Шрамы и Шелк
Мишель привстала на носочки, придвигаясь так близко, что я чувствовал жар её тела.
— За всё, Кейден, — прошептала она мне прямо в губы, обдавая их теплым дыханием. — Я хочу извиниться за всю ту боль, что я тебе причинила. Я очень... очень сильно раскаиваюсь перед тобой.
Её губы едва коснулись моих — легкий, почти невесомый дразнящий жест. Мой взгляд затуманился. Рассудок тонул в желании, а член уже вовсю упирался ей прямо в оголенный живот. Но внутри всё ещё сидело недоверие. После всего, что произошло сегодня, поверить ей было практически невозможно.
Схватив её за хвост, я с силой оттянул её голову назад, заставляя её смотреть мне в глаза. Я всматривался в эту бездну, пытаясь найти там притворство, фальшь, скрытый мотив. Но Мишель лишь тяжело дышала, глядя на меня с какой-то отчаянной жаждой. Я изучал каждый её вдох, каждое движение зрачков.
И тут я сорвался. Предохранители перегорели.
Я рванул её на себя, не дав себе опомниться, и впился в её рот грубым, жестким поцелуем, в котором не было и следа пресловутой нежности — только чистая, выжженная годами злость и внезапно вспыхнувшая похоть. Пальцы сами сорвали с плеч расстегнутую кофту, та бесшумно скользнула на пол, а я уже подхватил Мишель под бедра, заставляя обхватить мою талию ногами, и резким движением приткнул спиной к стене.
Не прерывая движения, опустил губы к её шее, спускаясь ниже к груди, и заставил шумно выдохнуть, когда зубы и язык одновременно накрыли чувствительную кожу. От глухого удара затылком о холодную штукатурку Мишель только сильнее вжалась в меня, выгибая спину в моих руках с такой отчаянной податливостью, что в ушах зашумела кровь.
— Мне нужно больше, Кейден... Пожалуйста, — этот стон, полный мольбы, окончательно лишил меня рассудка.
Я отнес её на кровать и почти уронил на смятые простыни. Мишель лихорадочно, едва не срывая ногти, избавилась от кроссовок и носков, а я рывком стянул с её ног лосины. Под ними ничего не оказалось. Стоило увидеть её полностью обнаженную, влажную и раскрытую, в груди что-то оборвалось на самом глухом звуке.
Тело навалилось сверху прежде, чем успел включиться разум. Пальцы смяли податливую грудь, губы вновь впились в её рот, а свободная рука уже скользнула ниже, в самую гущу жара. Стоило коснуться её, как Мишель судорожно всхлипнула и тут же зажала себе рот ладонью, пряча собственный голос.
Короткий рывок к тумбочке, шуршание упаковки, резкое движение латекса — всё это происходило в полумраке, под её неотрывным, тяжелым взглядом. В расширенных зрачках не осталось ни тени испуга, лишь густая, темная жажда.
Ладони уперлись в матрас по обе стороны от её лица, придавливая к постели. Воздух между телами раскалился до физической боли.
— Ты уверена, Морган? — голос прозвучал ниже обычного, почти хрипло. — Еще успеешь сбежать.
Она выдержала паузу, не мигая, и медленно, с мрачной решимостью качнула подбородком.
— Мне нужны слова, Мишель. Скажи это.
Таз подался навстречу с неумолимой точностью, заставляя замереть на грани.
— Я уверена, Кейден, — сорвалось с её искусанных губ в тишину комнаты. — Трахни меня уже.
Одним резким движением я вошел внутрь, не оставляя времени перевести дыхание или привыкнуть. Мишель захлебнулась криком, её тело под моими руками мгновенно затвердело, а пальцы впились в ткань простыней. Мой член утонул в её узкой, раскаленной плоти, и в этот момент в груди сорвало последние тормоза.
Я гнал жесткий, беспощадный темп, не делая скидок на её слезы. С каждым толчком из меня словно выбивалось всё дерьмо прошлых лет: каждое её брезгливое «фу», каждый смешок у школьных шкафчиков, каждая капля чужого презрения. Тот тихий забитый парень сдох навсегда, и остался только я — тот, кто имеет её здесь и сейчас, владея каждым её вздохом и звуком.
Каркас кровати заходился в ритм ударов, протестующе скрипя под нами. Вся её показная неприступность сгорела дотла. Я видел, как Мишель откинула голову, выкрикивая моё имя громко и грязно, срывая голос от смеси боли и нарастающего кайфа.
Её пальцы заскользили по мокрой спине и случайно мазнули прямо по тому месту под чернилами, где кожа была стянута старым уродливым рубцом. Меня передернуло, будто по оголенным нервам пустили ток, и прошлое хлестнуло по мозгам прямо в разгар сумасшедшего ритма.
Я резко приподнялся, не выходя из неё, и рывком закинул её длинные ноги себе на плечи, намертво вцепившись пальцами в её таз, чтобы лишить любой возможности дернуться.
— Смотри на меня, Морган! — прохрипел я, впаиваясь взглядом в её заплаканные, одурманенные зрачки.
Я усилил нажим, вбиваясь глубже и тяжелее, смещая угол так, чтобы каждый удар выбивал из неё воздух. Я хотел забрать всё, заставить её раствориться в этом унижении, впечатать её гордость в простыни. Это давно перестало быть просто сексом — это был акт возмездия, в котором каждый сантиметр моего тела доказывал ей моё превосходство.
— Кейден… я больше не могу… я сейчас! — сорвалось с её искусанных губ сдавленным, отчаянным стоном.
Мишель зажмурилась до боли, вдавливая затылок в матрас, и резко выгнулась навстречу. В этот миг её внутренние мышцы сошлись в тугой, горячий узел, намертво сжав мой член так сильно, что перед глазами на секунду потемнело. Эта дикая, судорожная хватка выбила из меня остатки самоконтроля.
Я зарычал, чувствуя, как напряжение внизу живота достигает точки кипения. Каждое её сокращение подталкивало меня к краю, отбирая последние крохи разума. Последний рывок — самый глубокий и яростный — вырвал из груди хриплый, злой выдох, когда горячая волна разрядки наконец прошибла меня насквозь.
Силы внезапно оставили меня. Я скинул её ноги с плеч и рухнул рядом на измятую постель, заполняя душную комнату тяжелым, сбитым дыханием. Пот катился по вискам, а сердце колотилось о ребра.
В тишине комнаты слышны были только наши вдохи. Я лежал, глядя в темный потолок, чувствуя, как адреналин сменяется холодной пустотой. Я только что взял то, о чем грезил и что ненавидел несколько лет. Мишель лежала рядом, замершая, со спутанными волосами. Глядя на неё, я не мог понять, одержал ли я победу или она снова ускользнула.
Я поднялся с кровати, не оборачиваясь. Тело налилось свинцом, а на коже остался липкий след пота. Мишель лежала на боку, свернувшись калачиком, маленькая на фоне разорванных простыней. Я заставил себя отвести глаза, отказываясь выискивать на её лице хоть какой-то ответ.
Дверь ванной закрылась с глухим щелчком, отрезая звуки чужого прерывистого дыхания. Я сорвал презерватив и резким, брезгливым движением швырнул его в урну под раковиной — к мусору, которому там самое место.
Холодная вода хлынула сразу, едва я повернул кран. Ледяные струи ударили по плечам, но тело почти не реагировало. Я оперся руками о мокрый кафель и опустил голову, позволяя воде смывать запах её кожи и всё накопившееся напряжение.
В голове гудело. Тело еще вибрировало от того, как она сжимала меня внутри, но мозг уже цеплялся за привычную злость. Мишель никогда не делала ничего просто так, и эта мысль царапала сильнее любых воспоминаний.
Я быстро вымылся, стараясь не думать, чем она сейчас занята в комнате. Мысли о рюкзаке с ноутбуком кольнули тревожным импульсом, но я тут же задавил его: после такого её вырубило не меньше моего, подняться с постели она сейчас просто не способна.
Выключив воду, я сорвал с крючка полотенце и наскоро обмотал вокруг бедер. Вытирая лицо ладонями, я прислушался к тишине за дверью — слишком уж подозрительно тихо там было.
Я толкнул дверь ванной, чувствуя, как по коже бежит мелкая дрожь от ледяных струй. Полотенце на бедрах казалось почти теплым, но холод все еще сидел внутри, не давая до конца выдохнуть
Но когда я отнял полотенце от лица, я замер.
Мишель спала.
Она лежала на боку, свернувшись калачиком в самом центре моей измятой кровати. В комнате было прохладно, но она, казалось, этого не замечала. Совершенно обнаженная, лишенная своей обычной брони из дерзости и сарказма, она выглядела непривычно уязвимой.
Я медленно подошел ближе, глядя на неё сверху вниз. В тусклом свете лампы её щеки горели ярким, лихорадочным румянцем, дыхание шло глубоко и ровно, а губы были чуть приоткрыты. Но мой взгляд приковало другое.
На её бедрах, на этой светящейся коже, отчетливо проступили багровые отметины. Следы моих пальцев — те самые места, где я мертвой хваткой вцепился в неё, когда закидывал ноги себе на плечи и вбивался в неё с яростью. Эти пятна выглядели как клеймо моего владения. Мои метки на её теле.
Я смотрел на её разметавшиеся по подушке волосы, на то, как вздымается её грудь, и никак не мог совместить эту беззащитную картину с той Мишель, которую ещё недавно хотел выставить за дверь. Эта стерва пришла сюда, чтобы обвести меня вокруг пальца, хотела влезть мне под кожу своими извинениями, а в итоге просто вырубилась на моих простынях, вымотанная в ноль.
Я стоял в темноте комнаты, капли холодной воды всё еще скатывались по моим татуировкам, а я не мог заставить себя пошевелиться. В голове пульсировала одна мысль: я получил всё, чего хотел, но почему-то сейчас, глядя на её спящую, мне хотелось не торжествовать, а просто накрыть её одеялом.
Глава 6.
Мишель
10 часами ранее.
Паника не отпускала. Полчаса я просто простояла в прихожей, не понимая, что делать дальше. Угрожать ему? Бессмысленно. Искать защиты? У кого, если он контролирует каждый мой цифровой след? Он был не просто на шаг впереди — он играл на доске, которую сам же и сконструировал.
К вечеру от прежней Мишель почти ничего не осталось. Закутавшись в огромный шерстяной плед, я сидела на диване перед телевизором, где шло какое-то бессмысленное реалити-шоу. В руках была банка клубничного мороженого, но я едва чувствовала его вкус.
Внезапный звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Плед тут же поднялся до самого подбородка.
Я не хотела никого видеть, не хотела говорить. Но гость снаружи не собирался сдаваться. После серии настойчивых ударов раздался голос Эспен:
— Открывай, девочка! Я знаю, что ты дома. Твой консьерж тебя выдал, Мишель!
Я тяжело вздохнула, понимая, что эта фурия не отстанет. Кое-как поднявшись, я побрела к двери и провернула ключ. Эспен влетела в гостиную как ураган, но тут же замерла, оглядывая меня с ног до головы.
— Боже, Мишель, что с тобой? Ты заболела? — она комично прикрыла рот рукой, пятясь назад. — Я не хочу заразиться, у меня свидание в субботу!
Я покачала головой, с трудом выдавив из себя слова:
— Не заболела я. Я унижена и уничтожена, Эспен. Тебе лучше бежать от меня подальше. С таким человеком, как я, сейчас лучше не иметь ничего общего.
Эспен на секунду посерьёзнела, а потом решительно отбросила сумку на кресло.
— Мишель, ты моя лучшая подруга. Что бы ты ни сделала, я не буду тебя судить. Ну, кроме случая, если ты отобьёшь у меня мужа. Парня ещё ладно, но мужа — ни-ни!
Я невольно прыснула, и мы обе коротко рассмеялись. От этого стало чуть легче. Мы устроились на диване, и Эспен тут же бесцеремонно выхватила у меня банку с мороженым.
— Так, вываливай, детка. Что случилось? Я от тебя не отстану.
Я начала рассказывать. Голос дрожал, слова давались с трудом, а всё то безумие, что творилось между нами в архиве, я намеренно оставила за скобками. Рассказала о шантаже, о его личности, о том, что он вернулся, чтобы отомстить.
— Тот самый Кейден Брукс? С вечеринки «Каппа-Фи»? — Эспен чуть не выронила ложку. — Не могу поверить… Вы стебались над этим парнем? Да он же сейчас сам кого хочешь нагнет!
— Тогда он выглядел иначе, Эспен, — тихо перебила я. — Он не был таким… большим.
— Да он же ходячая секс-машина, Мишель! — воскликнула подруга, не скрывая восторга. — Ты видела его плечи? А эти татуировки?
Я поёжилась. Обсуждать его внешность было физически неприятно. Стоило начать разбирать его черты, и перед глазами снова возникал тот мужчина из архива. Особенно шрамы, скрытые под чернилами.
В памяти всё ещё жил Фрэнки — худой, высокий и до смерти закомплексованный парень, которого мы когда-то сломали. Но тот Кейден, который оказался со мной в архиве, казалось, не имел с ним ничего общего.
— Он опасен, Эспен. И у него в руках всё, что может меня уничтожить. — Я посмотрела на свои дрожащие пальцы. — Я не знаю, что мне делать. Моя репутация может рухнуть уже завтра.
Я сглотнула вязкий ком в горле. Страх перед Кейденом был не просто опасением, это было предчувствие катастрофы.
— Мне кажется, он уже начал. Он… он просто уничтожил Скотта. Его больше нет, Эспен. Того Скотта, которого все знали, стёрли с лица земли.
Эспен округлила глаза, и ложка с мороженым замерла у её рта.
— Ты что, думаешь, он… убил его?! Боже мой, Мишель!
— Конечно нет! — Я нервно всплеснула руками, чувствуя, как дрожат пальцы. — Я имею в виду его социальную смерть. Кейден сделал так, что Скотт теперь — изгой, которого ненавидит весь штат. Он не просто слил компромат, он заставил его совершить публичную казнь самого себя. Понимаешь? От него отвернулись все: тренеры, друзья, семья. Его будущее превратилось в пепел.
Я сглотнула, глядя в одну точку.
— И я боюсь, что Кейдену будет мало того компромата на меня, что у него уже есть. Он может меня подставить так же изящно, запереть в ловушке или сделать что-то ещё хуже. Он не просто ворует данные, Эспен. Он играет жизнями, как в грёбаные шахматы, и я сейчас — его следующая фигура.
Я тараторила, не разбирая слов, чувствуя, как внутри натягивается невидимая струна. Нервы были на пределе.
Эспен резко подалась вперёд и крепко схватила меня за руку, заставляя замолчать.
— Посмотри на меня, — твёрдо сказала она. — Всё будет в порядке, милая. Ничего он тебе не сделает. А если попробует — я убью его лично.
Я бессильно опустила голову на раскрытые ладони, чувствуя, как плед соскальзывает с плеч. Тишина в комнате повисла на несколько секунд, пока Эспен снова не заговорила — уже тише и заговорщицки:
— Слушай, я думаю, у тебя есть два варианта: либо убить его, либо влюбить в себя.
Я подняла на неё непонимающий взгляд.
— Что?
— Он должен начать видеть в тебе не врага, а девушку, которую ему будет жалко потерять. Соблазни его, детка. Трахни так, чтобы он забыл, зачем вообще собирался тебе мстить. — Она облизнула ложку и совершенно серьёзно добавила: — На таком экземпляре, согласись, и самой грех не прокатиться.
Эспен подмигнула, но я всё ещё смотрела на неё как на сумасшедшую.
— Что значит «влюбить»? Эспен, он не просто парень из кампуса. Он… другой. Ты не видела его глаз. В них нет ничего, кроме цифр и жажды контроля. Он ненавидит меня каждой клеткой своего тела.
— Все они одинаковые, когда дело доходит до постели, — отмахнулась она. — Сделай так, чтобы его мозг отключился. Когда кровь отливает от головы, мужчины становятся очень сговорчивыми. Просто приди к нему сегодня. Извинись.
Она мягко улыбнулась и ткнула ложкой в мою сторону.
— И ради всего святого, не плачь. Никто не любит плакс. Приди к нему, извинись, будь милой. А потом сделай так, чтобы утром на поводке оказался уже он.
Я посмотрела перед собой.
Безумие.
Полное, абсолютное безумие.
И всё же в её словах что-то было. Если угрозы на Кейдена не действовали, а страх только давал ему ещё больше власти надо мной, оставался другой путь. Не бороться с ним напрямую, а найти то место, куда он сам никого не подпускает.
Если у Кейдена действительно были чувства, которые он так старательно прятал за своей холодностью, я могла использовать их против него.
— · —
Когда я открыла глаза, за окном уже серел ранний рассвет. Не сразу удалось понять, где я нахожусь. Но тело помнило всё. Каждая мышца ныла тягучей, непривычной болью, кожа на бёдрах горела. В памяти всплывали обрывки ночи, а вот момент, когда я провалилась в сон после того запредельного пика, исчез напрочь.
Повернувшись на бок, я ожидала почувствовать рядом тепло его тела, но кровать была пуста. Кейден сидел за столом, и лицо подсвечивало синеватое сияние монитора. Он полностью погрузился в работу, быстро перебирая пальцами клавиатуру.
Я приподнялась, и плед — откуда он вообще взялся, я не помнила — соскользнул с груди. Судорожно подтянув его выше, прижала к себе.
— Кейден…
Он медленно повернулся.
На нём была чёрная толстовка, надетая прямо на голое тело, и серые спортивные джоггеры. Вид у него был пугающе спокойным. Расслабленным. Будто той безумной ночи, когда он вбивался в меня с рычанием, просто не существовало.
Мой план «влюбить и приручить» в эту секунду показался детским лепетом. Он совсем не выглядел человеком, который попался в мои сети.
— Извини, я не собиралась занимать твою кровать, — пробормотала я, глядя на свои руки, лишь бы не встречаться с ним взглядом. — Ты совсем не спал?
— Нет, — отрезал он коротко и холодно.
— Можно… можно мне воспользоваться ванной? — спросила я, чувствуя, как щёки заливает краска смущения.
— Валяй.
Кейден уже отвернулся к экрану, где бежали бесконечные строки непонятного кода.
Я поднялась с кровати и намеренно медленно сбросила плед. Хотелось хотя бы раз увидеть на его лице ту реакцию, которую он так старательно скрывал. Хотелось напомнить ему, что несколько часов назад он сам не мог от меня оторваться.
Но Кейден даже не поднял глаз.
Тихий стук клавиш продолжался, будто ничего особенного в комнате не происходило. Будто я действительно была всего лишь частью интерьера.
Зайдя в ванную, я едва не вскрикнула, взглянув в зеркало.
— Боже… что со мной…
Волосы — сплошной колтун, тушь размазалась под глазами, превратив меня в панду. Я начала лихорадочно умываться, пытаясь привести себя в порядок. Зубной щётки у меня не было, поэтому просто выдавила каплю его пасты на палец и кое-как почистила зубы.
Взглянув на себя ещё раз, я увидела отметины. Тёмные пятна на бёдрах и попе — следы его пальцев. На груди красовался яркий засос. Я осторожно коснулась его, и между ног мгновенно стало тепло.
Боже, у меня ещё никогда не было такого секса. Ни один парень не доводил меня до такого исступления, до такого животного восторга.
Я тряхнула головой и снова плеснула в лицо ледяной водой. Нужно собраться.
Когда я вышла, он всё так же сидел у монитора. Злость начала закипать во мне. Я сделала всё, что могла. Отдалась ему так, как никому в жизни, а он вёл себя так, будто я — пустое место.
— Кейден, — я сделала шаг к нему. — Мне было хорошо вчера. Очень. Ты можешь сказать хоть что-то?
Он медленно поднялся с кресла. Его лицо не выражало ничего. Нагнувшись, он поднял мои вещи с пола и просто протянул их мне. Его рука даже не коснулась моей кожи. Мне показалось, что ему противно.
— Мишель, мне нужно собраться на занятия. Тебе пора, — холодно произнёс он.
Я замерла в шоке, сжимая в руках свой рашгард. Это был удар под дых.
— Ладно… я сейчас уйду, — тихо проговорила я.
Быстро натянула одежду, пряча отметины под тканью, и скрыла лицо под кепкой. Вчера я так кричала, что соседи наверняка слышали каждый мой стон. Меньше всего мне хотелось встретить кого-то в коридоре.
Завязывая шнурки, я бросила на него последний взгляд. Кейден спокойно заваривал себе кофе.
«Мудак, даже чашку не предложил», — зло подумала я.
Но на выходе всё же остановилась.
— Кейден… мне правда жаль. То, что я говорила вчера… ну, до того, как всё началось. Это было искренне. Я не знаю, как загладить вину после того унижения, что ты пережил…
Он резко развернулся ко мне. Его глаза полыхнули чем-то опасным, а лицо исказилось.
— Мишель, тебе пора. Уходи! — почти крикнул он, и этот голос заставил меня вздрогнуть.
Я кивнула, не в силах больше вынести этого холода, и выбежала за дверь, чувствуя, как к горлу подкатывают слёзы, которые я так обещала Эспен не проливать.
Вернувшись в свои апартаменты, я чувствовала себя разбитой — и физически, и морально. Первым делом залезла в душ, включив воду почти на максимум. Терла кожу мочалкой до красноты, пытаясь смыть этот странный коктейль из его запаха, собственного позора и непонятного послевкусия триумфа.
Выйдя из ванной, я превратила гостиную в филиал спа-салона. На лицо — тканевую маску, на волосы — восстанавливающее масло, на тело — слой самого дорогого крема. Мне нужно было вернуть себе ощущение контроля и снова почувствовать себя той Мишель, которая ещё вчера не позволяла никому выбить себя из колеи.
Нанося крем на бёдра, я задержала взгляд на тёмных пятнах. Пальцы коснулись их, и я прикрыла глаза.
— Ладно, Брукс… Пока ты ведёшь, — прошептала я в пустоту комнаты.
План Эспен «влюбить в себя» звучал красиво в теории, но на практике я столкнулась с человеком, до которого оказалось не так просто добраться. Секс был запредельным, но утром Кейден смотрел на меня так, будто я была досадной помехой в его расписании. Чтобы он влюбился, мне нужно было заслужить его прощение. Но как это сделать, если при одном упоминании прошлого он превращается в кусок гранита? О какой любви вообще может идти речь, если он хочет моё тело, но в глубине души всё ещё ненавидит ту девчонку из школы?
Мне нужно было действовать тоньше. Написать ему? Пригласить куда-нибудь?
Я схватила телефон и замерла. У меня не было его номера. Только тот засекреченный чат, через который он писал мне как хакер-шантажист. Писать туда сейчас было равносильно признанию в поражении. Нет, мне нужен был его личный, настоящий номер.
Тут я вспомнила про Брендона из братства. Если Кейден действительно помог им с системой безопасности, у Брендона точно остались его контакты.
Пальцы быстро забегали по экрану.
«Брендон, привет! Слушай, у меня тут возникли серьёзные траблы с моим будущим сайтом (дизайн-проект для курса), нужен профи-технарь. Помню, ты говорил, что Кейден Брукс в этом отлично шарит. Можешь, пожалуйста, скинуть его номер?»
Затаив дыхание, я смотрела на три прыгающие точки внизу экрана. Брендон ответил спустя минуту.
Брендон: «Держи: +1 (555) 019-24-88. Но Мишель, только одна просьба: не говори, что номер достала от меня. Он не любит, когда его беспокоят лишними звонками на личный. Я сам его с трудом достал ».
На эти цифры я смотрела, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Теперь у меня была ниточка. Настоящая связь с человеком, который за одну ночь перевернул мою вселенную.
Открыв создание нового сообщения, я замерла. Экран был пуст и слепил белизной. Что написать? «Привет, это Мишель, спасибо за ночь»? Глупо. «Нам нужно поговорить»? Слишком официально.
Мне нужно было найти способ загладить ту вину, о которой он не хотел даже слушать.
Глава 7.
Кейден
После последней лекции я вернулся в комнату и несколько секунд просто стоял у двери. Взгляд сам собой упал на кровать.
Простыни всё ещё были смяты, храня память о каждом её стоне, о каждом её выдохе. В комнате до сих пор стоял её запах — смесь дорогого парфюма и той сладковатой нежности, которая окутывала её тело.
— Пошла ты, Морган, — процедил я сквозь зубы.
Этот запах душил меня. Он проникал под кожу, путал мысли и заставлял кулаки сжиматься от бессилия.
Я психанул. Резким движением распахнул окно настежь, впуская в комнату шум кампуса и прохладный воздух. Мне нужно было выветрить её отсюда. Из этой комнаты, из своих лёгких и, самое главное, из своей головы.
Она была слишком хороша. Настолько, что это невозможно было перекрыть никаким другим опытом, никаким логическим доводом. Она была как вирус, который пробрался в мою систему и теперь методично разрушал выстроенные годами барьеры.
В кармане джинсов завибрировал телефон. Короткий, резкий звук уведомления.
Я достал мобильный, ожидая увидеть отчёт по коду, но на экране высветилось имя, которое меньше всего ожидал увидеть в обычном мессенджере.