Игорь, домой!

— «Корветом», — поправил Игорь и улыбнулся.

Андрей понял, что дал маху. Посетитель, которому следовало нервничать, наоборот успокоился, и даже Серега за спиной его уже не напрягал.

— «Корвет» — это советский усилитель такой, — пояснил он. — Хороший, ламповый. Правда устарел и уже давно не выпускается, но любители звука за такими охотятся.

Серега отработанным движением смахнул со стола ручку, она покатилась по полу и остановилась почти у самой ножки стула, на котором сидел мужик. Сергей подошел к стулу и резко наклонился за ручкой. Резкое движение за спиной рассчитано было напугать мужика, но тот даже не дернулся, только глянул краем глаза на Серегу, поднимающего ручку, и вернулся взглядом к Андрею.

— Ну, давайте, сначала и по форме. Представьтесь. Я тот и тот, проживающий по адресу, номер паспорта, хотел продать усилитель «Корне…», то есть «Корвет» и так далее.

— Степанов Игорь Михайлович, — послушно начал мужик. — Я хотел продать усилитель, совсем новый, я разместил объявление на «Авито»…

Игорь сбивчиво рассказывал, а Андрей быстро записывал, Серега вернулся за свой стол и наблюдал. С момента продажи усилителя за фальшивые деньги прошел уже год. Конечно, никто этим заявлением заниматься не будет. Но для Андрея важно было придержать Игоря Михайловича, понаблюдать за его реакцией. Пусть вот в коридоре пошатается. Андрей обратил внимание, что ему было 38 лет, хотя с виду ему столько он бы и не дал. Степанов вообще выглядел жалко: худой, держался неуверенно, сутулился, вжимался в стул… Жалко, но не как бездомный, которого отпинали мальчишки, и не как маленький человек перед нависшей над ним катастрофой, в виде штрафа, а как… Как подросток что ли? Андрей подумал, что это подходящее сравнение. Степанов Игорь Михайлович, несмотря на свои 38 лет, выглядел и вел себя как подросток. Уже лысоватый, потасканный жизнью, но подросток, а то и вовсе ребенок на самой грани пубертата. Эта характеристика исчерпывающе объясняла странные приступы волнения Игоря — именно так волнуется школьник, общаясь с незнакомыми взрослыми дядями. Андрей мысленно поздравил себя с тем, что попал прямо в «десятку», поняв основу его психологического портрета. «Кажется, действительно расту как сыщик, — с удовольствием подумал Андрей. — Дедуктивный метод капитана Смирнова… А что? Неплохо звучит… А может, просто выпил вчера лишнего, поэтому сегодня такой самоуверенный?»

Андрей закончил писать и протянул Степанову бумагу и ручку:

— Прочтите. В конце своей рукой: «С моих слов записано верно, мною прочитано, дата, подпись».

Игорь, даже не читая, подписал документ.

— Сейчас подождите в коридоре, надо все проверить по заявлению, — Андрей указал на дверь, Игорь вышел.

Коридор был длинный, пустой, полутемный. По нему медленно, пошатываясь, ходила взад-вперед невысокая молодая женщина с круглым размалеванным лицом. В одной руке она держала сумку, похожую на саквояж и даже с виду тяжеленную, другая рука была отставлена далеко в сторону — для равновесия. В этой сумке, похоже, хранилась вся ее жизнь, долгие годы копившаяся там в виде различных побрякушек.

Вдоль стены стояло три стула, сцепленных железными перекрытиями. Игорь собрался было присесть, но на одном из стульев уже сидел какой-то мужик, и он передумал. Не то чтобы он боялся этого мужика… Просто не хотел возможных вопросов, да и вообще какого-либо контакта.

Игорь прислонился к стене, чтобы, если из дверей будут выходить, никому не помешать, достал телефон и написал в «Телеграме» Олегу Сергеевичу, что опоздает на работу. Причину указывать не стал, опять же, чтобы не привлекать лишнего внимания и шума. Пойдут потом разговоры. Хотя какие могут быть разговоры? Что-то он слишком много о себе возомнил. Подымаешь, событие года — Игорек загремел в ментуру. Сто лет жил, никого не трогал, а тут попался на обороте фальшивых денег. Он не боялся и даже не волновался, что его могут как-то наказать за это. Конечно, нет. Что доблестной полиции заниматься нечем, чтобы накручивать палочки такими вот историями? Когда после неприятного инцидента с продавщицей он понял, что его кинули, стало немного страшно. Он даже ждал, что со дня на день к нему нагрянут. Но ничего не произошло тогда и вряд ли произойдет сейчас. Это была просто неприятная история, которую следовало запомнить, сделать выводы и больше не ввязываться в подобные авантюры. Это Игорь себе и пообещал.

А ведь тогда ему казалось, что это будут просто легкие деньги. Как с монетами, только здесь он решил, что сможет справиться сам. А чего сложного? Добыл по легкому советский антиквариат, продал понимающему аудиофилу за нормальные деньги. Все через «Авито» — даже из-за компа выходить не нужно, сидишь, работаешь, кофе пьешь, а усилок сам себя продает.

Обжегшись на первой же продаже, Игорь мгновенно решил, что это не его. Конечно, были попытки убедить себя, что нельзя так легко сдаваться, что на том же «Авито» есть куча механизмов по защите продавцов и покупателей, что, обжегшись на молоке, надо дуть и на воду — требовать только безналичный расчет и только через услугу «безопасная сделка»… Пусть это занимало бы больше времени, пусть пришлось бы платить комиссию «Авито», все равно — потенциально это был стабильный дополнительный доход, причем немалый… Но стоило ли оно того? Особой острой нужды в деньгах не было, зарплаты хватало, а такие неприятные истории его угнетали.

— Закурить есть? — снизу-вверх на него смотрело круглое, слегка опухшее лицо женщины с саквояжем, которая остановилась рядом с ним, прервав свое бесконечное дефиле.

— Извините, не курю, — сказал Игорь, как обычно разволновавшись.

Женщина что-то пробормотала и пошла дальше.

«А зачем мне деньги? Зачем вообще людям деньги?» — вернулся Игорь к своим мыслям.

Затем, чтобы хорошо жить? Красиво, нарядно, вкусно, широко, безгранично, громко, с шумом вокруг и с шумом в голове? Трезвонить об этом на всех каналах, чтобы люди смотрели и завидовали? Чтобы люди следили и восхищались, чтобы комментировали и одаривали вниманием?

Или просто хорошо жить, в хорошем доме, чтобы все было, все были здоровы, сыты, одеты? Чтобы не было проблем? Ведь в наше время любую проблему можно решить за деньги. Чтобы была уверенность в завтрашнем дне?

Или работать над проектами, инвестировать, нанимать работников, расширяться, справляться с вызовами, поглощать конкурентов, выходить на мировой уровень, хапать и наслаждаться успехами? Чтобы по ночам в уме перебирать черепки прибыли? Чтобы творить и восхищаться красотой творимого?

Тщеславие, уныние, гордыня.

Или деньги нужны, чтобы помогать тем, у кого их нет? Игорь вдруг вспомнил о пансионате для инвалидов. Опять пришла мысль, что Ваньки давно уже нет в живых, и стоило бы прекратить ежемесячно платить пансионату. Да и кому помогут эти несчастные десять тысяч? Но Игорь отбросил эту мысль — пока у него есть возможность, он будет отчислять. Какое-то глубокое внутреннее неопознанное чувство не давало ему оставить это дело, хотя разумной логики он в этом и не видел. Он был верен своим зарокам и считал это верностью своей совести.

— Закурить есть? А да, я уже у вас спрашивала, — вновь прервала его мысли слоняющаяся женщина.

Она вновь развернулась и продолжила свой бесконечный и безрадостный поход.

«Память, как у аквариумной рыбки...», — подумал Игорь.

Вдруг со стороны лестницы послышались шаги, и на этаж бодрой походкой вошел крепкий мужчина в кожаной куртке и с папкой в руках. Он направлялся прямо в кабинет к операм, откуда недавно вышел Игорь.

Они пересеклись взглядами лишь на краткий миг, но у Игоря мгновенно сперло дыхание, а сердце тяжело забилось. Он провожал его взглядом, пока мужчина не скрылся в кабинете и не прикрыл за собой дверь.

«Надо же, а вот и Пашка-пахан», — подумал Игорь.

— Это что за хобот там болтается? — спросил Хрящ с порога.

Андрей улыбнулся. Серега засмеялся.

— Добрый день, — поздоровался Андрей. — Это так, терпила5 один, кинули через «Авито» год назад с фальшивыми купюрами. Вот заявление оформляли.

Хрящ молча развел руками: вам заняться нечем?

— Я с утра обходил район, поспрашивал о девушке, ну и нарвался на него, показался подозрительным, решил оформить, — пояснил Андрей.

— Оформил?

— Да. Решили еще потомить слегка. Может, проявит как-то себя, может, другое что обнаружится.

— Отпускайте, — махнул Хрящ рукой, закрывая тему. — Где Костян?

— Не было с утра еще, — ответил Серега. — По оперативке, наверно.

— Ладно. Там с трупами на рынке что?

— Работаем, Павел Андреевич. Есть задержанные, уже дают показания.

Хрящ осмотрел кабинет.

— Давайте, — сказал он. — Не тупите.

И вышел из кабинета.

4

Июль, 1994 г.,

Июль, 1989 г.

Они шли в лес к ручью. Опять жечь костер, но на этот раз настоящий — натаскают дров, разожгут и будут печь хлеб и сосиски, которые Ванька по такому случаю вынес из дома, сказав маме, что им нужен был перекус во время футбола. Никто не сказал родителям, что они идут в лес. Говорить об этом было бы настоящим безумием — им бы просто запретили. Поэтому они пошли тайком, что придавало этому предприятию приятный аромат нарушения запрета, а следовательно — еще больше эмоций и волнения. Они как настоящие взрослые шли в настоящий взрослый лес жечь настоящий взрослый костер.

Такой мысли никогда бы не пришло в голову им самим, автором идеи был Илья — старший брат Игоря. Ему было тринадцать — сам почти взрослый. И когда он предложил пойти в лес — это звучало солидно и так буднично, будто он ходит туда каждый день, как в школу. Сначала идея не понравилась. Идти в лес тайком было запрещено, неправильно. Особенно против был Сашка, который точно знал, что если родители узнают, наказание будет куда суровее, чем, если не доесть кашу или не прибрать комнату. Это будет, самое малое — запрет на мультики на целый день!

Но постепенно идея становилась все более притягательной, и вскоре ребята буквально горели ей. Родители ведь не узнают! К тому же Илья выглядел таким уверенным и взрослым… Сдался даже Сашка — ему совсем не улыбалось прослыть трусом, чтобы над ним опять смеялись и тыкали в него пальцами.

Чтобы попасть в лес, нужно было сначала выйти из своего квартала, перейти Парковую улицу и двигаться вдоль гаражного городка к железной дороге. За «железкой» начиналась промышленная зона, которую нужно было пересечь и выйти к объездной дороге — туда, где неслись на бешеной скорости машины, не сдерживаемые светофорами и зебрами пешеходных переходов. А за объездной начинался лес… И перебежав шоссе и пройдя еще немного до ручья, ты оказывался в новом мире, полностью спрятанном от городского шума. Но сейчас они были только в начале своего путешествия.

— … и представляете, не забил! — по пути Илья, размахивая руками с драматизмом, доступным только подросткам, приобщал малышню к большому футболу.

— Не забил? — ахнули хором Ванька и Сашка.

— Ага, прикиньте! 3:2 по пенальти, Италии проиграла! Но все равно Роберто Баджо6 мой любимый игрок!

Ребята завернули за угол дома, в котором жили они все, кроме Мишки (тот был из соседнего двора), и двинулись вдоль ряда панельных девятиэтажек. Пацаны залюбовались новой только построенной и еще не видевшей и так никогда и не увидевшей льда хоккейной коробкой, а также полноразмерным футбольным полем, правда, не с травой, а с грунтом. Все это великолепие относилось к новой школе. И это была очень хорошая школа, Саша гордился, что учится в ней. Хотя в ней учились все они, кроме Мишки. Как говорили Сашкины родители, это потому что «Мишка туговат», а его школа «для дурных детей». Возможно, и Илья тоже ходил в их школу, но Саша его там не встречал. По правде говоря, они вообще сегодня видели Илью впервые. Они зашли за Игорем, но, видимо, тот еще болел, и гулять с ними пошел его старший брат.

— А мы в школе тоже в лес ходим, — похвастался Ванька. — Вместо уроков, всем класс…

— И мы тоже, — перебил Сашка.

— И мы, — сказал Миша.

В первую субботу сентября многие учителя устраивали походы с классами в лес. Родители заботливо собирали детям маленькие рюкзачки, специально купленные на такой случай. Клали туда колбасу, сыр, яйца, куриные ножки, завернутые в фольгу, и, конечно, термосы с горячим чаем. Тем самым, со слоном. Несколько классов объединялись в один отряд, а для уверенности с отрядом отправлялись и несколько родителей. В лесу жгли костер, а содержимое рюкзачков выкладывалось на большой общий «стол», которым служило постеленное на траве покрывало или одеяло, а затем весело поедалось. Правда, в основном взрослыми, потому что школьникам куда интереснее было совать в огонь сосиски и хлеб на палочках. Какой же это поход, если ешь в лесу ту же курицу и ту же колбасу, что и дома?

— А еще мы жгли костер, и я умею собирать дрова, — снова похвастался Ванька.

— И я тоже, — не отставал Сашка — я принес воооот такую ветку, она потом еще долго горела, — он раскинул руки широко в стороны, демонстрируя масштаб своих достижений.

— А я волков не боюсь, — сказал Ванька, — я ем горелки.

— Ой, ой, — сказал Сашка, — а волков и нету.

— Смотрите, что у меня есть, — вдруг сказал Илья, и вытащил из кармана джинсов пластмассовую игрушку, изображающую акулу, но с руками.

Точнее вместо одной руки у нее был крюк, а вот вторая была как настоящая — даже с отверстием в крохотном кулачке, в которое можно было запихнуть какое-нибудь оружие: бластер, меч или просто спичку.

— Ого! — воскликнул Ванька, впившись в игрушку глазами и потянув к ней руки.

Он взял протянутую Ильей акулу, но даже не успел ее толком рассмотреть, как Мишка перехватил игрушку из его рук.

— Ух ты! Руки крутятся!

— Не сломайте только! — прикрикнул Илья.

— Дайте мне тоже посмотреть, — вклинился Сашка.

— Меняешь? — деловито спросил Мишка.

— Я не успел посмотреть, дай мне! — возмущался Ванька.

— И мне! И мне посмотреть! — вопил Сашка.

— Огоооо! — Ваньке наконец удалось заполучить игрушку в руки и нормально рассмотреть. — Такая классная! А это что?

Илья забрал акулу у Вани и передал Сашке. Ванька обиженно сопел, ему явно не хотелось передавать игрушку. А Мишка и вовсе водил руками за акулой, будто выбирая момент, когда ее снова можно будет перехватить. «Мне!» — читалось у него на лице.

— Это киборг-акула, — пояснил Илья. — Полуакула, полуробот. Видишь, у нее вместо руки крюк, она цепляет им врагов.

Илья согнутым пальцем схватил Ваньку за ворот футболки, показывая, как именно работает крюк киборга. Ваня дернулся, вжал голову в плечи и, улыбаясь, начал выворачиваться.

— А в другую руку можно вставить оружие какое-нибудь: бластер или автомат, — продолжал Илья.

— Серьезно? — спросил Саша.

— Ага, у меня для него оружий пять штук разных.

— Ого! — охнули хором мальчишки.

— А покажешь? — спросил Ванька.

— Конечно! — сказал Илья. — Мы ими с Игорем играем.

— У вас их много?

— Да, они все разные! — Илья очень оживился. — Есть лев, жираф, конь, заяц, олень, но мне акула больше всего нравится.

— Давай меняться! — не унимался Мишка.

— А дашь поиграть? — глаза Ваньки горели — показав киборга, Илья лишил его покоя на многие дни.

— А я попрошу папу купить мне такого же, — сказал Саша.

Игрушку у него уже отобрали, и ему оставалось только смотреть, как Мишка жадно разглядывает киборга, крутит его пластмассовые руки, а рядом застыл напряженный Ванька, готовый перехватить игрушку, как только товарищ на мгновение утратит бдительность.

— Ладно, хватит, — Илья забрал у малышни киберакулу и спрятал обратно в карман.

Дети проводили игрушку жадными глазами — никто не наигрался, но как возразишь старшему?

Они вышли к Парковой улице, оставив за собой жилые дома. Впереди слева был троллейбусный парк, направо же вдоль улицы Строительной протянулся гаражный городок, за которым располагался домостроительный комбинат с большим горизонтальным краном. Они остановились на пешеходном переходе, осматриваясь по сторонам, нет ли машин.

— Пойдем, — скомандовал Илья.

Троллейбусный парк был в низине, и за забором были видны два сломанных троллейбуса, по которым всегда так хотелось полазить. Они стояли в стороне с разбитыми стеклами, спущенными шинами и печально свешенными в стороны усами. В кабине, обильно усыпанной стеклянной крошкой, виднелся огромный коричневый руль, который когда-то крутили водители, и Ваньке тоже невыносимо хотелось его покрутить. А возможно, троллейбус можно было даже завести и поехать… Троллейбусы очень манили своей заброшенностью, а значит, доступностью.

У гаражей справа от дороги была плохая репутация: там вечно шатались хулиганы, а еще были бродячие собаки, вечно голодные, злые, кидающиеся с лаем на всех проходящих. Но с ними был Илья — большой и почти взрослый. Так что, если их и страшили ужасы гаражного городка, то лишь самую малость.

Они вышли на Строительную и уже приближались к троллейбусному парку, как вдруг поняли, что впереди происходит что-то неприятное и пугающее.

К троллейбусному парку примыкал небольшой сквер — пара скамеек в тени нескольких раскидистых деревьев. Из сквера доносились громкие голоса и неприятное хихиканье, иногда перераставшее в раскаты наглого хохота. Сомнений быть не могло — на скамейках расположилась местная шпана, скучающая и поджидающая кого-нибудь в нужной степени беззащитного, чтобы на него можно было безбоязненно напасть. То чего они опасались больше всего, все-таки произошло. А могло ли не произойти?

— Я не хочу туда идти, — заявил Мишка.

И все разом остановились, только Илья и Сашка по инерции сделали еще пару шагов.

— Может, не пойдем туда, а? — спросил Ванька.

Чтобы попасть в лес, в сквер заходить было необязательно. Можно было пройти вдоль гаражей по другой стороне улицы, но и это было рискованно. Улица Строительная была неширокой — по одной полосе в каждую сторону, да обочины по краям, на ней даже разметки не было. Как ни крадись вдоль гаражей, все равно из сквера тебя видно как на ладони. Был, конечно, еще обход за гаражами, но там могла шастать точно такая же шпана, да вдобавок злые дворняги. Была, правда, слабая надежда на взрослых. По улице иногда ходили взрослые, они всегда помогут, случись что.

Вернись они тогда в свой двор, ничего бы не было… Но Илья, решительно двинулся вперед к скверу.

— Ну, давайте не пойдем, — сказал Ванька.

— Илья, может не надо? — Мишка тоже попробовал остановить старшего товарища.

Но тот уверенно шел вперед. И Сашка рядом с ним. Что-то подростковое, что уже начинало заигрывать в Илье, заглушив голос разума, влекло его вперед, навстречу неминуемой стычке, а то и самой настоящей драке. Он шел спокойно и уверенно, он не просто не боялся драки (в своих фантазиях, основанных на кунг-фу боевиках, он не раз справлялся со злодеями, куда опаснее, чем пара уличных хулиганов!), он в нее просто не верил — что может случиться, когда тебе тринадцать, и ты считаешь себя взрослым?

Чем ближе они подходили к скверу, тем отчетливее им открывалось происходящее там. На скамейке расположились три парня лет пятнадцати и две девчонки того же возраста.

— Там Пашка, можно я не пойду? — жалобным голосом попросил Мишка.

— Пойдем, — сказал Илья. — Все нормально.

Они двинулись вдоль гаражей. Илья наблюдал, что происходит в сквере, как и шедший рядом с ним Саша. Ванька смотрел куда угодно, только не через улицу — не дай Бог пересечься взглядом с кем-то из этих! — а потом и вовсе спрятался за товарищей. Мишка приотстал от остальных на шаг и делал вид, что его интересуют только висящие на гаражах замки.

Как назло, все гаражи, выходящие воротами на улицу, были закрыты. И ни одного взрослого вокруг. Ни одного доморощенного механика со спрятанной от июльского солнца под грязной тряпкой головой, шурующего перепачканными в масле руками под капотом своей «ласточки». Ни случайного рыбака, заскочившего в гараж за удочкой для завтрашней ранней рыбалки. Никого.

А события в сквере тем временем сменили эмоциональную тональность. Смех резко смолк, и на фоне этой внезапной тишины громыхнуло агрессивное:

— Ты куда меня послала?!

Теперь не только Илья с Сашкой, но и двое остальных во все глаза смотрели на происходящее. А происходило следующее. Только что кричавший парень держал за рукав джинсовки красивую высокую девушку. На ней была короткая джинсовая же юбка, а из-под сползшей на плечо куртки выглядывала белая майка, облегающая приподнятую грудь.

Парень тоже был видный. Невысокий, но крепкий, с фигурой бойца и уверенного покорителя турника. На нем была майка, эффектно обтягивающая мускулистый торс, и недорогие темные джинсы. Одной рукой он тянул девушку за куртку, вторую держал наизготовку — только дай повод, ударит, бросится на добычу как голодный зверь.

— Отстань, я сказала! — крикнула ему в ответ девушка.

Она дернулась, оступившись и согнув ногу в колене, джинсовка выскочила из пальцев парня.

— Юля, пойдем отсюда!

Спутники парня — двое таких же крепышей с идиотскими ухмылками на лицах — обошли девчонок, перекрывая им отход. Девушки только сейчас поняли, куда вляпались, решив перекинуться парой слов с парнями на лавочке.

Илья и малышня почти физически ощутили, как скопившееся в сквере напряжение достигло и их. Все, забыв дышать, смотрели через улицу. Конфликт висел в воздухе, как шаровая молния, готовая взорваться смертоносными разрядами.

— Ты че, сука, — сказал парень, сверля девушку взглядом.— Иди сюда, хуже будет!

— Отстань! — громко крикнула девушка, уже балансируя на грани истерики и надеясь привлечь хоть чье-то внимание.

Два полуидиота, перекрывшие выход из скверика, с опаской заозирались, но улица была пуста, а их главарь — сосредоточен и абсолютно уверен в себе.

— Оставьте ее, пожалуйста, — умоляюще сказала Юля.

Она была не такая высокая и красивая как ее спутница, но тоже вырядилась в мини-юбку и облегающую футболку. Один из спутников красавчика — бритоголовый и короткошеий — крепко прихватил Юлю за локоть и оттащил в сторону. Она умоляюще смотрела на него. Не лезь, а то и тебе достанется, — читалось у него во взгляде.

— Ты куда меня послала? — снова переспросил красавец — тот самый Пашка, одного голоса которого хватило, чтобы вогнать Мишку в ужас.

Его взгляд был наточенным ножом, медленно, но неотвратимо ползущим между ребер прямо к сердцу.

— Куда слышал! — дерзко ответила девушка.

— Катя, не надо! — взмолилась Юля.

Бритый парень, державший ее за руку, сжал пальцы еще сильнее. Юля скривила лицо от боли — будет синяк во весь локоть. Третий их спутник, из-за уха у которого торчала сигарета, растопырил руки и следил, чтобы намеченная Пашкой жертва никуда не убежала.

Катя честно попыталась выдержать взгляд красавца. Она вспотела, кожа пошла красными пятнами, из моргающих глаз бесконтрольно катились слезы, уголки рта дергались, мешая говорить. Она уже понимала, что сейчас случится страшное, и не могла ничего с этим поделать.

Резким движением Пашка схватил ее за волосы и заломил голову назад. Она взвизгнула, попыталась вырваться. Куда там! Он был в разы быстрее и сильнее … Она сама не поняла, когда он успел повернуть ее задом к себе и согнуть пополам. Он пнул ей по внутренней стороне щиколотки, каблук скрежетнул по асфальту, ноги разъехались, а рука красавчика уже была у нее под юбкой.

У Кати кончились слова, она просто громко и отчаянно кричала.

— Оставьте ее! — завопила Юля, но когда бритоголовый заломил ей руку за спину, этот крик сменился отчаянным воем боли.

И тут красавец увидел мальчишек, тщетно пытавшихся от ужаса слиться гаражами.

— Бежи-и-им! — заорал Мишка и рванул в сторону родного двора. Ванька припустил следом, на бегу отправляя в полет припасенные для костра хлеб и сосиски. Бумажный сверток с едой смачно шлепнулся в пыль на обочине.

А красавец смотрел на Илью с Сашкой взглядом змеи, выбравшей себе добычу. И они застыли на месте, словно загипнотизированные этим ужасным взглядом.

— Че уставился?! — крикнул Пашка, обращаясь к Илье.

— Ты че нах?! — подключился к разговору парень с сигаретой за ухом. — Представление увидел?! Иди сюда, нах!

Он двинулся было через улицу, но увидел что главарь толкает жертву к нему в руки, поймал Катю и остался на посту.

А к Илье шел сам. Шел быстро и уверенно, не отпуская гипнотизирующего взгляда.

Катя оттолкнула парня с сигаретой и метнулась к подруге. Движение вышло неуклюжим — мешали стянутые почти до колен белые трусики. Она поспешно подтянула их. Бритоголовый тоже отпустил Юлю, и подруги прижались друг другу, сотрясаясь от беззвучных рыданий.

Девушки парней, казалось, больше не интересовали. Все их внимание переключилось на салаг, которые обломали им весь кайф и теперь были приговорены. Сейчас пахан их просто уроет, закопает прямо здесь, прямо в асфальт.