями.

Рэфа бросило в жар, потом резко в холод.

– Ты отобрал у неё мой перстень?

– Нет. Она сама его мне отдала.

– Это всего лишь вещь, и я могу распоряжаться ею по своему усмотрению, – сквозь зубы процедил он, но перстень забрал.

Император хлопнул его по плечу и ушёл следом за девушкой. Рэф не тронулся с места, остался стоять как вкопанный, даже не оглянулся.

Они поднялись на второй этаж. Сова остановилась, собираясь попрощаться и повернуть в свою комнату.

– Идём, – мягко сказал Император, поднимаясь на третий этаж в кабинет. Луром поприветствовал их поклоном головы, быстро переводя округлённые глаза с распущенных волос девушки себе под ноги. – Сова, поужинаешь с нами? – спросил Император, чем вызвал удивление не только у Совы, но и у Лурома.

– Хорошо, – неловко согласилась она.

Влант тут же отдал распоряжение накрыть ужин на три персоны.

– Не хотите партию в шахматы? – предложил Луром, чтобы заполнить время ожидания.

– С удовольствием, – подхватил Император.

– Шахматы? А что это? – встрепенулась Сова.

– Это логическая игра, – объяснил Луром.

– Что это значит?

– Ты знаешь, что такое паранойя, но не знаешь слова «логическая»? – недоверчиво усмехнулся Император. – Это значит, что в игре нужно думать.

– Паранойя? Мнительным параноиком Рэф называл самого себя, когда мы выбрались из болот и отправились вверх по течению, – отмахнулась Сова. – Он всё время ждал нападения.

Император подошёл к огромному настенному барельефу и поманил к себе Сову.

– Перед тобой вся Камейская Империя с высоты птичьего полёта, – начал объяснять он. Потом ткнул в самое сердце карты на рельефное изображение дворца с хорошо знакомым гербом на воротах и сказал, – мы сейчас находимся здесь. Это столица Камеи Нетрата. А это река Рейма, – продолжал он, проведя указательным пальцем вниз по синей извивающейся жилке к треугольнику, на который дробилась река. – В этой точке пал отряд, с которым Рэф проходил вдоль границы с болотами.

Сова несколько раз пробежалась глазами по карте. Насыщенные краски, имитирующие течение рек, тона и полутона, обозначающие неровности холмов, вместе с выпуклой лепкой из гипса не могли не вызывать восхищения.

– Я родилась в самом сердце этих гиблых мест. Мы прятались здесь, – она коснулась дельты и повела пальцем вверх, – потом пошли против течения.

– Я получил весть о нападении и отправил по его маршруту три группы во главе с Марком, но даже он не смог найти ваших следов. Я считал моего брата мёртвым, пока в один прекрасный день он не вернулся во дворец.

Она прикинула расстояние, которое им с Рэфом пришлось преодолеть, и немного разочаровалась.

– Всего локоть по карте, – удручённо вздохнула она, – а ползли целый месяц.

Император засмеялся.

– Это только схема: огромные расстояния уменьшены до минимальных. Неужели ты думаешь, что вся Нетрата уместилась бы на твоей ладошке?

Сова посмотрела на свои руки, потом на изображение города.

– Нет, – смущённо выдохнула она, чувствуя себя глупой. Но даже несмотря на это, общаться с Императором было необыкновенно легко и интересно.

– Господин, – осторожно напомнил ему Луром, – игра.

Император оставил Сову. Мужчины сели за шахматный столик. Девушка осторожно провела пальцами по кромке карты, где была изображена изумрудная болотистая местность, здесь находился её родной дом, не обозначенный никакими надписями или рисунками. Потом подняла глаза на Нетрату. Камейская Империя делилась на княжества, границы которых были очерчены пунктирными линиями. В каждом княжестве стоял свой замок с собственным гербом, изображавшим различных животных: это были змеи, горностаи, орлы – под каждым из них красовалась выгравированная надпись.

– Почему вы, килиты, верите в богов-животных? – внезапно спросил Император, который всё это время наблюдал за ней.

– А почему вы, камейцы, верите в богов-людей, а носите на своих фамильных гербах чёрных волкодавов? – парировала она, оторвав взгляд от панно.

– В щепки, – кашлянул Луром себе в кулак. Император перевёл на него возмущённый взгляд. – Простите. Кажется, вопрос религии с ней лучше не поднимать.

– Я понимаю: каждый народ молится своим богам. На Ифлите чтут море, а в северной Нефте поклоняются солнцу, ветру и льду, – Император строго посмотрел на Лурома и снова перевёл взгляд на Сову. – Ты умеешь читать?

– Нет, – ответила девушка.

– А Луром был уверен в обратном.

– Надеюсь, я не сильно его разочаровала.

– Мне ничего не стоит научить Вас, если Вы того желаете, – пожал плечами Луром, – при условии, что господин даст своё согласие.

– Я не против, если у самой девушки найдётся свободное время.

– Свободного времени у меня предостаточно, готова приступить к обучению прямо сейчас.

Луром не ожидал подобной прыти. Он хотел было объяснить, что ему самому не помешало бы подготовиться, составить план обучения. Император заметил, как засуетился его верный помощник и решил переключить внимание девушки на шахматы.

– Не желаешь присоединиться?

– Я могу посмотреть? – удивилась она.

– Конечно.

На чёрно-белом поле уже были расставлены чёрно-белые фигуры. Сова тут же заинтересовалась ими, решив передвинуть кресло поближе к столику. Деревянные ножки громко заскрежетали по каменному полу. Император стиснул зубы от противного звука и тихо попросил Лурома помочь девушке. Сова плюхнулась на своё место и принялась хватать фигуры с доски. Сперва её внимание привлёк белый конь, вставший на дыбы.

– Это же Снег! – воскликнула девушка.

Она с интересом осмотрела остальные фигуры, её внимание также привлёк белый король.

– А эта похожа на Вас, – таинственным тоном прошептала она.

– Не говорите глупостей! – чуть не сгорел со стыда Луром.

– Удивительно, что ты единственная, кто заметил это, – вмешался Император. – Фигуры были сделаны с максимальной точностью. Это подарок Синура, правителя острова Ифлит. Слышала о таком?

– Об острове или о правителе? – переспросила Сова, оглянувшись на карту. Остров на юго-западе, величиной с одну пятую часть Империи, отделяла широкая бирюзовая полоска моря. – Да, что-то слышала. Синур правит государством Ифлит, которое находится на острове с таким же названием. Они говорят на ифлитском языке, там процветает работорговля, – она перевела взгляд на Лурома. Император тоже посмотрел на него, сразу догадавшись, о ком идёт речь. Луром столкнулся взглядом сначала с Императором, потом с Совой и покраснел до ушей.

– Я восхищён. У тебя пытливый ум и цепкая память, – похвалил её Император.

Луром забрал фигуру короля и недоверчиво повертел её в руках: коронованная статуэтка стояла ровно, сжимая обеими руками меч с набалдашником в виде головы собаки.

– Мне бы такие глаза, – позавидовал он. – Но кто же тогда чёрный король?

– Это сам Синур. Чёрная королева – это его супруга и моя сестра Эмилия. Почти все фигуры олицетворяют реальных людей и животных. Например, второго белого коня зовут Иней.

– А это Ваша Императрица? – шёпотом спросила Сова, осторожно взяв женскую фигуру белой королевы и внимательно вглядываясь в её лицо.

– Нет. У этой фигуры нет прототипа. Шахматы мне подарили полтора года назад, а я вдовец уже больше пятнадцати лет, – ответил Влант, внимательно изучая её реакцию. Девушка вздрогнула, едва не уронив королеву.

– У Вас была жена? А что с ней случилось? – любопытство распирало её.

– Она утонула.

– Кошмар. Вы любили её? Поэтому Вы до сих пор не женились на другой?

– Нет, не любил, я взял её в жёны по приказу моего отца.

– И Вы повиновались? – недоверчиво переспросила Сова.

– Мне пришлось подчиниться его воле, – грустно кивнул Император.

– Когда отец начал договариваться о моей помолвке с Иржей, я сбежала из дома.

– Твой отец не был Императором.

– Да, он главный охотник, но характер у него свирепый. Он хотел отдать меня за сына вождя племени.

– Почему же ты отказалась?

– Иржа – альбинос: у него бледная кожа, белые волосы и красные глаза. Он боится яркого солнечного света и выходит из дома только в пасмурную погоду или под вечер.

– Тебе не нравится то, что он затворник?

– Нет, мне не нравится то, что у меня к нему совсем нет чувств.

– Вы сказали, что шахматы у Вас уже полтора года? Это был подарок от правителя Ифлита на Ваш тридцать второй день рождения? – уточнил Луром.

– Да, – улыбнулся Император.

Сова быстро потыкала пальчиком воздух над шахматным полем и радостно сообщила:

– Какой оригинальный подарок, здесь как раз тридцать две шахматные фигуры! А почему Ваш отец решил женить Вас против Вашей воли?

– Ты действительно хочешь услышать ответ на свой вопрос? – спросил Император.

Сова молча кивнула в ответ.

– Как же давно это было… Я тогда был чуть старше, чем Луром сейчас и без памяти влюбился в одну молодую женщину по имени Аруна. Она была первой красавицей при дворе и любовницей моего отца. Он решил, что я мешаю ему. Едва мне исполнилось восемнадцать, он силой заставил меня жениться на девушке, которую сам для меня и выбрал. И хотя наш брак не был консумирован, вопреки всем моим ожиданиям, его признали действительным.

– Что значит «консумирован»? – быстро переспросила Сова.

– Это значит, что нашу первую брачную ночь мы провели порознь. Но даже после свадьбы я не заглушил в себе чувства к Аруне, хотя они были безответными, а моя молодая супруга так и не смогла вызвать у меня интерес. Её преданный поклонник предложил ей бежать с ним в другую страну, за море. Их корабль попал в сильный шторм – до берега не добрался никто. Вскоре после её гибели скончался мой отец.

– От отравления? – шёпотом спросила Сова.

Император нахмурился, изучая её лицо. Оно было таким же, как у Лурома. Оба слушали его с неподдельным интересом, внимая каждому его слову.

– Да, – кивнул Влант. – Моя мать слегла. Она не дожила даже до моей коронации. Я остался один с трёхлетним Рэфэрием.

Луром никогда ещё не слышал, чтобы Император с таким откровением рассказывал что-то из своей жизни. Когда он замолчал, в комнате повисла звенящая тишина.

– А почему Вы не женитесь на Юзарии? Она умна, красива и богата.

Лурома перекосило. Император скривился.

– Неприлично задавать подобные вопросы, – прошипел поэт.

– Во-первых, она обещана моему брату, – спокойно и рассудительно ответил Император. – Это договорной брак, к нему готовились с их рождения; а во-вторых, я слишком хорошо знаю княжну и её семью. Ничто на свете не заставит меня породниться с Моррентами.

– Неужели ни одна женщина не достойна стоять рядом с Вами?

– Ты прямо как мои советники, которые при каждом удобном и неудобном случае напоминают мне об этом. Я уже был женат по принуждению и не повторю подобной ошибки второй раз, а пока я не готов связать себя узами брака с кем бы то ни было. Я ценю в людях честность и преданность, но среди женщин я не встретил ни одной, наделённой подобными качествами.

– Видимо, Вы не туда смотрели и не там искали, – снова съязвила Сова.

– Возможно, – улыбнулся Император, чувствуя, как его слова задели её.

– Я тоже не обрадовалась, узнав о намерениях своего отца, – Сова повернула разговор в другое русло, вернув фигурку белой королевы на шахматное поле. – Он преследует свои личные интересы, игнорируя наши традиции и доводы старейшин. «Нганэ, ты должна сделать так, как я сказал! И только попробуй мне перечить – пожалеешь!» – подражая голосу своего отца, сказала Сова, – но он забывает, что я уже не ребёнок и не собираюсь подчиняться ему.

Влант очень внимательно слушал каждое её слово и совершенно случайно узнал её имя. Открытие невероятно его обрадовало, тем более что ни Луром, ни сама девушка не заметили, как она проболталась.

– Вернёмся к шахматам, – сказал Император, стирая довольную улыбку с лица.

– В чём тут смысл? – Сова опустила глаза на чёрно-белое поле.

– Два цвета – две армии, во главе каждой – король. Цель – захватить самую важную фигуру на доске. Сложность заключается в том, что все фигуры двигаются по-разному, а игроки ходят по очереди.

– Интересно, но на словах непонятно.

Луром стал поочерёдно называть фигуры и показывать, на какое количество клеток передвигается каждая из них. Потом началась игра. Сова внимательно слушала комментарии Лурома и следила за всеми движениями, но вникнуть в самую суть было довольно сложно. Первая партия закончилась в пользу Императора. Луром лишь беспомощно развёл руками, принимая своё поражение, и принялся расставлять фигуры по местам. Сова, не отрываясь, смотрела на то, как он это делает, стараясь запомнить положение каждой фигуры, а Император, в свою очередь, наблюдал за ней. Серьезность и сосредоточенность, с которыми она следила за фигурами очень шли её милому личику.

В это время подали ужин. Все трое пересели за обеденный стол. Император сам усадил Сову, подвинув её стул, затем опустился рядом. Луром сел самым последним. Сова была голодна, она не ела с самого утра, но ещё больше её мучила сильная жажда, поэтому, едва оказавшись за столом, она взяла кубок и слегка пригубила его. Напиток был странным. Он был тёплым, пряным, ароматным, терпким и кисло-сладким на вкус – девушке он понравился. Она мигом выпила всё до капли и попросила ещё. Император бросил взгляд на чашника с кувшином в руках – юноша без слов его понял, подошёл к столу и наполнил её кубок до краёв. Сова тут же опустошила и его. Комната начала медленно двигаться по кругу. Сова усиленно моргнула – на какое-то время всё встало на свои места.

– Съешь что-нибудь, – посоветовал ей Император, – иначе ты просто не сможешь встать из-за стола.

Сова склонилась над блюдом. Рыба никак не хотела накалываться: она скользила по тарелке, не желая быть съеденной. Девушка положила приборы и начала есть руками.

– Да она пьяна! – прошипел Луром.

Император жестом остановил его.

– Пять лет назад ты сам был таким же неуклюжим. Дай ей время – она всему научится.

Покончив с ужином, девушка попыталась выйти из-за стола. После третьего кубка ноги с трудом её слушались, от малейшего движения перед глазами всё плыло. Появившийся из ниоткуда прямо перед ней Император помог ей удержать равновесие.

– Как ты себя чувствуешь?

– Превосходно! – улыбнулась Сова, качнулась и начала заваливаться на Императора. Влант предотвратил её падение. Сова уткнулась ему в грудь носом и шумно вдохнула. – Как Вы приятно пахнете!

Луром смущённо прикрыл лицо рукой. Император только улыбнулся и усадил девушку на кушетку возле камина.

– Чудесный напиток, никогда такого не пробовала! А можно мне ещё?

Луром посмотрел на господина – Император пожал плечами.

– Надеюсь, что она не пожалеет об этом, – пробормотал поэт себе под нос и вернул девушке её кубок. – Пейте маленькими глотками, иначе может быть плохо.

Сова слизала последнюю каплю с кромки кубка и окончательно раскрепостилась. Луром старался не смотреть на неё. Император же, наоборот, пристально следил за девушкой. Его забавляло её неконтролируемое поведение. Вино невероятно сильно развязало ей язык: девчонка начала болтать обо всём, что приходило ей в голову.

– Давно хотела спросить, почему Рэфэрий называет себя Рэфом, а Юзария – Юзой?

– Ему так больше нравится. Он считает, что «Рэф» звучит красивее, интереснее, – ответил Император. – А Юза всего лишь подражает ему.

– Это что же получается – Вас зовут Влантий? – Сова глупо хихикнула.

Император нахмурился.

– Влант – мое полное имя, и прошу тебя его не коверкать, – пьяная шутка ему явно не понравилась.

– Простите мне мое невежество, я не хотела Вас обидеть. Вы самый замечательный человек на свете, и у Вас самое прекрасное имя. Своего первого сына я назову Влантом.

Луром был ошеломлён.

– Как Вы можете терпеть такие выходки? Да что она себе позволяет? – возмутился он, но Император отнесся ко всему как никогда спокойно.

– Луром, оставь нас, – попросил он.

Парень покорно забрал свои книги со стола и, пожелав приятного вечера, ушёл к себе. Император проводил его взглядом и подсел к девушке на кушетку, у него появилась прекрасная возможность получить ответы на все интересующие его вопросы.

– Ты знаешь, что Рэф любит тебя?

– Не нужно меня в это впутывать, – насупилась Сова. – У него уже есть белобрысая невеста. И я не собираюсь вставать между ними.

– Неужели ты ничего к нему не чувствуешь?

– Нет. У Рэфа просто нет шансов.

– Почему?

– Потому что я люблю другого Майрона, – замутнённый напитком разум не различал, где сон, а где реальность; она была уверена, что никто и никогда не догадается, кого именно она имела в виду.

Брови Императора взлетели вверх. Он не понимал, говорит ли она сейчас правду или шутит.

– Многим женщинам нравится власть. Я нравлюсь им только потому, что я – Император. Сегодня я узнал, что это мой самый большой недостаток. А как бы ты отнеслась ко мне, если бы я не был Императором?

– Я так часто об этом мечтаю, – честно призналась она, поразив его своим ответом до глубины души. – Если бы Майрон Влант родился сыном охотника, между нами не было бы этой непреодолимой пропасти. Я бы увела его далеко-далеко от этого мира, где люди не ценят друг друга. Мы бы жили в доме у лесного озера, где растут кувшинки.

– Такого откровения я ещё не слышал, – признался он. – А если бы я был женат?

Взгляд девушки мгновенно потускнел.

– Я бы удавилась собственным горем, потому что нельзя рушить счастье другой женщины, – она подняла на него полуприкрытые глаза. – А правда, что у Вас булыжник вместо сердца?

– Кто тебе это сказал? – засмеялся Влант.

– Жаль, что во мне нет ничего особенного, – прошептала Сова, когда Император перестал смеяться и оказался совсем близко.

– Так вот как действуют твои чары, – прошептал он.

Влант слегка наклонил голову, и так само собой вышло, что девушка потянулась к нему и прикоснулась своими губами к его губам. Внутри у него всё сжалось. Влант ответил на её неумелый поцелуй. Огонь стал растекаться по всему телу – это было потрясающее чувство. Он осторожно провёл рукой по её талии. Пьяная девушка легко поддавалась ему – это ещё сильнее взбудоражило его.

– Как сильно кружится голова, – тихо пролепетала она.

И в самый ответственный момент, когда Императором завладело сильное желание, Сова отключилась. Она просто уснула. Когда Император это понял, он тихо засмеялся: так глупо он себя ещё не чувствовал ни с одной женщиной.

– Нганэ, проснись, – шёпотом позвал он её.

Сова промычала в ответ, отзываясь на своё имя, но глаз так и не смогла разлепить. Тогда он взял её на руки, осторожно перенёс спящую девушку из кабинета в свои покои и уложил на кровать прямо в одежде. Соблазн лечь рядом с ней был очень велик, но осознание того, что его влечёт к какой-то дикой девчонке, сдерживало Императора, заставив вернуться в свой кабинет. В попытках убить бесконечное время, он принялся за чтение, но не смог вникнуть ни в один документ. Все мысли были забиты Нганэ. Она разбудила в нём такие глубокие чувства, которые он похоронил в себе давным-давно, и думал, что больше никогда к ним не вернётся. Он представил себе, что будет, если утром они проснутся в одной постели. И это ему не нравилось. Он не хотел менять что-то в своей устоявшейся жизни. К тому же, когда об этой связи узнают придворные, это подорвёт его авторитет. Далеко не все князья поддерживают его – в любой момент может грянуть переворот. Один такой неосторожный шаг положит конец его правлению.