Шрамы и Шелк
Мишель Морган.
Конечно, её номер был у меня сохранён — я знал о ней всё ещё до того, как она узнала о моём существовании. Я разблокировал экран.
Мишель: «Кейден, я знаю, что ты, наверное, никогда меня не простишь. Но, может, дашь мне хотя бы шанс загладить свою вину? Приглашаю тебя на ужин. Пожалуйста, ответь. Удобно ли тебе сегодня вечером?»
Я смотрел на эти буквы, и внутри меня закипала холодная ярость. Какая наглость. Она даже не спросила, хочу ли я её видеть. Просто поставила вопрос так, будто мой ответ «да» — лишь формальность. «Удобно ли тебе сегодня». Она уже всё рассчитала. Думала, что после этой ночи я на крючке, что её «извинение» в постели открыло ей все двери.
Её самоуверенность бесила. Она по-прежнему считала, что мир вращается вокруг её желаний, как и два года назад.
Я нажал кнопку блокировки. Экран погас, отражая моё перекошенное лицо.
Отвечать? На хрен мне это нужно. Пусть думает, что хочет. Я не собирался давать ей ни слова, за которое она сможет зацепиться и снова влезть в мою голову.
Я не собирался быть её послушным песиком, которого можно прикормить ужином. Нужно было сбросить это напряжение, пока я не разнес комнату к чертям. Быстро переодевшись в спортивное, я схватил наушники и, не оборачиваясь на кровать, выскочил из комнаты.
Включил музыку на максимум, забивая мысли тяжёлым битом, и побежал. Быстрее, сильнее, пока лёгкие не начали жечь, а образ Мишель, стоящей в моей комнате, не начал расплываться в сером тумане усталости.
— · —
Прошло два дня. Сообщение Мишель так и висело в списке чатов — прочитанное, холодное, без ответа. Я игнорировал его с тем же упорством, с каким игнорировал фантомные ощущения её пальцев на своём теле. Я зарылся в учёбу и код, выматывал себя в зале до состояния, когда конечности превращались в вату.
Я как раз выходил из тренажёрного зала, вытирая шею полотенцем, когда телефон в кармане разразился звонком. На экране высветилось: «Брендон Рихтер».
— Привет, бро! — голос Брендона так и сочился фальшивым дружелюбием и избытком тестостерона. — У меня к тебе есть очень классное предложение. Мы тут с парнями решили замутить такую движуху, но без твоего техно-мозга нам не справиться.
Я поморщился, чувствуя, как от его восторженного тона начинает ныть в висках.
— Рихтер, я занят…
— Слушай, это большие деньги, Брукс, — перебил он, не давая мне вставить и слова. — Давай, подваливай сегодня в «The Copper Shield» к восьми. Обговорим всё, выпьем по пиву. Будем ждать!
И он повесил трубку.
Я замер, глядя на погасший экран.
— Уёбок… — тихо выдохнул я.
Меня трясло от того, насколько эти богатые мудаки были уверены в своей власти. Они даже не допускали мысли, что кто-то вроде меня может отказаться. Для них я был инструментом, деталью, которую можно вызвать по щелчку пальцев.
Но, чёрт возьми, он попал в точку — деньги мне были нужны. Мой основной рабочий процессор начал барахлить на сложных вычислениях, а это мой хлеб. И была ещё мама. Она работала в реабилитационном центре, и эта работа буквально высасывала из неё жизнь. Постоянное соприкосновение с чужой болью и тенями человеческих судеб измотало её. Она давно мечтала поехать в Атланту, навестить сестру, просто сменить обстановку и выспаться в тишине. Я хотел дать ей этот отдых.
Я вернулся в комнату, быстро принял ледяной душ, смывая соль и усталость. Переоделся в чистые джинсы и худи, сунул в карман телефон и пачку сигарет.
Вечер уже опускался на кампус, окрашивая небо в грязно-фиолетовые тона. «The Copper Shield» находился всего в паре кварталов от кампуса. Классическое студенческое логово: прокуренный воздух, липкие столы, грохот бильярдных шаров и дешёвое пиво.
Я бывал здесь несколько раз с Джаксом — парнем, который набил мне почти все мои татуировки. Он уже выпустился, и мне его не хватало. Джакс был единственным, с кем я мог говорить, не фильтруя каждое слово, и кто не смотрел на мои шрамы с жалостью или отвращением.
Толкнув тяжёлую дверь бара, я поморщился от ударившей в лицо смеси запахов хмеля и табака. Взгляд скользнул по залу в поисках Брендона и его компании.
Они сидели в самом дальнем углу — за массивным столом с тяжёлым диваном, который огибал столешницу с трёх сторон, создавая подобие закрытой ложи. Типичное место для тех, кто хочет казаться важнее, чем есть на самом деле.
Когда я подошёл, Брендон вскочил, расплываясь в своей фирменной улыбке «своего парня». Я неохотно подал ему руку. Его ладонь была мягкой, а мои костяшки всё ещё саднили после вчерашней тренировки.
— Присаживайся, Брукс! — он указал на место напротив себя. — Харингтон, принеси нашему другу пива. Или ты выпьешь что-нибудь покрепче?
— Я не пью, — отрезал я, опускаясь на кожаное сиденье.
— Понял. Харингтон, колы подай, — бросил Брендон одному из парней.
Тот послушно кивнул и направился к барной стойке.
За столом сидели ещё двое. Я не знал их имён и, честно говоря, не планировал тратить место в памяти на этих манекенов в брендовых поло. Перевёл взгляд на Брендона, который явно наслаждался моментом.
— Ближе к делу, Рихтер. Что за работа, о которой ты трепался по телефону?
Брендон мгновенно преобразился. Чуть подался вперёд, снизил тон и сделал такое серьёзное лицо, будто мы обсуждали поставку оружия, а не студенческие махинации. Видимо, пересмотрел фильмов про мафию.
— Слушай внимательно, — прошептал он. — Мы хотим запустить одну закрытую платформу для студентов. Что-то вроде внутреннего сервиса, где можно будет делать ставки на события кампуса. Спорт, учёба, всякая хрень, которая интересует студентов. Главное — чтобы доступ был только для своих.
Он начал выкладывать схему, и я невольно прищурился, анализируя техническую часть.
План был масштабным и насквозь гнилым. Они хотели запустить Dark Betting — тотализатор на всё подряд: от игр футбольной команды «Buckeyes» до извращённых ставок на то, какой препод завалит больше народу на сессии. Брендон хотел, чтобы я создал PWA, которое выглядело бы как обычный университетский сервис. Студент открывает его через телефон или ноутбук — и вместо скучного учебного интерфейса получает котировки, линии и возможность поставить деньги.
Но это было только начало.
— Нам нужна ещё одна штука, — продолжал Брендон. — Закрытая система для тех, кто хочет покупать кое-что… не совсем легальное. Ответы на тесты, «вещества», услуги. Что угодно. Оплата криптой. После неё человек получает координаты точки, где забрать заказ.
— А вы хотите, чтобы всё это было связано с одной платформой?
— Именно. Один вход, один интерфейс, а дальше пользователь попадает туда, куда ему нужно.
— И всё это должно работать так, чтобы ваши операции нельзя было связать с университетом? — уточнил я.
— Да. Никаких очевидных следов. Нам нужен человек, который сможет построить всю архитектуру и сделать так, чтобы IT-отдел не заметил лишнего.
Я медленно покрутил стакан колы в руке, прикидывая, как можно было бы разделить инфраструктуру и спрятать реальные сервисы за обычным пользовательским интерфейсом.
— И всё это через шифрованные соединения и отдельные серверы?
— Именно. Чем меньше связей, тем лучше. Мы не хотим, чтобы полиция Колумбуса или университет смогли быстро выйти на нас.
Брендон откинулся на диване и довольно усмехнулся.
— Ты создаёшь нам систему, а мы платим тебе столько, сколько ты в жизни в руках не держал. Подумай сам, Брукс. С такими деньгами ты сможешь купить любое железо, о котором мечтаешь, и ещё останется на безбедную жизнь до конца учёбы.
Я молчал, глядя на пузырьки в принесённом стакане колы.
Проект был грязным, опасным и чертовски прибыльным. Игра с огнём, которая могла либо вытащить мою семью из ямы, либо отправить меня за решётку на долгие годы. С одной стороны — риск. С другой — возможность наконец починить оборудование и дать матери тот отдых, который она заслужила.
— Ну так что, Брукс? — Брендон подтолкнул ко мне телефон с открытым криптокошельком, где уже светился аванс. Сумма была внушительной даже для такого зажравшегося мажора, как он. — Ты в деле? Или так и будешь просиживать штаны, копаясь в чужом дерьме?
Я посмотрел на экран телефона, потом на самодовольную рожу Брендона. Мне претило работать на них, но реальность била под дых: принципами счета не оплатишь.
— Сделаю один узел, — холодно ответил я, не касаясь телефона. — Посмотрю, как пойдёт трафик. Если IT-отдел шелохнётся хоть на миллиметр — я выхожу. И деньги остаются у меня.
— Договорились! — Брендон хлопнул ладонью по столу, явно не ожидая другого ответа. — Харингтон, ещё колы нашему гению!
Я откинулся на спинку дивана, ощущая, как липкая паутина этого места затягивает меня всё глубже. Планировал просто забрать деньги и исчезнуть, но интуиция подсказывала: Рихтер и его «братство» — только вершина айсберга.
В этот момент входная дверь распахнулась, и всё остальное — коды, Брендон, деньги — перестало существовать.
В бар вошла Мишель.
Никаких спортивных курток или попыток спрятаться. Она выглядела вызывающе шикарно: узкие джинсы, высокие каблуки, выбивающие по полу чёткий, уверенный ритм, и топ, открывающий точёные плечи и глубокое декольте. В полумраке бара её кожа казалась почти фарфоровой под светом неоновых вывесок.
Рядом с ней шла рыжая подруга, что-то быстро тараторя, но Мишель лишь изредка кивала в ответ.
Они не заметили нас в тени нашего угла и направились прямиком к барной стойке.
Я невольно прищурился, наблюдая за ней. Мишель не выглядела как обычно. Исчезла её привычная маска стервозного превосходства, этот ленивый прищур королевы кампуса. Лицо было серьёзным, почти подавленным, а в линии рта читалось напряжение, которое не мог скрыть даже идеальный макияж. Она выглядела так, будто каждое движение давалось ей с трудом.
Они заняли высокие стулья у бара, и Мишель что-то коротко бросила бармену, даже не взглянув на меню.
— О-о-о, гляньте-ка, какой вид открывается, — протянул Брендон, проследив за моим застывшим взглядом.
Он сально усмехнулся и толкнул локтем Харингтона.
— Ты только посмотри на эти изгибы. Морган сегодня явно забыла надеть половину одежды. Я бы не отказался узнать, насколько глубокое у неё это декольте на самом деле. Говорят, она в постели такая же стерва, как и в жизни, — кусается и царапается, пока не приструнишь.
Парни за столом заржали, обмениваясь двусмысленными жестами.
Кулаки под столом сжались сами собой. Челюсть свело так, что зубы едва не заскрипели. Они обсуждали её так, будто имели право разбирать её тело на части. И хуже всего было то, что я один за этим столом знал, какой она бывает, когда перестаёт держать под контролем каждую эмоцию. Знал, какой беззащитной и податливой она может стать.
— Наша неприступная леди Морган соизволила спуститься к простым смертным, — громко добавил Брендон, уже не обращая внимания на моё состояние. Он явно хотел покрасоваться перед своей свитой.
— Эй, Морган! — выкрикнул он, картинно взмахнув рукой, привлекая внимание всего зала. — Иди сюда, красавица! У нас тут серьёзные тёрки, как раз не хватает украшения для стола! Садись ко мне, я угощаю!
Мишель медленно повернула голову на крик. Её взгляд лениво скользнул по Брендону, по его дружкам и, наконец, наткнулся на меня.
В ту же секунду она изменилась. Глаза расширились, губы чуть приоткрылись. В её лице было столько искреннего шока, что я сразу понял: она не ожидала увидеть меня здесь.
— Кейден? — я лишь прочитал это по её губам.
Мишель тут же отвернулась, склонилась к подруге и что-то быстро зашептала ей на ухо. Та вывернула шею, отыскала нас взглядом и, округлив глаза, что-то эмоционально ответила Мишель. Они переглянулись — короткий, напряжённый диалог без слов, который я не мог расшифровать.
Мишель проигнорировала выкрик Брендона, словно он был назойливой мухой. Вместо ответа схватила принесённый барменом шот и одним резким движением опрокинула его в себя.
Эспен что-то весело крикнула ей, заливаясь смехом, но лицо Мишель оставалось непроницаемым. Она стукнула рюмкой по столу и жестом потребовала повторить.
Брендон, не привыкший к тому, что его игнорируют — тем более на глазах у «свиты», — заметно помрачнел. Его самолюбие было задето.
— Ну, — протянул он, поднимаясь с дивана, — кажется, королеве нужно личное приглашение.
Я наблюдал, как он вальяжной походкой направился к барной стойке.
Пульс зашкаливал, отдаваясь глухим гулом в ушах. Когда Брендон подошёл к ним и по-хозяйски положил руку на обнажённое плечо Мишель, пальцы сами собой сжались на стакане с колой.
Кожа к коже.
Его пальцы там, где ещё недавно были мои.
Она не твоя, Кейден. Успокойся. Она — никто.
Последние три дня я повторял это себе снова и снова, пытаясь задавить эту ядовитую ревность.
Мишель среагировала мгновенно. Холодным движением сбросила его руку, даже не обернувшись, и что-то жёстко бросила ему через плечо.
Брендон на секунду замер, затем примирительно поднял руки, изображая капитуляцию, и с натянутой усмешкой побрёл обратно к нам.
— Похоже, стерва сегодня не в настроении, — бросил он, плюхаясь на диван и пытаясь сохранить лицо перед парнями.
Я резко встал. Ножки стула со скрипом прошлись по полу. Парни с недоумением и негодованием уставились на меня. Моя реакция была слишком быстрой, слишком явной для «простого технаря».
— Мне пора, — отрезал я, не глядя ни на кого из них. Голос звучал глухо и отстранённо.
— Дам знать по поводу твоего проекта позже.
Вышел из-за стола, чувствуя на себе их взгляды. Внутри всё клокотало от желания обернуться, но я не позволил себе этого. Толкнул тяжёлую дверь и вышел из паба.
На парковке было почти пусто. Редкие фонари освещали тёмный асфальт и припаркованные машины. Я шёл, не разбирая дороги, пытаясь привести мысли в порядок, но перед глазами всё ещё стояла Мишель.
Внезапно за спиной хлопнула тяжёлая дверь паба. Тишину парковки нарушил торопливый, неровный стук каблуков.
Я не оборачивался.
Кожей чувствовал её приближение.
— Кейден! Подожди! — голос Мишель сорвался на высокой ноте, прозвучав почти отчаянно.
Я только прибавил шагу. Если сейчас остановлюсь и посмотрю ей в глаза, неизвестно, чем это закончится. Но стук каблуков за спиной становился всё быстрее — она сорвалась на бег. Глупая, безумная девчонка, несущаяся по неровному асфальту на высоких шпильках.
Вдруг раздался резкий хруст, за которым последовал глухой удар.
— Чёрт, как больно!
Я обернулся прежде, чем успел подумать. Мишель сидела прямо на асфальте, поджав под себя одну ногу и обхватив лодыжку тонкими пальцами. В несколько шагов оказался рядом и опустился на корточки.
— Морган? Ты как? — голос прозвучал хрипло, выдавая испуг, который я испытал секунду назад.
— Боли-и-ит… — простонала она, зажмурившись. По её щеке скатилась слезинка, оставляя тонкую дорожку на идеальном макияже.
— Ты встать сможешь?
Я протянул руки, но остановился, не решаясь коснуться её.
Мишель судорожно скинула туфли и попыталась опереться на здоровую ногу. Её качнуло. Увидев, как она теряет равновесие, я не выдержал — шагнул вперёд и обхватил её за талию.
Ладонь легла на кожу под тонкой тканью топа. Мишель вцепилась в мои предплечья, и я почувствовал, как она мелко дрожит.
От неё снова пахло теми же духами — чем-то дурманяще-сладким. Тем самым запахом, который последние несколько дней никак не выходил у меня из головы.
Мишель подняла на меня глаза. В них не было привычной стервозности — только просьба.
— Кейден… давай поговорим. Прошу тебя.
Я смотрел на неё, всё ещё удерживая за талию. Она только что рухнула на асфальт и едва не подвернула ногу, а теперь снова пыталась достучаться до меня. Я сглотнул, невольно задержав взгляд на её губах.
— Какого черта ты за мной неслась? — я едва сдерживался, чтобы не сорваться на крик. — На этих шпильках… Ты хоть понимаешь, как тупо это выглядело со стороны? Хватит изображать из себя героиню. Это просто смешно.
Мишель опустила голову, и плечи поникли.
— Да… ты прав. Не нужно было, — тихо ответила она.
Что-то неприятно кольнуло. Мне не понравилось, как легко она согласилась.
Но через пару секунд она добавила, едва слышно:
— Нужно было просто снять их раньше. Они чертовски неудобные.
На моих губах против воли мелькнула короткая, горькая улыбка.
В этом была вся Мишель — даже в момент полного поражения она находила способ перевернуть ситуацию.
— Идти можешь? — спросил я.
Она попыталась наступить на ногу, но тут же скривилась, и из горла вырвался придушенный всхлип.
— Позвать твою подругу? — я кивнул в сторону бара.
— Нет. Не нужно. Помоги мне дойти до машины. Моя белая, она там, в конце ряда.
Несколько метров она ещё пыталась пройти сама, цепляясь за меня, но быстро стало понятно, что так мы доберёмся не скоро. Я молча подхватил её на руки.
Мишель ахнула и непроизвольно прижалась ко мне. В одной руке она сжимала свои бесполезные туфли и сумочку, а другой обнимала меня за шею. Я нёс её, чувствуя вес её тела и прерывистое дыхание у своего уха.
Она не смотрела на машины. Только на меня — не отрываясь, широко раскрытыми, блестящими от слёз глазами.
— Где машина, Мишель? — голос стал тише, когда я поймал её взгляд.
Она лишь махнула рукой в сторону «Порше», не разрывая зрительного контакта.
Когда мы подошли, она начала лихорадочно искать ключ в сумке. Я поставил её на землю и придержал за талию, чтобы она не потеряла равновесие. Открыв дверь, Мишель неловко забралась внутрь и закинула туфли на заднее сиденье.
— Ты сможешь вести, Морган? — я заглянул в салон, опираясь руками о крышу.
Она уставилась в лобовое стекло. Я увидел, как задрожал её подбородок. Мишель едва заметно кивнула, но было понятно, что она врёт.
Осторожно коснулся её подбородка и повернул лицо к себе. На ресницах дрожали слёзы, готовые вот-вот пролиться. Я никогда не видел её такой. Не знал, виновата ли в этом боль в лодыжке или тот холод, которым обливал её последние дни.
— Мишель… Перелезай. Я отвезу тебя.
Она кивнула и, стараясь не тревожить ногу, осторожно перебралась на пассажирское сиденье.
Я сел за руль. Кожаный салон, запах новой машины и высоких технологий — полная противоположность старой развалюхе моей матери в Цинциннати.
Мишель дрожащим пальцем показала, как завести двигатель.
— Пристегнись, — скомандовал я.
Мы выехали в ночной город.
— Куда? — спросил я через пару минут.
Она начала тихим голосом называть повороты.
— Ты как? Сильно болит? Может, всё-таки в больницу?
— Нет, Кейден. Просто помоги мне добраться до дома. Приложу лёд, всё будет в порядке.
Я осторожно вёл «Порше» по ночным улицам Колумбуса. Мишель сидела рядом, откинув голову на кожаное сиденье, и время от времени смотрела на меня.
Когда впереди показалась элитная многоэтажка из стекла и бетона, я сбросил скорость.
— Где лучше припарковаться? — спросил я, сворачивая к парадному входу.
Мишель повернулась ко мне. В свете приборной панели её лицо казалось непривычно бледным. Усталость и боль почти не оставляли места её обычной уверенности.
— Кейден, — тихо произнесла она, — не паркуй её. Оставь машину себе на ночь. Тебе через весь город добираться до кампуса, я не хочу, чтобы ты шёл пешком или ждал автобус.
Она предлагала мне машину стоимостью в несколько моих годовых обучений просто для того, чтобы мне не пришлось добираться обратно одному.
— Я вызову такси, Морган, — отрезал я, даже не глядя в её сторону. Голос прозвучал жёстче, чем я планировал. — Не переживай за меня. Справлюсь.
Она поджала губы, и в глазах снова появилась та самая тень обиды, которую я видел на парковке. Лишь коротко кивнула и указала рукой в сторону пандуса.
— Хорошо. Тогда спускайся в подземный паркинг. Моё место — сто двенадцатое.
Я заглушил мотор. В подземном паркинге сразу стало тихо. Вышел из машины, обошёл капот и открыл пассажирскую дверь.
Мишель сидела, вжавшись в кресло, и выглядела до того беззащитной, что мне стало не по себе. Она была босой, её пальцы судорожно сжимали ремешок сумочки, а взгляд был прикован к лодыжке, которая на глазах начинала опухать.
Я молча наклонился и снова подхватил её на руки. Она тут же обхватила меня за шею, пряча лицо в изгибе моей ключицы. Я почувствовал, как она мелко дрожит — то ли от боли, то ли от пережитого шока.
Я уже почти захлопнул дверь ногой, но бросил взгляд на заднее сиденье.
— Туфли забрать? — спросил я, чувствуя её горячее дыхание на коже.
— Потом… заберу потом, — выдохнула она, не открывая глаз.
Её пальцы впились в моё плечо так крепко, словно она всерьёз боялась, что я могу передумать, разжать руки и оставить её здесь. Я напрягся, ощущая тяжесть её тела и эту близость, от которой становилось всё труднее сохранять спокойствие, и понёс её к лифту.
Пока мы поднимались в зеркальной кабине, Мишель не шевелилась. Она смотрела на меня — пристально, снизу вверх, изучая мою челюсть, шрам на щеке, глаза. Она не искала слов, просто смотрела.
На её этаже я осторожно опустил её на пол, придерживая за талию. Одной рукой она опиралась на моё предплечье, другой дрожаще вставляла ключ в замок.
Как только дверь открылась, я снова поднял её и занёс в квартиру.
Здесь было просторно, чисто и залито мягким, приглушённым светом. В воздухе стоял её аромат — теперь он не смешивался с запахами паба или бензина, а просто заполнял собой всё пространство. Дорогой, обволакивающий и такой знакомый.
— Куда тебя? — хрипло спросил я, чувствуя, что моя выдержка на исходе.
Она молча указала пальцем на широкий диван в центре гостиной. Я сделал несколько шагов по мягкому ковру и бережно опустил её на подушки. Когда попытался выпрямиться, её руки медленно, почти неохотно соскользнули с моей шеи.
— Я поищу лёд, — глухо произнёс я, нарушая тишину.
Мишель лишь слабо кивнула. Квартира была спроектирована как открытое пространство, поэтому мне не пришлось бродить по коридорам — огромный кухонный остров был виден прямо из гостиной. Я прошёл туда, ощущая себя чужаком в этом стерильном блеске мрамора и хрома.
Открыв массивный морозильник, я не нашёл там обычных кубиков льда, зато наткнулся на пакет с замороженными ягодами. Схватив чистое кухонное полотенце, обернул им пакет и вернулся к дивану.
Весь мой путь Мишель не сводила с меня глаз. В этом взгляде не было хитрости, только какая-то детская, обнажённая уязвимость.
— На, приложи, — я протянул ей свёрток.
Она приняла его, и её пальцы на мгновение коснулись моих. Я едва заметно напрягся и тут же убрал руку.
Мишель приложила холод к лодыжке и чуть вздрогнула.
— Ты уверена, что врач не нужен? — я нахмурился, глядя на её ногу. — Дай мне глянуть… вдруг там перелом.
Она послушно вытянула ногу на диване, открывая её передо мной. Я опустился на колени у её ног. Кожа была нежной, гладкой, с идеальным педикюром — даже сейчас каждая деталь в ней выглядела ухоженной.
Осторожно коснулся её лодыжки, прощупывая кость. Пальцы чувствовали жар, исходящий от кожи, и небольшую припухлость.
— Синевы нет, это хорошо, — констатировал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но завтра может раздуться. Тебе нужно будет наложить эластичный бинт и держать ногу на возвышении.
Я поднялся и собрал все подушки, что были на диване, аккуратно уложив их под её ногу. Мишель откинулась назад, опираясь на локти, и наблюдала за каждым моим движением. Она была прекрасна даже сейчас: тушь слегка потекла, волосы растрепались, а в глазах застыла растерянность.
— Хочешь воды? — спросил я, лишь бы прервать этот затянувшийся зрительный контакт.