Помолвка с побочным эффектом

Глава 8

Оставшись одна, первым делом я вновь прошлась по комнатам, теперь изучая их не как гостья, а как временная хозяйка. Это ощущение было одновременно волнующим и немного странным.

Осмотрев своё новое пристанище, я наконец вернулась к багажу. В том, что вещей у меня было немного, обнаружилось несомненное преимущество: сборы и переезды никогда не занимали много времени. Я развесила в шкафу платья и юбки, аккуратно сложила на полки свитера и кофточки, расставила обувь, а немногочисленные личные мелочи разложила на туалетном столике. На спинке кресла появился мой любимый платок, у кровати — домашние туфли, а на тумбочке заняла своё место книга, которую я собиралась прочитать уже несколько недель.

Закончив с вещами, я поняла, что обещанного заказа из ресторации так и не дождалась. Вероятно, увлечённая новостями о Фредерике, Хло совсем о нём забыла. Я невольно улыбнулась, представив, как сестра сейчас спешит навстречу своему будущему жениху. Сердиться на неё из-за такой мелочи было невозможно.

К тому же от волнения и хлопот я успела изрядно проголодаться. Поэтому решила направиться в кондитерскую «Пирожное». Мы с Хло нередко покупали там пирожные и эклеры к чаю, когда ей всё-таки удавалось выкроить свободный вечер. Я хорошо помнила уютный зал, наполненный ароматами ванили, корицы, свежей выпечки и горячего шоколада. Там всегда было тепло, спокойно и по-домашнему приятно.

На улице оказалось довольно многолюдно. Солнце стояло высоко, щедро заливая тёплым светом фасады домов и заставляя стёкла витрин сверкать так ярко, что временами приходилось щуриться. Между прохожими ловко лавировал мальчишка-разносчик, выкрикивавший названия свежих газет. За ним семенила маленькая рыжая собачонка с куском булки в зубах. Судя по размахивавшему полотенцем пекарю, булка досталась ей не вполне законным способом.

На летней веранде кафе было занято почти всё. Под светлыми полотняными навесами сидели нарядные дамы и неспешно потягивали холодные напитки из высоких запотевших бокалов. Некоторые обмахивались кружевными веерами, тщетно пытаясь спастись от жары, другие увлечённо обсуждали последние новости. Их звонкие голоса, смех и мелодичный стук ложечек о фарфоровые чашки сливались с общим городским шумом.

Проходя мимо, я невольно задержала взгляд на столике, где две пожилые женщины делили огромное пирожное, щедро покрытое шоколадной глазурью. Они действовали сосредоточенно и слаженно, словно проводили сложный магический ритуал. Одна придерживала тарелку, а вторая пыталась разрезать десерт так, чтобы обе половины получились совершенно одинаковыми.

Мой желудок немедленно напомнил о себе требовательным урчанием.

— Уже иду — пробормотала я, положив ладонь на живот — Ещё немного терпения.

Снова окинув улицу взглядом, я направилась к кондитерской. Нужное заведение находилось всего в нескольких домах от квартиры Хло и занимало первый этаж аккуратного трёхэтажного здания, увитого цветущим плющом. Над входом покачивалась деревянная вывеска с нарисованной на ней чашкой горячего шоколада и двумя скрещёнными леденцами. Золотистые буквы сообщали, что здесь посетителей ждут «самые сладкие мгновения в столице».

Прежде мне эта надпись казалась несколько самоуверенной. Однако, вспомнив вкус здешних эклеров, я решила, что владельцы имели полное право немного похвастаться.

Стоило мне открыть дверь, как над головой раздался мелодичный перезвон колокольчиков. Они дружно оповестили работников о появлении нового посетителя — в данном случае меня. Звук получился таким торжественным, будто в кондитерскую пожаловала по меньшей мере королева, а не голодная выпускница.

Внутри было прохладнее, чем на улице. Я с наслаждением вдохнула свежий воздух, в котором смешались ароматы ванили, корицы, карамели и горячего теста. От этого восхитительного запаха во рту мгновенно стало сладко, а желудок снова нетерпеливо напомнил, что последний эклер был съеден слишком давно.

Кондитерская оказалась небольшой, но удивительно уютной. Значительную часть зала занимал массивный прилавок из тёмно-коричневого дерева. Его отполированная поверхность мягко блестела в солнечных лучах, а латунные ручки и тонкие резные узоры придавали ему дорогой и солидный вид.

За прилавком располагалась круглая стеклянная витрина, медленно вращавшаяся вокруг своей оси. На нескольких ярусах были выставлены пирожные, булочки, печенье и маленькие торты. Благодаря постоянному движению посетитель мог рассмотреть каждое лакомство со всех сторон, не переходя с места на место. Корзинки с ягодами проплывали передо мной вслед за медовыми трубочками, те уступали место воздушным безе, а за ними появлялись покрытые блестящей глазурью эклеры.

Подобный механизм изобрёл учёный Стеквин Бархард всего пару лет назад. Он сумел объединить в одном устройстве потоки магии огня и воздуха. Воздушные чары заставляли витрину плавно вращаться, а огненные поддерживали внутри необходимую температуру. Причём делали это с поразительной точностью: выпечка оставалась тёплой, крем не таял, а ягоды сохраняли свежесть.

Довольно дорогая штука, скажу я вам. Одно время такие витрины были только в самых престижных заведениях столицы. Ходили слухи, что на покупку устройства требовалось потратить столько же денег, сколько на небольшую загородную карету. Впрочем, владелец этой кондитерской, очевидно, не поскупился. И правильно сделал: вид медленно проплывающих за стеклом пирожных действовал на голодного посетителя сильнее любого приворотного зелья.

В центре зала стояло несколько круглых столиков с гладкими деревянными столешницами. Вместо обычных стульев возле них располагались мягкие диванчики, обитые тёмно-зелёной тканью. На каждом столе находилась крошечная вазочка со свежими цветами, а рядом лежали аккуратно сложенные салфетки с вышитой эмблемой кондитерской.

Однако главным украшением заведения были растения. Их здесь оказалось так много, что на мгновение мне почудилось, будто я попала не в кондитерскую, а в небольшую оранжерею. В высоких напольных вазонах росли молодые деревья с тонкими стволами и густыми кронами. С потолка свисали кашпо с длинными лианами, а на подоконниках теснились горшки с цветущими кустиками.

Некоторые растения я узнала сразу: жасмин, карликовый лимон, мирт и декоративную мяту. Другие виделись мне впервые. У одного цветка были нежно-голубые лепестки, которые медленно раскрывались навстречу солнечным лучам. Другое растение слегка светилось в тени и время от времени выпускало в воздух крошечные серебристые искры.

Несмотря на обилие зелени, помещение не выглядело тесным. Напротив, деревья и свисающие лианы отделяли столики друг от друга, создавая у посетителей ощущение уединения. Солнечный свет проникал сквозь листья и ложился на пол причудливыми узорами. Где-то негромко журчал спрятанный среди растений фонтанчик, а из дальнего угла доносилась спокойная инструментальная музыка.

Красота и уют. Именно такие места мне всегда нравились.

Я невольно представила, как прихожу сюда после рабочего дня, занимаю столик у окна и сижу над чашкой лотосового чая, обдумывая новые рецепты зелий. Возможно, когда-нибудь и моя собственная лавка будет выглядеть так же уютно. Правда, вместо пирожных за стеклом окажутся разноцветные флаконы, а среди растений придётся разместить не только безобидный жасмин, но и что-нибудь полезное. Например, серебряный чертополох, лунную полынь или поющую мандрагору.

Хотя от последней посетители наверняка разбегутся ещё до того, как успеют сделать заказ.

— Леди, что желаете? — вежливо поинтересовалась молодая девушка за прилавком.

Я оторвалась от разглядывания зала и посмотрела на неё. Девушка была примерно моего возраста — темноволосая, улыбчивая и одетая в кремовое платье с аккуратным коричневым передником. На её груди поблёскивал значок в форме леденца, а волосы были собраны под кружевным чепцом. В руках она держала небольшие серебряные щипцы, готовая немедленно положить в коробку любое выбранное мной лакомство.

Я шагнула ближе к витрине и задумчиво пробежалась глазами по прилавку.

Выбор оказался мучительным. На верхнем ярусе красовались корзинки из песочного теста, наполненные взбитыми сливками и украшенные свежей клубникой. Рядом лежали покрытые тонким слоем сахарной глазури творожные колечки. Чуть ниже виднелись шоколадные пирожные, медовые трубочки, ореховое печенье и миниатюрные лимонные тарталетки.

«Шикануть в честь удачной сделки или я пока рано радуюсь?» — задумалась я.

С одной стороны, договор уже был подписан. С другой — если буду транжирить : на мечту может не хватить.

— Добрый день— произнесла я, окончательно поддавшись искушению — Заверните мне с собой, пожалуйста, две корзинки со взбитыми сливками и клубникой, два творожных колечка, упаковку орешков со сгущёнкой и чай из лотоса.

По мере того как я перечисляла сладости, рот у меня наполнялся слюной. Как я умудрилась не затопить прилавок ещё до окончания заказа, даже для меня осталось загадкой.

Девушка за прилавком понимающе улыбнулась.

— Прекрасный выбор, леди. Чай заварить сейчас или упаковать сухую смесь?

— Заварить, пожалуйста. Большой чайник.

После короткого раздумья я добавила:

— И положите ещё один эклер.

Праздновать удачную сделку, возможно, было рано. Но на случай неудачной мне всё равно требовалось утешение.

Была ли я сладкоежкой? Безусловно. Причём совершенно неисправимой. Правда, в отличие от большинства любительниц сладкого, к шоколаду я относилась довольно равнодушно. Шоколадные конфеты, плитки с орехами и покрытые глазурью ягоды не вызывали у меня ни малейшего желания немедленно опустошить кошелёк. Я могла спокойно пройти мимо целой горы шоколада и даже не замедлить шага.

Совсем другое дело — мучные изделия.

Свежие булочки с хрустящей корочкой, воздушные пирожные, щедро наполненные сливочным кремом, рассыпчатое печенье, пряники, корзинки с ягодами и творожные колечки обладали надо мной необъяснимой властью. Особенно если выпечку только что вынули из печи и вокруг неё ещё витал тёплый аромат ванили, корицы и сдобного теста. В такие минуты моя сила воли стремительно слабела, а здравый смысл предпочитал сделать вид, что мы незнакомы.

К счастью, позволяла я себе подобные удовольствия крайне редко. Причин для столь похвальной сдержанности было две.

Во-первых, я старательно экономила и откладывала деньги на лавку своей мечты. Для её открытия требовалась сумма, при одной мысли о которой хотелось либо заплакать, либо ограбить банк. Поскольку ни то ни другое не приближало меня к цели, приходилось беречь каждую монету. А ежедневная покупка пирожных, как ни прискорбно это признавать, могла незаметно проделать в моих накоплениях дыру размером с драконье логово.

Во-вторых, воздержание от сладкого было полезно для фигуры.

Не то чтобы я всерьёз о ней беспокоилась. Толстых ведьм практически не существовало: из-за постоянного движения магических потоков наш организм обладал настолько быстрым обменом веществ, что лишние калории сгорали раньше, чем успевали осесть где-нибудь на боках. Именно поэтому ведьмы могли есть после полуночи, брать добавку и не падать в обморок при виде булки с маслом.

Конечно, бывали редкие исключения, но обычно они были связаны либо с нарушением магического обмена, либо с крайне неудачным зельем. Так, на втором курсе одна из студенток перепутала экстракт гарцинии с настойкой сонного мха и за ночь прибавила два десятка килограммов. К счастью, действие состава оказалось временным. К утру следующего дня девушка вернулась к прежним размерам, а вот её кровать восстановлению уже не подлежала.

И всё же мысль о сохранении стройной фигуры служила удобным оправданием, когда мне приходилось в очередной раз проходить мимо кондитерской. Я строго напоминала себе, что отказ от пятой булочки принесёт несомненную пользу организму, и старалась не думать о том, что на самом деле спасаю не талию, а кошелёк.

Пока девушка за прилавком аккуратно укладывала сладости в коробки, мои мысли сами собой вернулись к предстоящему вечернему знакомству с родителями жениха.

Жениха.

Я задумчиво наблюдала, как продавщица положила в одну коробку корзинки со сливками и клубникой, отделив их друг от друга тонкими листами промасленной бумаги. Затем настал черёд творожных колечек. Их она упаковала отдельно, чтобы нежная глазурь не потрескалась, а орешки со сгущёнкой пересыпала в плотный бумажный пакет и перевязала тонким зелёным шнуром. Последним к заказу добавился чайник с лотосовым чаем, помещённый в зачарованный чехол, сохраняющий напиток горячим на протяжении нескольких часов.

Может, сделать какую-нибудь пакость?

Мысль показалась мне заманчивой, хотя и немного детской. Согласно условиям нашей договорённости, мне следовало убедить родителей жениха в том, что идея скорой свадьбы была, мягко говоря, неудачной. А ещё лучше — полностью отбить у них желание видеть меня частью семьи.

Но как именно это осуществить?

Можнобыло вести себя вызывающе. Например, положить локти на стол, громко прихлёбывать чай и перебивать собеседников на каждом слове. Правда, подобное поведение скорее заставило бы их усомниться в воспитании сына, раз он выбрал себе такую невесту. Да и намеренно изображать полную невежу мне не хотелось. У меня всё-таки имелись гордость и диплом об окончании академии.

Можно было рассказать о какой-нибудь ужасной семейной тайне. К примеру, намекнуть, что одна из моих прабабок держала в подвале трёх мужей и выпускала их только по большим праздникам. Вот только приличные люди могли решить, что это всего лишь старая ведьмовская традиция, и не придать истории должного значения.

Оставался вариант с небольшой магической проказой. Заставить цветы в вазе плеваться водой, окрасить суп в ядовито-зелёный цвет или незаметно наколдовать будущему свёкру ослиные уши. Но за подобное меня наверняка выставили бы за дверь ещё до десерта. К тому же применение магии против ничего не подозревающих людей выглядело не просто невежливо, а откровенно глупо.

Я нахмурилась, следя за тем, как ловко девушка завязывает ручки фирменного пакета.

Вспомнились мои проказы во время учебы. В академии без этого редко кто обходился. Однажды мы превратили профессора Ливенста в огромную жабу, а в другой раз заколдовали доспехи в коридоре, и те целую неделю отвешивали поклоны каждой проходившей мимо девушке. Но тогда всё делалось ради веселья, без намерения кого-либо по-настоящему обидеть.

Проказничать же с определённой целью — чтобы намеренно оттолкнуть от себя людей — мне прежде не доводилось.

Ничего. По ходу дела разберусь.

В крайнем случае постараюсь быть собой. Судя по тому, как часто окружающие называли меня несносной, этого вполне могло оказаться достаточно.

— С вас три серебряных— с улыбкой произнесла девушка, придвигая ко мне аккуратно упакованный заказ.

При упоминании цены моё сердце болезненно сжалось. Три серебряных! На эти деньги можно было приобрести дюжину простых обедов, два набора стеклянных колб или почти четверть мешка сушёного корня асфоделя. Впрочем, отказываться от сладостей теперь было уже поздно. Да и выглядели они слишком аппетитно, чтобы я могла добровольно с ними расстаться.

Я достала кошелёк и отсчитала три серебряные монеты. Звонко ударившись о деревянную поверхность прилавка, они одна за другой исчезли в руке продавщицы.

— Благодарю за покупку, леди. Приходите к нам ещё.

— Обязательно— пообещала я, хотя внутренний голос тут же напомнил, что до открытия лавки мне придётся питаться одной овсянкой.

Я забрала плотный бумажный пакет с зелёным логотипом кондитерской и осторожно прижала его к груди. От упаковки исходило едва заметное тепло, а до носа доносился головокружительный запах ванили и свежей выпечки.

Колокольчики над дверью снова мелодично зазвенели, выпуская меня обратно на многолюдную улицу. Перехватив пакет поудобнее, я направилась домой.

До вечернего знакомства оставалось несколько часов. Этого времени должно было хватить, чтобы переодеться, придумать убедительную историю нашей великой любви и решить, какую именно пакость устроить родителям жениха.

А если ничего достойного в голову так и не придёт, у меня по крайней мере останутся корзинки со сливками. Иногда хорошее пирожное помогало справиться даже с самыми безнадёжными жизненными обстоятельствами.

Дома я с наслаждением устроилась в кресле у окна, прихватив с собой чашку душистого чая и коробку песочных корзиночек с нежным кремом и спелой клубникой. После городской суеты тишина комнаты казалась особенно приятной. В раскрытое окно проникал свежий вечерний воздух и слегка шевелил занавески.

Я поджала под себя ноги, сделала небольшой глоток чая и взяла первое пирожное. Стоило мне надкусить корзиночку, как рассыпчатое тесто с лёгким хрустом надломилось под зубами. Воздушный сливочный крем мгновенно растаял на языке, оставляя после себя бархатистую сладость, а клубника лопнула, обдав нёбо прохладным соком с приятной кислинкой. От неожиданно яркого удовольствия я прикрыла глаза и тихо застонала.

Во имя всех богов, это было восхитительно!

На несколько коротких минут я позволила себе забыть обо всём: о договоре, фиктивном женихе, его родственниках и предстоящем представлении. Существовали только я, ароматный чай и великолепные пирожные, ради которых, пожалуй, действительно стоило покинуть уютную комнату и отправиться в город.

Однако время неумолимо бежало вперёд. До встречи оставалось совсем немного, и, как бы мне ни хотелось провести весь вечер в кресле, растягивая удовольствие, следовало начинать приготовления.

Тяжело вздохнув, я отставила опустевшую чашку и с сожалением закрыла коробку. Одну корзиночку всё же оставила на потом. Кто знает, в каком расположении духа я вернусь после знакомства с родителями Дарка? Возможно, мне срочно потребуется сладкое утешение.

Глава 9

В ванной я наполнила горячей водой купель и щедро добавила туда несколько капель ароматной эссенции, после чего погрузилась почти по плечи, чувствуя, как тепло расслабляет уставшее тело. Вода смывала напряжение насыщенного дня, а поднимавшийся над ней пар окутывал меня мягкой дымкой. Я запрокинула голову, закрыла глаза и некоторое время просто лежала, прислушиваясь к тихому плеску.

Но даже здесь мысли продолжали вертеться вокруг предстоящего вечера.

Закончив с водными процедурами, я тщательно вытерлась мягким полотенцем и растёрла кожу персиковым маслом. Затем я расчесала влажные волосы. Пряди то и дело цеплялись за зубцы гребня, и мне пришлось проявить немало терпения, чтобы привести их в порядок. Высушив их тёплым потоком воздуха, я распустила волосы по плечам и направилась к гардеробу.

Теперь предстояло решить самый важный вопрос: что надеть на знакомство с семьёй фиктивного жениха?

Я распахнула дверцы шкафа и задумчиво осмотрела платья. С одной стороны, можно было выбрать что-нибудь вызывающее: глубокий вырез, яркая ткань, обилие кружев и украшений. Добавить броский макияж, развязные манеры и пару двусмысленных фраз. Словом, предстать перед родителями Дарка в образе продажной женщины, прожжённой жизнью и не обременённой ни стыдом, ни хорошим воспитанием.

Наверняка эффект оказался бы впечатляющим.

Я даже представила, как вытягиваются лица его родственников, как мать хватается за сердце, а отец требует немедленно выставить меня за дверь. После такого знакомства они, возможно, навсегда отказались бы от мысли женить своего драгоценного наследника.

И всё же этот вариант мне не нравился. Намеренно унижать мужчтну перед семьёй я не хотела. Одно дело — помочь ему избавиться от навязчивого внимания и попыток устроить его личную жизнь. И совсем другое — заставить родных поверить, что он связался с женщиной, способной опозорить не только себя, но и его имя.

К тому же подобный образ мог навредить и моей собственной репутации. Слухи распространялись быстрее лесного пожара, особенно если касались чужих скандалов. Сегодня я изображу развратную содержанку перед семейством Партисонов, а завтра половина столицы будет уверена, что именно этим я и зарабатываю на жизнь.

Нет уж, благодарю покорно.

Гораздо разумнее было предстать перед ними в образе благородной юной ведьмы: воспитанной, сдержанной и достаточно привлекательной, чтобы выбор Дарка выглядел правдоподобно. При этом одного лишь упоминания о моей природе могло хватить, чтобы его родственники пришли в беспокойство.

Ведьм в нашем обществе уважали. К нам обращались за зельями и защитными амулетами, просили снять проклятие, отыскать потерянную вещь, облегчить боль или уберечь дом от беды. Нас благодарили, нам щедро платили, с нами предпочитали не ссориться. Однако впускать ведьму в собственную семью решались немногие. Людей пугало то, чего они не понимали.

Наверное, поэтому ведьм редко звали замуж. Многие мужчины были не против тайно ухаживать за нами, приносить цветы, произносить красивые слова и искать встреч под покровом ночи. Но стоило заговорить о настоящем браке, как пыл поклонников удивительным образом угасал. Одни начинали вспоминать о строгих родителях, другие — о семейных обязательствах, а третьи и вовсе исчезали без объяснений.

Со временем большинство из нас переставало ждать любви и с головой уходило в работу. Ведьмы строили карьеру, совершенствовали магию, открывали лавки, становились лекарями, советницами, исследовательницами или боевыми магами. Мы учились полагаться только на себя и делали вид, что нас вполне устраивает одиночество.

Но это была лишь удобная ложь.

Ведьмы тоже оставались живыми существами. Мы умели радоваться и страдать, надеяться и разочаровываться. Нам тоже хотелось возвращаться туда, где кто-то ждёт, делиться своими мыслями, чувствовать рядом тепло другого человека. Просто мало кто был готов снова и снова испытывать душевную боль, заранее зная, что однажды избранник может испугаться чужого осуждения и отказаться от своих обещаний.

Поэтому многие ведьмы не позволяли себе влюбляться.

Так долгое время было и с моей сестрой. Хло всегда казалась уверенной, независимой и совершенно равнодушной к романтическим глупостям. Она посмеивалась над любовными историями, закатывала глаза при упоминании брака и утверждала, что ни один мужчина не стоит потерянного душевного спокойствия.

А потом в её жизни появился таинственный ухажёр. Возможно, в скором будущем этот таинственный мужчина станет её женихом.

Радовало ли меня это?

Искренне и безмерно.

Хло заслуживала счастья. Она слишком долго заботилась обо мне, поддерживала в трудные минуты и оставалась рядом, когда весь остальной мир отворачивался. Мне хотелось верить, что встретившийся ей мужчина окажется достойным её любви, не испугается ни ведьмовской силы, ни пересудов окружающих и не разобьёт ей сердце.

И всё же я волновалась.

Волнение было совершенно естественным, ведь я знала, какой уязвимой может стать даже самая сильная женщина, если позволит себе полюбить. Но, как ни крути, это была жизнь Хло — её решения, её ошибки, её взлёты и падения. Я могла выслушать сестру, поддержать её или подать совет, если она попросит. Однако указывать ей, что делать и какие чувства испытывать, я не имела права.

Любить или не любить — решать только ей.

Я же могла лишь оставаться рядом, наблюдать и надеяться, что на этот раз судьба проявит милосердие.

Отогнав невесёлые мысли, я вновь сосредоточилась на платьях. В конце концов, сегодня мне предстояло разбираться не с личной жизнью сестры, а со своей выдуманной помолвкой.

Я ещё раз перебрала висевшие в шкафу наряды и наконец выудила платье глубокого тёмно-бордового оттенка. Оно доходило чуть ниже колен и выглядело одновременно элегантно и вызывающе. Плотный корсет подчёркивал талию, а тонкие лямки оставляли плечи открытыми. Вырез оказался несколько глубже, чем я привыкла, но не настолько, чтобы наряд можно было назвать неприличным. По крайней мере, не без очень богатого воображения и чрезвычайно строгого воспитания.

Юбка мягко облегала бёдра, а ниже свободно струилась складками, не мешая ходить. Ткань едва заметно переливалась при каждом движении, меняя оттенок от спелой вишни до почти чёрного вина. На фоне моей светлой кожи платье смотрелось особенно ярко, а бордовый цвет придавал мне ту роковую загадочность, которой я в обычной жизни совершенно не обладала.

Я покрутилась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон.