Разрушь меня нежно

Глава 4.

Наблюдатель

Одержимость не приходит внезапно. Она прорастает под кожу медленно, как ядовитый плющ, пока в один день ты не обнаруживаешь, что каждый твой вдох пропитан мыслями о человеке, который даже не знает твоего имени.

Я отказал парням, когда они звали меня в паб. Их пустой треп о выпивке и доступных девчонках вызывал у меня лишь глухое раздражение. Вместо этого я сидел в своей машине, припаркованной в тени старых дубов у её общежития. Двигатель едва вибрировал, отсчитывая минуты моего добровольного плена. Я ждал.

Когда из дверей вышла её соседка, Софи, одна и налегке, пальцы сами сильнее сжали руль. Она осталась внутри. Снова зарылась в свои учебники или работу.

Меня бесило, что ей вообще приходится работать. Вероника не должна была считать каждую заработанную купюру и проводить ночи за чужими романами. Я хотел, чтобы у неё было всё, что она захочет.

В моей голове уже зрел план: поставить в её комнате скрытую камеру. Мне нужно было видеть её 24/7. Знать, как она спит, как хмурится во сне, как распускает свои светлые волосы перед зеркалом.

Я просидел там несколько часов, теряя связь с реальностью, когда она вдруг выбежала на крыльцо.

Она выглядела потерянной. Слишком встревоженной. Метель усилилась, а она неслась по заснеженной дорожке, едва разбирая дорогу перед собой. Я медленно тронулся следом, держась на расстоянии и проклиная всё на свете за то, что не могу просто остановить машину, выйти и укутать её в свои объятия.

Но сейчас нельзя. Я слишком долго ждал момента, когда она сама даст мне повод приблизиться. Ей нужна была причина сесть в машину к незнакомцу. Что-то действительно важное.

Я наблюдал, как она влетела в паб, как металась среди толпы, пытаясь найти свою подругу. Вероника совершенно не вписывалась в это место. Среди пьяных студентов, громкой музыки и чужих прикосновений она казалась совсем другой. Настоящей.

Она не была похожа на девушек, которые приходили сюда ради внимания и позволяли любому парню купить им выпивку. Вероника была выше всего этого.

Когда из паба вышел Уокер, я напрягся. Этот парень уже причинил ей достаточно. Мне не нравилось даже видеть его рядом с ней.

Я понял, что момент наконец настал.

Моё удивление было почти физическим, когда она сама подошла к машине. Предложил подвезти её, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и безразлично. Никакой заинтересованности. Никакой слащавости. Она должна была чувствовать безопасность, а не мой голод.

Но стоило ей сесть в салон, как стало ясно — я пропал.

Машина наполнилась её запахом. Он был совсем не похож на сладкие духи тех девчонок из бара. Лёгкий, чистый, едва уловимый. Хотелось запомнить его.

Особенно меня напрягало то, как она дрожала. И это было не только от холода. Она боялась меня.

От одной этой мысли меня сводило с ума.

Хотелось сорваться с места, обнять её, прижать к себе и сказать, что рядом со мной ей нечего бояться. Я буду беречь её. Не позволю никому причинить ей вред.

Но вместо этого пришлось молчать, крепко держа руки на руле и стараясь не показать, что творилось у меня внутри.

Заправка была предлогом. Мне не нужен был бензин — мне нужно было время. И этот чёртов чай, чтобы хоть немного согреть её изнутри.

Но когда я назвал её по имени, ошибка стала очевидной. Хотел казаться случайным встречным, а вместо этого показал, что знаю о ней больше, чем должен. После этого оставалось только молчать. Ещё одно лишнее слово — и я мог выдать себя окончательно. Я даже не спросил, куда её везти. Я слишком хорошо знал дорогу к её общежитию, и лучше было, чтобы она об этом не догадалась.

Но самым тяжёлым моментом стала минута, когда я наклонился к ней, чтобы открыть дверь.

Она была так близко. Я видел изгиб её шеи, её губы, которые она нервно прикусила. В ту секунду мне хотелось только одного — прикоснуться к ней, почувствовать её запах, провести рукой по волосам, целовать её, пока она не перестанет бояться меня.

Хотелось заблокировать двери и не выпускать её из этой машины. Сделать своей. Окончательно.

Я едва заставил себя отстраниться.

Когда она вышла на холод и закрыла дверь, салон сразу показался пустым. Я сорвался с места, боясь, что если останусь там ещё хоть на секунду, то выйду следом и верну её обратно.

Я сходил по ней с ума.

И это было только начало.

Глава 5.

Вероника

Ночь прошла в тревожном полусне. Стоило мне закрыть глаза, как я снова вспоминала салон чёрного внедорожника.

Я ворочалась под одеялом, но никак не могла перестать думать о нём. Кто он? Почему смотрел на меня так, будто уже знал? Его голос снова и снова звучал в голове, особенно в тот момент, когда он произнёс моё имя.

Он не просто подвёз меня. За несколько минут этот незнакомец умудрился занять слишком много места в моих мыслях.

В нашей маленькой прихожей послышалась возня. Софи, чертыхаясь под нос и путаясь в собственных ногах, ожидаемо наткнулась на вешалку. Я услышала, как жалобно звякнули пустые плечики, задев стену, и как по полу проскрежетали каблуки её сапог, которые она никак не могла скинуть. Эти звуки окончательно заставили меня проснуться.

Я села на кровати, обхватив плечи руками. Холод от окна пробирался сквозь тонкую сорочку, но мысли всё ещё возвращались к сегодняшней ночи. Нужно было вернуться в реальность и перестать прокручивать в голове встречу с этим незнакомцем.

Я встала, чувствуя, как босые ступни обжигает ледяной пол, и вышла навстречу Софи. Она замерла в полумраке, нелепо застыв с наполовину стянутым сапогом. Её тёмные кудри, обычно пышным облаком обрамлявшие лицо, сейчас спутались и торчали в разные стороны, а взгляд был мутным и расфокусированным.

— Соф? — мой голос прозвучал хрипло. — Ты как? Всё в порядке?

Она вздрогнула так сильно, что едва не потеряла равновесие. Взгляд медленно прояснился, когда она узнала меня. В нём смешались похмельное раскаяние и какое-то странное оживление, будто ей не терпелось что-то мне рассказать.

— О боже, Рони… — прошептала она, наконец стянув сапог и неловко отпихнув его в угол. — Прости меня. Чёрт, пожалуйста, прости. Я вчера была просто никакая. Я даже не поняла, в какой момент ты исчезла. Я просто…

Она тяжело выдохнула и прислонилась лбом к холодному дверному косяку, пережидая очередной приступ головокружения.

— Слушай, — она поморщилась, вспоминая вчерашний вечер. — Уокер вчера ко мне прицепился. Я была настолько пьяная, что вообще не понимала, чего он от меня хочет. Он буквально вцепился в меня и начал допрашивать: «Давно ли Рони тусуется с Блэквеллом? Откуда они вообще друг друга знают?»

Она на секунду замолчала, пытаясь вспомнить подробности.

— Выглядел злым и каким-то дёрганым. Всё повторял эти вопросы про Закари. В какой-то момент Стивен даже не выдержал, подошёл и сказал Уокеру, чтобы тот отвалил, потому что он уже всех достал со своими расспросами. Я и сама ему что-то буркнула вроде «отцепись от меня», потому что после того, что он с тобой сделал, видеть его вообще не могу.

Софи выпрямилась и внимательно посмотрела на меня, поправляя спутавшуюся прядь.

— О чём он вообще говорил, Рони? Почему он решил, что ты с ним общаешься?

Я молчала, пытаясь уложить в голове это имя.

Закари Блэквелл.

— Вчера, когда я вышла из паба, у меня в голове была только одна мысль: убраться оттуда как можно скорее. Мне нужно было исчезнуть, понимаешь? Чтобы Итан не вздумал пойти за мной, чтобы не пришлось выслушивать его пьяные бредни или смотреть, как он смеётся надо мной с очередной девицей. Я просто подошла к первой попавшейся машине на парковке, потому что больше не могла там оставаться.

Я замолчала на секунду, сжав пальцами край халата, вспоминая себя на ледяном ветру, и подняла взгляд на подругу.

— Я не знала, как его зовут, Соф. До этой самой секунды, пока ты не произнесла его имя, я понятия не имела, кто он. Мне было всё равно. Блэквелл как раз собирался уезжать и просто предложил меня подвезти. Это была просто случайность, Соф. Удобный момент, не более.

Софи замерла. Её глаза медленно округлились. Она смотрела на меня так, будто я сказала что-то совершенно невероятное. Потом покачала головой, и в её взгляде смешались досада и жалость.

— Господи, Рони… — она тяжело вздохнула. — Ты ведь правда никого, кроме Уокера, всё это время не видела, да?

Она сделала паузу, заметив, как я опустила голову, и её голос стал тише.

— Все знают, кто он, Рони. Но теперь я понимаю, почему ты — нет. Для тебя всё это время существовал только один человек.

Я отвела взгляд, чувствуя, как к горлу подступает ком. Слова Софи были горькой правдой. Моя преданность Итану оказалась моей тюрьмой.

— А почему Итан так дёргался? — спросила я, пытаясь сменить тему. — Ну, подвёз меня. Какая ему теперь разница?

Софи наконец отлепилась от косяка и сделала неуверенный шаг в сторону своей комнаты, но на мгновение задержалась.

— Потому что это Блэквелл, Рони. Статус, деньги, влияние. Итан всегда старался казаться здесь кем-то важным, но рядом с Закари он — просто тень. Его перекосило от злости, потому что он не понимает, как ты вообще решилась с ним заговорить. Он думал, что ты будешь сидеть в своей комнате и страдать после того, что он тебе устроил. А тут оказывается, что ты каким-то образом связалась с Блэквеллом.

Она покачала головой.

— Для него это просто удар. Он не может принять, что ты больше не под его контролем.

✦

Весь день прошёл как в тумане. Я переходила из одной аудитории в другую, машинально записывала тезисы лекций и отвечала на вопросы профессоров, но мысли упрямо возвращались к одному и тому же. Я ловила себя на том, что разглядываю людей в коридорах — тех самых студентов, которых раньше почти не замечала, считая их просто частью своей жизни с Итаном.

Я злилась. Злилась на то, что даже после всего случившегося продолжала прокручивать в голове вчерашнюю сцену.

Почему Итану вообще есть дело до того, с кем и куда я уезжаю?

Мы расстались. Между нами больше нет никаких обязательств. Он больше не имеет права вмешиваться в мою жизнь, контролировать мои шаги или требовать от меня объяснений. Вчера я сама решила сесть в ту машину. Это был мой выбор.

И впервые за долгое время мне не нужно было оправдываться за него.

Это осознание своей свободы было одновременно пьянящим и пугающим.

В обеденный перерыв я решила не идти в общую столовую — там было слишком шумно. Вместо этого купила кофе в небольшом автомате в дальнем крыле и вышла во внутренний двор. Здесь было совершенно пусто. Свежий снег лежал нетронутым слоем на каменных скамьях, а небо над головой было тяжёлым и серым. Я прислонилась к холодной колонне, согревая руки о картонный стаканчик.

— От кого ты здесь прячешься, Вероника?

Голос прозвучал совсем рядом — низкий и пугающе спокойный. Но я была настолько погружена в собственные мысли, что услышала его не сразу.

— Что? — я медленно повернула голову.

У края дорожки, небрежно прислонившись к заснеженному парапету, стоял он.

Только сейчас, при дневном свете, я смогла по-настоящему рассмотреть Закари Блэквелла.

Вчера в темноте машины я видела лишь отдельные черты. Теперь же передо мной было лицо, которое трудно было не запомнить. Чёткая линия челюсти, ровный нос, тёмные густые волосы, слегка волнистые и уложенные так небрежно, будто он вообще не думал о своей причёске.

Кожа с тёплым оттенком особенно выделялась на фоне холодного зимнего дня. Но больше всего меня зацепили глаза. Карие, глубокие, внимательные. Он смотрел спокойно, без лишнего интереса, но от этого взгляда было сложно отвести глаза.

В нём вообще не было ничего показного. Он просто стоял здесь, не пытаясь привлечь к себе внимание, и всё равно его было невозможно не заметить.

Его губы оставались серьёзными, почти неподвижными, пока он продолжал смотреть на меня.

И почему-то именно сейчас до меня дошло, о чём говорила Софи.

Закари Блэквелла действительно было сложно не заметить.

Он чуть склонил голову, наблюдая за моей растерянностью, и заговорил снова:

— Не самое тёплое место для отдыха. Скажи, ты всегда выбираешь самое холодное место, чтобы спрятаться, или это твой способ наказать себя за что-то?

Я замерла. Стаканчик в моих руках стал казаться слишком горячим.

— Я не наказываю себя, — ответила я, стараясь вернуть голосу твёрдость. — Просто здесь… тише.

— В этом университете тишина — дефицитный товар, — он сделал шаг ближе, и я невольно выпрямилась. — Твой приятель… он больше тебя не беспокоил?

Шея и щёки мгновенно вспыхнули от жара. Он не спрашивал о сплетнях — он спрашивал именно обо мне.

— Он мне больше не приятель, — отрезала я, глядя ему прямо в глаза. — И мне жаль, если вчера возникли какие-то проблемы. Это была просто случайность. Ошибка момента.

Закари хмыкнул, и на его губах промелькнула тень улыбки — холодная и дразнящая.

— Втягивать меня во что-то… такого ещё никто не делал без моего согласия. Так что не бери на себя слишком много.

Он окинул меня внимательным взглядом, задержавшись на моём полупустом стаканчике.

— Обед в одиночестве на морозе — сомнительное удовольствие. Я как раз собирался съездить перекусить в одно место неподалёку. Там спокойно, и точно нет лишних глаз. Составишь компанию?

— Спасибо, но я не голодна, — быстро проговорила я, избегая его взгляда. — И мне уже пора идти. Следующая лекция скоро начнётся.

Я покрепче сжала стаканчик, чувствуя, как от его близости учащается пульс. Мне нужно было уйти, пока это странное притяжение не заставило меня сделать какую-нибудь глупость.

Закари не выглядел удивлённым моим поспешным отказом. Он продолжал смотреть на меня, и в его глазах читалось что-то похожее на одобрение, смешанное с привычной иронией.

— Решила выбрать прятки? — спросил он, чуть приподняв бровь.

— Решила выбрать покой, — поправила я его, стараясь говорить твёрдо.

Коротко кивнув ему, я направилась к дверям корпуса. Его взгляд я чувствовала ещё несколько секунд, пока тяжёлая дверь не закрылась за моей спиной и не отрезала меня от улицы.

Рядом с ним я испытывала что-то непривычное, и именно это пугало больше всего. Я пока не могла назвать это чувство, но слишком хорошо помнила всё, что Софи рассказала утром: его статус, деньги, семью и тот круг, к которому он принадлежал.

Я не хотела снова оказаться частью чужой истории. Особенно теперь, когда только начала выбираться из своей.

Глава 6.

Вероника

Январь окончательно сменил колючие морозы на сырую, промозглую мглу, которая не отпускала город уже несколько дней. Я старалась максимально загрузить себя учёбой, чтобы отвлечься от всего, что происходило вокруг.

После занятий я решила пробежаться, надеясь, что холодный воздух поможет выветрить тревогу из головы, но, сделав круг по парку, свернула к супермаркету. Холодильник в нашей с Софи комнате почти пустовал, а перспектива ужинать крекерами меня совсем не прельщала. Набрав полные пакеты — продукты на неделю, бытовую химию и всякие мелочи, которые Софи вечно забывала купить, — я подошла к кассе, уже чувствуя, как усталость после бега и тяжесть пакетов отдаются в плечах.

Мокрый снег начался внезапно, стоило мне переступить порог. Тяжёлые хлопья быстро превратились в смесь воды и ледяной крошки, а парковка покрылась лужами. Ветер швырял слякоть прямо в лицо. Я поглубже спрятала подбородок в воротник своего старого, поношенного худи.

Я замерла под узким навесом магазина, чувствуя, как сырость кроссовок уже начинает пробираться к пальцам ног. Достала телефон, открыла приложение такси и тут же поморщилась. Из-за непогоды цены взлетели втрое, а время ожидания растянулось на добрых сорок минут. Я ненавидела такие непредвиденные траты — мой бюджет и так трещал по швам, а отдавать дневную норму на еду за десятиминутную поездку казалось верхом расточительства. Но перспектива тащить эти пакеты пешком под мокрым снегом пугала ещё сильнее.

Я уже была готова сдаться и нажать кнопку заказа, когда к самому бордюру почти бесшумно подкатил знакомый чёрный внедорожник. Его фары на мгновение ослепили меня, пробившись сквозь пелену мокрого снега.

Дверца распахнулась, и из салона вышел Закари. На нём была только чёрная кожаная куртка, расстёгнутая, несмотря на пронизывающий ветер. Он быстро подошёл ко мне и забрал пакеты из моих рук, будто это было само собой разумеющимся.

Облегчение смешалось со смущением. Сейчас я выглядела совсем не так, как обычно в университете: старые джоггеры, испачканные кроссовки, волосы, собранные в растрёпанный узел. Но Закари, казалось, даже не обратил на это внимания.

Он просто взял пакеты и направился к машине.

— Эй… — начала я, но он уже отошёл.

Я осталась стоять под навесом, растерянно наблюдая, как он открывает заднюю дверь, аккуратно ставит пакеты на сиденье и оборачивается.

— Тебя тоже отнести, принцесса? — крикнул он сквозь шум ветра.

— Что? — я едва расслышала его.

Мокрый снег повалил сильнее, холод пробрался глубже, а от сырости голос окончательно охрип.

— Садись в машину, Рони, — повторил он громче.

От этого сокращения стало неожиданно тепло. Я сама не понимала почему. Он говорил так, будто мы знакомы уже давно, будто между нами не было этой неловкой дистанции.

Это было странно. И почему-то приятно.

Я опомнилась и побежала к машине, стараясь не поскользнуться на каше из снега и льда. Захлопнув дверь, на секунду просто откинулась на сиденье, переводя дыхание и чувствуя, как мокрая одежда липнет к коже.

— Привет, — сказал он, улыбнувшись.

— Привет, Закари, — ответила я. — Что ты здесь делаешь?

— Проезжал рядом и увидел, как ты стоишь там, — он кивнул в сторону входа. — Как маленький забытый щенок.

— О, ну спасибо, — сухо сказала я.

Я добавила, что собиралась вызвать такси, хотя это было неправдой. Он лишь хмыкнул, будто прекрасно это понял.

— Зачем тебе столько еды? — спросил он, бросив взгляд на пакеты за моей спиной.

— Для меня и Софи. Я обычно закупаюсь наперёд. Ненавижу ходить по магазинам, но питаться всё-таки приходится.

Он кивнул, словно это объяснение его устроило.

— Замёрзла?

Он дотронулся до моих рук — я действительно грела их, зажав между коленями. Прикосновение было неожиданным и слишком интимным для ситуации, но в его движении не было ни паузы, ни намёка, ни попытки задержаться дольше необходимого. Почти сразу он снял кожаную куртку и накинул мне на плечи, затем наклонился и начал переключать обогрев, направляя поток тёплого воздуха в мою сторону.

Я машинально запахнула куртку плотнее. От неё приятно пахло — чем-то тёплым, сухим, с едва уловимой горчинкой. Запах был спокойным и совсем не навязчивым. От него почему-то хотелось закутаться сильнее, вдохнуть глубже, словно вместе с этим запахом ко мне возвращалось ощущение безопасности.

Я смотрела на него, не зная, как всё это воспринимать. Всё происходило слишком естественно, слишком просто — словно для него такие жесты были обычным делом.

Возможно, так оно и было.

Я сидела, укутанная в его куртку, слушала, как мокрый снег барабанит по крыше машины, и чувствовала, что эта случайная встреча нарушила куда больше, чем просто мои планы на дорогу домой.

И мне совсем не хотелось это признавать.

Машина плавно разрезала темноту, а по стеклу стекали растаявшие снежинки. В салоне царила тишина, в которой каждый вдох казался слишком громким. Когда внедорожник остановился у самого входа в общежитие, мягкий свет фонарей очертил профиль Закари, подчёркивая его резкие черты.